Роковые факты из жизни Петра II. Письмо императору Петру II и его сестре Наталье от бабушки царицы Евдокии Федоровны с сожалением От чего умерла сестра петра 2

Великая княжна, сестра императора Петра II, род. 12 июля 1714, ум. 22 ноября 1728 г. По духовному завещанию Екатерины І она находилась в числе тех лиц императорской фамилии, которые имели право на наследование русского престола, в случае кончины Петра II, Анны Петровны и Елисаветы Петровны и их потомства. Вследствие этого манифест о кончине императрицы Екатерины I был подписан между прочим и Натальей Алексеевной.

По отзыву испанского посла герцога де Лириа, лично знавшего великую княжну, она была дурна собой, хотя и хорошо сложена; но добродетель заменяла в ней красоту: приветливая, внимательная, великодушная, исполненная граций и кротости, она привлекала к себе всех. Она в совершенстве говорила на французском и немецком языках, любила чтение и благоволила к иностранцам. Несмотря на незначительную разницу в годах между нею и императором (великая княжна была старше брата на один год и три месяца), она пользовалась большим влиянием на него, и Петр II не только любил, но и уважал сестру за ее рассудительность.

Всесильный в начале царствования Петра II кн. Меншиков, не довольствуясь обручением с императором своей старшей дочери, княжны Марьи Александровны, намеревался, как известно, женить своего сына Александра (род. 1714 г.) на великой княжне. Через посредство цесарского посланника при русском дворе он заручился даже обещанием императора Карла VI содействовать этому браку. Но замысел не удался и привел к совершенно неожиданному для кн. Меншикова результату. Великая княжна Наталья Алексеевна с негодованием отнеслась к его плану, составленному без ее согласия, и стала опираться на Остермана, к которому вообще была расположена. Значение Остермана усилилось, и он незаметно, но твердо пошел к намеченной цели - удалению кн. Меншикова от двора. К этому времени относится сближение императора с кн. Иваном Алексеевичем Долгоруким. Кн. Меншиков не опасался дружбы Петра II с легкомысленным и не особенно умным светским юношей; Остерман же воспользовался кн. Иваном для внушения императору, что кн. Меншиков поступает слишком самовластно и, после женитьбы государя на его дочери, может посягнуть на престол. Кн. Меншиков вскоре сам подал повод к взрыву негодования со стороны императора. Однажды Петр II отправил в подарок сестре 9000 червонцев, поднесенных ему цехом петербургских каменщиков. Встретив посланного, кн. Меншиков отобрал у него деньги под предлогом, что государь, по молодости и неопытности, не умеет еще надлежащим образом располагать деньгами, и он не замедлит доложить ему о более полезном употреблении этой суммы. Когда раздосадованный Петр II грозно спросил Меншикова, как он осмелился нарушить его приказание, Меншиков сослался на бедность государственной казны и прибавил, что если государь желает, то он не только возвратит 9000 червонцев, а еще пожертвует из своего собственного достояния миллион рублей. Эта выходка окончательно разгневала императора и он сказал Меншикову: "Я тебя научу помнить, что я император, и что ты должен мне повиноваться". Таково было начало немилости, вскоре закончившейся опалой и ссылкой. Остерман рассчитывал занять место кн. Меншикова, но был оттеснен князьями Долгорукими и Голицыными.

Освободившись от опеки кн. Меншикова, Петр II стал пренебрегать государственными делами, часто отлучался из Москвы и предался бесконечным увеселениям, устраиваемым Долгорукими. Подчиняясь влиянию кн. Ивана Долгорукого, он стал отдаляться от сестры, предпочитая общество своей веселой красавицы-тетки Елизаветы Петровны. Наталья Алексеевна, нежно любившая брата, горячо принимала к сердцу его невнимание к ней и легкомысленное поведение. Вскоре она занемогла изнурительной лихорадкой, перешедшей в скоротечную чахотку, и скончалась 22 ноября 1728 г., оплаканная, по словам герцога де Лириа, русскими и иностранцами, знатными и бедными. Смерть ее была тяжелым ударом для Петра II; он рыдал, не спал целые ночи и выехал из Слободского дворца, который занимал в Москве вместе с сестрой. Погребение Натальи Алексеевны было совершено очень торжественно, два месяца спустя после ее кончины (20 января 1729 г.).

Баранов. Опись Сен. Арх., тт. II и III. Записки дюка Лирийского. Перевод с франц. Д. Языкова. СПб., 1845 г., с. 115; Арсеньев. Царствование Петра II. СПб., 1839 г., с. 22, 23, 29-30, 79, 103-105; пр. 23, 70, 71, 72; Письма леди Рондо. СПб., 1874 г., с. 8, 158-159, 163, 184; Рус. Ст. 1886 г., т. L, с. 32.

В. Корсакова.

Помимо великих императоров и императриц, в русской истории были и таких фигуры, чье пребывание на троне оставило крайне малый след в истории и практически забыто потомками.

На фоне эпохи великих реформ Петра Великого правление его внука и тезки выглядит сущим недоразумением, странной причудой судьбы. Впрочем, в известной степени в этой причуде виноват и сам Петр I.

Внуку Петра Великого незавидная судьба досталась с самого рождения. Его отец и мать, сын Петра I царевич Алексей и немецкая принцесса София-Шарлотта Брауншвейг-Вольфенбюттельская , не питали друг к другу любовных чувств. Более того, София-Шарлотта до последнего надеялась избежать брака с «московитом», однако ее надежды не оправдались.

Брак этой пары был результатом высокой дипломатии и договоренностей между Петром I, польским королем Августом II и австрийским императором Карлом VI .

Династическими браками Европу XVIII века было не удивить, и потому, София-Шарлотта, покорившись своей участи, занялась тем, чем ей и полагалось — стала рожать мужу царевен и царевичей. Летом 1714 года родилась Наталья Алексеевна , а 12 октября 1715 года — Петр Алексеевич , внук и полный тезка императора.

Мать юного царевича скончалась через десять дней после рождения сына, а к трем годам Петр Алексеевич остался круглым сиротой — его отца, царевича Алексея, Петр Великий приговорил к смерти за измену.

Вино и ругательства для великого князя

Впрочем, и сгинувший в застенках дедушки родной папа умудрился негативно повлиять на мальчика. Не испытывая теплых чувств к ребенку от нелюбимой женщины, Алексей Петрович приставил к сыну в качестве нянек двух женщин, злоупотреблявших спиртным. Няньки решали вопрос с капризами малыша просто — поили его вином, чтобы он скорее засыпал. Так начиналось спаивание будущего императора, которое продолжалось всю его дальнейшую жизнь.

Петр Великий изначально не рассматривал внука в качестве наследника престола: в том же 1715 году, меньше чем через три недели после рождения Петра Алексеевича на свет появился Петр Петрович , сын императора. Именно ему Петр I намеревался передать престол. Но мальчик был болезненным, слабым, и в 1719 году умер.

Таким образом, после смерти отца и брата единственным наследником императора по мужской линии оставался Петр Алексеевич. С рождения он носил официальный титул «великий князь» — начиная с него, такое официальное наименование вытесняет из русской традиции принятое ранее «царевич». Хотя в разговорной, а не официальной речи, царевичи сохранились до самого конца монархии в России.

Петр Великий, потеряв сына, стал обращать больше внимания на внука, однако все же не слишком пристально за ним следил. Как-то, решив проверить его знания, обнаружил полную несостоятельность приставленных к нему учителей — мальчик не умел объясняться по-русски, немного знал немецкий язык и латынь и гораздо лучше — татарские ругательства.

Не гнушавшийся рукоприкладством император избил педагогов, но, как ни странно, ситуация не изменилась — обучение Петра Алексеевича велось из рук вон плохо.

Внук Петра I был влюблен в его дочь

В 1722 году Указом о престолонаследии Петр Великий определил, что назначать наследника имеет право сам император. После этого указа позиции Петра Алексеевича как наследника пошатнулись.

Но в 1725 году Петр Великий умер, не оставив завещания. Разгорелась яростная борьба за трон между различными группировками, но в итоге князь Меншиков возвел на престол жену Петра Великого, Екатерину I .

Правление ее получилось недолгим, двухлетним. В его конце императрица определила наследником Петра Алексеевича, указав, что при отсутствии у него потомков мужского пола его наследницей в свою очередь становится Елизавета Алексеевна , дочь Петра I.

В 1727 году 11-летний великий князь Петр Алексеевич становится императором Петром II. За влияние на него идет отчаянная борьба политических партий, одну из которых составляют представители древних боярских родов, другую — сподвижники Петра Великого.

Сам Петр II в политические страсти не вмешивается — он проводит время в кругу «золотой молодежи», где попадает под влияние князей Долгоруковых, один из которых, Иван , становится его фаворитом.

В этом веселом кругу 11-летнего императора спаивают, приобщают к разврату, возят на охоту — развлечения, не подходящие Петру Алексеевичу по возрасту, заменяют ему учебу.

Пожалуй, лишь два человека сохраняли с ним искренние и теплые отношения — родная сестра Наталья Алексеевна и родная тетка Елизавета Петровна . «Тетушке» к тому времени было 17 лет.

Юный император, однако, испытывал к Елизавете не родственные, а любовные чувства, даже намереваясь на ней жениться, что приводило придворных в смятение.

Борьба за императора

Впрочем, желания Петра II выполнялись только тогда, когда они не шли вразрез с намерениями тех, кто влиял на него. Всемогущему Меншикову удалось оттеснить конкурентов от императора, и он начал готовить его свадьбу с одной из своих дочерей — Марией . Этим браком светлейший князь рассчитывал еще больше укрепить собственную власть. Однако враги его не дремали, и, воспользовавшись недугом Меншикова, продолжавшимся несколько недель, сумели настроить Петра II против князя.

В сентябре 1727 года Меншиков был обвинен в измене и казнокрадстве, и вместе с семьей сослан в Березов. Туда же отправилась и Мария Меншикова, бывшая невеста Петра II.

Но это была победа не юного императора, а Долгоруковых, которые вскоре также контролировали Петра II, как до этого его контролировал Меншиков.

В конце февраля 1728 года в Москве состоялась официальная коронация Петра II. Под влиянием Долгоруковых, император намеревался вернуть столицу в Москву. Долгоруковы получили важнейшие государственные посты, тем самым добившись огромной власти.

В ноябре 1728 года Петра II постиг еще один удар — умерла 14-летняя Наталья Алексеевна , одна из немногих, кто еще мог сдержать императора, все больше времени отдающего развлечениям, а не учебе и государственным делам.

После смерти сестры Петр II все больше времени проводил на пиршествах и охотничьих забавах.

Обручение

Государственные дела были пущены на самотек, иностранные послы писали, что Россия ныне более всего напоминает корабль, который идет по воле ветра и волн, с пьяной или спящей командой на борту.

Часть государственных сановников, которых волновало не только набивание собственного кошелька, выражали возмущение тем, что император не уделяет должного внимания государственным делам, однако их голоса никак не влияли на происходящее.

Княгиня Екатерина Алексеевна Долгорукова. 1798 г. Фото: Public Domain

Долгоруковы решили реализовать «план Меншикова» — выдать замуж за Петра II представительницу своего рода, 17-летнюю княжну Екатерину Долгорукову . 30 ноября 1729 года состоялось их обручение. Свадьба была назначена на 19 января 1730 года.

Долгоруковы, продолжая возить императора то на пиры, то на охоту, торжествовали победу. Между тем, против них, как ранее против Меншикова, зрело недовольство других представителей знати. В самом начале января 1730 года отказаться от брака с Екатериной Долгоруковой и пересмотреть свое отношение к этой семье Петра II попытались уговорить воспитатель императора Андрей Иванович Остерман и Елизавета Петровна. Удалось ли им посеять сомнения в душе Петра II, неизвестно. Во всяком случае, официально намерений отказаться от брака он не высказал.

«Я поеду к сестре Наталии!»

6 января 1730 года, в очень сильный мороз, Пётр II вместе с фельдмаршалом Минихом и Остерманом принимал парад, посвящённый водоосвящению на Москве-реке. Возвращаясь во дворец, он ехал, стоя на запятках саней своей невесты.

Через несколько часов во дворце у императора начался сильный жар. Врачи, осмотревшие Петра II, поставили страшный для того времени диагноз — оспа.

Организм 14-летнего монарха был к тому времени серьезно подорван бесконечными попойками и другими «взрослыми» развлечениями. Состояние юного императора ухудшалось стремительно.

Долгоруковы предприняли отчаянную попытку спасти положение, уговорив Петра II подписать завещание в пользу своей невесты, но император впал в беспамятство.

Угасание продолжалось около двух недель. В ночь на 19 января (29 января по новому стилю) 1730 года, накануне дня назначенной свадьбы, Петр II очнулся и произнес: «Закладывайте лошадей. Я поеду к сестре Наталии». Через несколько минут его не стало.

Вместе со смертью Петра II пресекся род Романовых в мужском колене.

14-летний внук Петра Великого стал последним из русских монархов, похороненным Архангельском соборе Московского Кремля.

Пётр II Алексеевич. Родился 12 (23) октября 1715 года в Санкт-Петербурге - умер 19 (30) января 1730 года в Москве. Российский император. Внук Петра I. Последний представитель рода Романовых по прямой мужской линии.

Великий князь Пётр Алексеевич родился 12 (23 по новому стилю) октября 1715 года в Санкт-Петербурге.

Отец - царевичй Алексей Петрович, наследник престола, приговорён к смертной казни в 1718 году.

Мать - немецкая принцесса София-Шарлотта Брауншвейг-Вольфенбюттельская, умерла через 10 дней после родов.

Брак Алексея и Шарлотты был следствием дипломатических переговоров Петра I, польского короля Августа II и австрийского императора Карла VI, каждый из них хотел получить свою выгоду из семейного союза династии Романовых и древнего германского рода Вельфов. Чувствами жениха и невесты при этом никто не интересовался. Свадьба была сыграна в Торгау в октябре 1711 года.

Старшая сестра - Наталия.

Мальчик оказался полным тёзкой своего деда, . Его крестили дед со своей сестрой Натальей.

Отец приставил к сыну двух всегда пьяных «мамок» из Немецкой слободы, которые, чтобы меньше возиться с Петром, подавали ему вино, от которого тот засыпал.

После смерти царевича Алексея в 1718 году Пётр I обратил внимание на своего единственного внука. Он приказал прогнать нерадивых мамок, а повелел подобрать ему учителей. Вскоре к великому князю были приставлены дьяк Семён Семёнович Маврин и карпатский русин из Венгрии Иван Алексеевич Зейкан (1670-1739). По прошествии некоторого времени Пётр I проверил знания внука и пришёл в ярость: тот не умел объясняться по-русски, немного знал немецкий язык и латынь и гораздо лучше - татарские ругательства. Император лично поколотил палкой Маврина и Зейкана, но более достойных наставников Пётр Алексеевич так и не получил.

В первые три года жизни Петра не рассматривали как будущего императора, поскольку у Петра I рос сын Пётр. Смерть последнего в раннем детстве поставила вопрос о престолонаследии.

С рождения Пётр Алексеевич именовался великим князем. До этого сыновья царей именовались царевичами. Рождение Петра стало первым со времени введения царского титула (и первым в истории дома Романовых) появлением внука у царствующего государя.

В феврале 1718 года арестованный за границей и привезённый в Россию Алексей Петрович отрёкся от престолонаследия в пользу малолетнего сына Петра I от второго брака с - Петра Петровича, который родился через несколько дней после своего племянника Петра Алексеевича. Летом того же года царевич Алексей погиб в заключении. Тем самым Пётр Алексеевич был вслед за отцом отодвинут от престола.

Знать заинтересовалась Петром Алексеевичем в 1719 году, после того как официально признанный наследником трёхлетний Пётр Петрович умер и царский внук остался единственным, кроме государя, мужским представителем дома Романовых. Переход престола от деда к внуку соответствовал традиции монархических домов (так, незадолго до этого во Франции после смерти Людовика XIV престол перешёл к его малолетнему правнуку Людовику XV), однако противоречил действовавшему на тот момент закону о престолонаследии.

Во время болезни деда Пётр Алексеевич познакомился с Иваном Долгоруковым, своим будущим фаворитом. Ребёнок часто посещал дом Долгоруковых, в котором собиралась столичная молодёжь из старинных знатных родов. Там же он познакомился со своей тёткой, Елизаветой Петровной. Так начала складываться партия, прочившая Петра Алексеевича в императоры. На встречах в доме Долгоруковых ему объясняли его права на трон Российской империи, а Пётр Алексеевич клялся сокрушить фаворита его деда - Меншикова, который возглавлял оппозицию старинным боярским родам.

У сторонников возведения Петра Алексеевича на престол была сильная оппозиция. Вполне определённые опасения за свою жизнь и имущество возникали у тех соратников Петра, которые подписали смертный приговор его отцу. Если бы император последовал обычаю и объявил наследником внука - сына опального Алексея и внука консервативно настроенной Евдокии Лопухиной, то это породило бы у противников реформ надежду вернуть старые порядки.

5 (16) февраля 1722 года Пётр издал указ о престолонаследии (продолжавший действовать до конца века), в котором отменял древний обычай передавать престол прямым потомкам по мужской линии, но допускал назначение наследником любого достойного человека по воле монарха. Так Пётр Алексеевич был формально лишён преимущественных прав на престол, но вопрос о наследнике оставался открытым. Наследника же Пётр перед внезапной смертью в 1725 году назначить не успел.

После смерти Петра I стал решаться вопрос о наследнике. Представители старой родовой знати (Лопухины, Долгоруковы) выступали за кандидатуру 9-летнего Петра Алексеевича, в то время как представители новой служилой знати, ставшие влиятельными при Петре I, высказались за объявление императрицей вдовы Петра Екатерины. Вопрос решился просто - князь Меншиков окружил дворец гвардией и возвёл на престол свою бывшую любовницу.

Вице-канцлер Остерман предлагал для примирения интересов родовитой и новой служилой знати женить великого князя Петра Алексеевича на цесаревне Елизавете Петровне, дочери Екатерины I. Препятствием служило их недопустимо близкое по церковным канонам родство: Елизавета была родной тёткой Петра (хотя и родилась не от той же матери, что его отец). Императрица же Екатерина, желая назначить наследницей дочь Елизавету (по другим источникам - Анну), не решилась принять проект Остермана и продолжала настаивать на своём праве назначить себе преемника, надеясь, что со временем вопрос разрешится.

Со временем главный сторонник Екатерины, Меншиков, зная об её плохом здоровье и предполагая её близкую кончину, стал задумываться о том, как переманить на свою сторону Петра. Он надеялся обручить свою дочь Марию с наследником трона, а после его восшествия на престол стать регентом до его совершеннолетия и тем самым укрепить свою и без того сильную власть, а в долгосрочной перспективе - стать дедом будущего императора, если у Петра и Марии появятся дети. Несмотря на то что Мария была просватана за польского магната Петра Сапегу, Меншикову удалось добиться согласия Екатерины на брак дочери с Петром Алексеевичем. Сапегу женили на Софии Карловне Скавронской, племяннице императрицы.

Противники Меншикова хотели избежать возведения на престол Петра, так как это усилило бы власть Меншикова. Они надеялись под предлогом обучения отправить Петра Алексеевича за границу, а после смерти Екатерины возвести на престол одну из её дочерей - Анну или Елизавету. К этой партии примкнул и муж Анны Петровны, голштинский герцог Карл-Фридрих. Планы заговорщиков были сорваны внезапно обострившейся болезнью императрицы.

Незадолго до смерти императрицы члены Верховного тайного совета, Сената, Синода, президенты коллегий и штаб-офицеры гвардии собрались во дворце для совещания о том, кто должен стать императором после смерти Екатерины. Враги Меншикова стали обсуждать идею коронации одной из цесаревен, но большинство высказалось за Петра Алексеевича, который должен был до 16 лет находиться под опекой Верховного тайного совета и обязаться присягой не мстить никому из подписавших смертный приговор его отцу, Алексею Петровичу.

После решения вопроса о престолонаследии Меншиков от имени императрицы приступил к следствию о происках своих врагов. Многие противники Меншикова были арестованы и подвергнуты пыткам, сосланы и лишены чинов, некоторые только понижены в чине. Голштинский герцог постарался договориться с Меншиковым через своего министра Бассевича. Меншиков поставил условие, что дочери Петра I, Анна и Елизавета, не станут препятствовать вступлению на престол Петра Алексеевича, а Меншиков соглашался выдать на каждую цесаревну по миллиону рублей.

6 (17) мая 1727 года 43-летняя императрица Екатерина I скончалась. Перед самой смертью Бассевичем срочно было составлено завещание, подписанное вместо больной царицы её дочерью Елизаветой. Согласно завещанию, престол наследовал внук Петра I, Пётр Алексеевич. Позже императрица Анна Иоанновна приказала канцлеру Гавриле Головкину сжечь эту духовную. Он исполнил её приказание, предварительно изготовив копию документа.

Завещание предусматривало опеку над несовершеннолетним императором, определяли власть Верховного Совета и порядок наследия престола в случае кончины Петра Алексеевича (в этом случае престол переходил к дочерям Екатерины, Анне и Елизавете, и их потомкам, если они не откажутся от российского престола или православной веры, а затем к сестре Петра Наталье Алексеевне). 8-я статья Тестамента императрицы гласила: «Ежели великий князь без наследников преставитьца, то имеет по нем (право наследования) цесаревна Анна со своими десцендентами (потомками), по ней цесаревна Елизавета и ея десценденты».

11-я статья изумила тех, кто читал завещание: в ней повелевалось всем вельможам содействовать обручению Петра Алексеевича с одной из дочерей князя Меншикова, а затем, по достижении совершеннолетия, содействовать их браку. Буквально: «тако же имеют наши цесаревны и правительство администрации стараться между его любовью [великим князем Петром] и одною княжною князя Меншикова супружество учинить». Это явно свидетельствовало о том, что Меншиков принял деятельное участие в составлении завещания, однако для русского общества право Петра Алексеевича на престол - главная статья завещания - было бесспорно, и волнений из-за содержания 11-й статьи не возникло.

Петр II (документальный фильм)

Правление Петра II

Пётр II не был способен править самостоятельно, в результате чего практически неограниченная власть находилась сначала в руках Меншикова, а затем - Остермана и Долгоруких. Как и при его предшественнице, государство управлялось по инерции. Царедворцы старались следовать заветам Петра Великого, однако консервация созданной им политической системы выявила все заложенные в ней недостатки.

Время регентства Меншикова мало чем отличалось от царствования Екатерины I, так как фактический правитель страны остался тот же, только набрал бо́льшую силу. После его падения к власти пришли Долгоруковы, и ситуация изменилась коренным образом. Последние годы правления Петра II некоторые историки склонны считать «боярским царством»: многое из того, что появилось при Петре I, пришло в упадок, старые порядки стали восстанавливаться. Укреплялась боярская аристократия, а «птенцы гнезда Петрова» отошли на второй план. Со стороны духовенства были попытки восстановления патриаршества. Пришли в упадок армия и в особенности флот, процветали коррупция и казнокрадство. Столица была перенесена из Санкт-Петербурга в Москву.

Итогом царствования Петра II стало усиление влияния Верховного тайного совета, в который входили в основном старые бояре (из восьми мест в совете шесть принадлежало Долгоруковым и Голицыным). Совет настолько усилился, что навязал Анне Иоанновне, ставшей правительницей после Петра, подписание «Кондиций», передававших всю полноту власти Верховному тайному совету. В 1730 году «Кондиции» были уничтожены Анной Иоанновной, и боярские роды вновь потеряли силу.

6 (17) мая 1727 года Пётр Алексеевич стал третьим императором всероссийским, приняв официальное наименование Пётр II. Согласно завещанию Екатерины I, подросток-император должен был до достижения возраста 16 лет править не самостоятельно, а опираясь на Верховный тайный совет, которым манипулировал Александр Меншиков.

Меншиков повёл борьбу против всех, кого считал опасным в смысле престолонаследия. Дочь Петра I Анна Петровна была вынуждена с мужем покинуть Россию. Анне Иоанновне, дочери царя Иоанна (старшего брата Петра I и соправителя до 1696 года), запретили приехать из Митавы, чтобы поздравить племянника с восхождением на престол. Барон Шафиров, президент Коммерц-коллегии, давний враг Меншикова, был удалён в Архангельск якобы «для устройства китоловной компании».

Стараясь упрочить влияние на императора, Меншиков перевёз его 17 (28) мая в свой дом на Васильевском острове. 25 мая (5 июня) произошло обручение 11-летнего Петра II с 16-летней княжной Марией Меншиковой . Она получила титул «Её императорское высочество» и годовое содержание в 34 тыс. рублей. Хотя Пётр был любезен по отношению к ней и к её отцу, в своих письмах того времени называл её «фарфоровой куклой».

Мария Меншикова - первая невеста Петра II

Едва ли Меншиков имел отношение к инициативе императора вызвать из шлиссельбургского заточения бабушку, Евдокию Лопухину, которую он никогда прежде не видел. Её переселили в Новодевичий монастырь, где она получила достойное содержание.

Вскоре после восшествия Петра II на престол Меншиков составил от его имени два манифеста, призванные настроить население в его пользу. Первым из этих указов крепостным прощались давние недоимки, а сосланным за неуплату налогов на каторгу была дарована свобода. Это начинание получило продолжение. При Петре в России началось смягчение уложения о наказаниях - процесс, который достигнет апогея при Елизавете. В частности, императорским указом было отныне запрещено «для устрашения» выставлять на обозрение расчленённые тела казнённых.

Был отменён и так называемый «поворотный налог» - подать с каждого прибывшего воза. Объяснением тому была «забота правительства об ограждении подданных от обид, чинимых сборщиками», однако же сумма, обычно получавшаяся таким образом за год, была в виде косвенного налога развёрстана по имперским кабакам.

Наряду с прощением старых недоимок, взыскать которые, по-видимому, всё равно было невозможно, правительство Меншикова предприняло усилия, ведущие к ужесточению контроля за налоговыми сборами. Так, после провалившейся попытки назначать для взимания податей земских комиссаров из местных жителей (в надежде, что им лучше будет известна ситуация на местах), решено было обязать местных воевод посылать нарочных непосредственно в местные вотчины, а недоимки требовать с помещиков, их приказчиков или управителей.

Введённая Петром I 37,5 %-я протекционистская пошлина на отпускаемые за границу пеньку и пряжу была снижена до 5 %. Сибирский пушной торг и вовсе был оставлен без пошлинного обложения.

По второму манифесту князьям Трубецкому, Долгорукову и Бурхарду Миниху давалось звание генерал-фельдмарашала, а последнему, кроме того, даровался титул графа. Сам же Меншиков стал генералиссимусом и главнокомандующим всей русской армии.

В Лифляндии был введён сейм, в 1727 году - упразднена Малороссийская коллегия и восстановлено гетманство на Украине. Данное решение было обусловлено необходимостью привязать к российскому правительству украинцев в свете надвигающейся русско-турецкой войны. Меншикову также было это выгодно, поскольку на коллегию и её президента Степана Вельяминова скопилось множество жалоб и её упразднение могло повысить авторитет Меншикова в Малороссии.

В Верховном тайном совете Пётр объявил: «В Малой России ко удовольствию тамошняго народа постановить гетмана и прочую генеральную старшину во всем по содержанию пунктов, на которых сей народ в подданство Российской империи вступил». Иными словами, Украина стала подчиняться России по договорённостям, установленным на Переяславской раде. Все дела, касавшиеся Украины, были переданы в ведение иностранной коллегии.

22 июля (2 августа) 1727 года был издан указ: «В Малороссии гетману и генеральной старшине быть и содержать их по трактату гетмана Богдана Хмельницкого, а для выбора в гетманы и в старшину послать тайного советника Фёдора Наумова, которому и быть при гетмане министром». Меншиков в секретных пунктах о выборе в сотники и другие чины добрых людей велел дополнить: «Кроме жидов». Гетманом был избран Даниил Апостол.

При Екатерине I магистраты были подчинены губернаторам и воеводам, а при Петре II появилась идея вовсе их упразднить, так как они дублировали власть губернаторов и воевод и на них тратились большие деньги. Идея реализована не была, но Главный магистрат был упразднён. Отмена Главного магистрата, кроме видимых положительных эффектов (денежной экономии), привела, однако, к тому, что исчез кассационный орган, куда подданный мог обратиться с жалобой на воевод или местные власти.

Остерман составил план обучения Петра, состоявший из древней и новой истории, географии, математики и геометрии: «Читать историю и вкратце главнейшие случаи прежних времён, перемены, приращение и умаление разных государств, причины тому, а особливо добродетели правителей древних с воспоследовавшею потом пользою и славою представлять. И таким образом можно во время полугода пройти Ассирийскую, Персидскую, Греческую и Римскую монархии до самых новых времён, и можно к тому пользоваться автором первой части исторических дел Яганом Гибнером, а для приискивания - так называемым Билдерзаалом... Новую историю трактовать и в оной по приводу г. Пуфендорфа новое деяние каждого, и особливо пограничных государств, представлять, и в прочем известие о правительствующей фамилии каждого государства, интересе, форме правительства, силе и слабости помалу подавать... Географию отчасти по глобусу, отчасти по ландкартам показывать, и к тому употреблять краткое описание Гибнерово... Математические операции, арифметика, геометрия и прочие математические части и искусств из механики, оптики и проч».

План обучения включал также и развлечения: бильярд, охота и прочее. По указанию Остермана в Коллегии иностранных дел для императора по материалам европейской прессы составляли «курьёзную» рукописную газету. Кроме плана обучения, составленного Остерманом, сохранилась также записка, написанная лично Петром II: «В понедельник пополудни, от 2 до 3-го часа, учиться, а потом солдат учить; пополудни вторник и четверг - с собаки на поле; пополудни в среду - солдат обучать; пополудни в пятницу - с птицами ездить; пополудни в субботу - музыкою и танцованием; пополудни в воскресенье - в летний дом и в тамошние огороды».

По плану Остермана, Пётр должен был по средам и пятницам посещать Верховный тайный совет. Однако он появился там только один раз - 21 июня (2 июля) 1727 года. Больше о посещениях Петром высшего правительственного органа при Меншикове не известно.

Юный император не любил учиться, предпочитая весёлые забавы и охоту, где его сопровождали молодой князь Иван Долгоруков и 17-летняя дочь Петра I, Елизавета. Меншиков также не приходил на заседания Совета: бумаги носились ему на дом. Распоряжаясь как самовластный правитель, «полудержавный властелин» настроил против себя остальных представителей знати, а также и самого государя.

В 1727 году на территории усадьбы Меншикова, на месте, на котором ранее находился дом дворецкого князя, началась постройка дворца Петра II. Дом дворецкого вошёл в этот дворец как юго-восточный флигель. После смерти Петра II в 1730 году строительство было прекращено. К этому времени был возведён лишь фундамент и нижний этаж дворца. Здание было достроено в 1759-1761 годах как часть Конюшенного двора Сухопутного шляхетного корпуса.

Постепенно император стал охладевать к Меншикову и его дочери. Причин тут было несколько: с одной стороны - заносчивость самого Меншикова, с другой - влияние Елизаветы Петровны и Долгоруковых. В день именин Натальи Алексеевны, 26 августа (6 сентября), Пётр довольно пренебрежительно обошёлся с Марией. Меншиков сделал Петру выговор, на что тот заметил: «Я в душе люблю её, но ласки излишни; Меншиков знает, что я не имею намерений жениться ранее 25 лет». Вследствие этой размолвки Пётр предписал Верховному тайному совету перевезти из Меншикова дворца все его вещи в Петергофский дворец и сделать распоряжение, чтобы казённые деньги никому не выдавались без указа, подписанного лично императором.

Вдобавок к этому летом 1727 года Меншиков заболел. Через пять-шесть недель организм справился с болезнью, но за то время, что он отсутствовал при дворе, противники Меншикова извлекли протоколы допросов царевича Алексея, отца императора, в которых участвовал Меншиков, и ознакомили с ними государя.

6 (17) сентября по приказанию Верховного Тайного Совета все вещи императора были перенесены из меншиковского дома в Летний дворец.

7 (18) сентября Пётр по своём прибытии с охоты в Петербург послал объявить гвардии, чтобы она слушалась только его приказаний.

8 (19) сентября Меншиков был обвинён в государственной измене, хищении казны и вместе со всей семьёй сослан в город Берёзов Тобольского края.

После падения Меншикова Евдокия Лопухина стала называть себя царицей и 21 сентября (1 октября) написала внуку: «Державнейший император, любезнейший внук! Хотя давно желание мое было не токмо поздравить ваше величество с восприятием престола, но паче вас видеть, но по несчастию моему по сие число не сподобилась, понеже князь Меншиков, не допустя до вашего величества, послал меня за караулом к Москве. А ныне уведомилась, что за свои противности к вашему величеству отлучен от вас; и тако приемлю смелость к вам писать и поздравить. Притом прошу, если ваше величество к Москве вскоре быть не изволите, дабы мне повелели быть к себе, чтоб мне по горячности крови видеть вас и сестру вашу, мою любезную внуку, прежде кончины моей».

Тем самым бабушка императора призывала его приехать в Москву, однако знать боялась, что если Пётр приедет в Москву, то Лопухина будет освобождена и станет правительницей. Несмотря на это, в конце 1727 года начались приготовления к переезду двора в Москву для предстоящей коронации по образцу русских царей.

В начале января император со своим двором выехал из Петербурга, но по пути Пётр заболел и был вынужден провести две недели в Твери. На некоторое время Пётр остановился под Москвой для подготовки к торжественному въезду, который состоялся 4 (15) февраля 1728 года.

Пребывание Петра II в Москве началось с венчания на царство в Успенском соборе Московского Кремля (25 февраля (8 марта) 1728). Это была первая коронация императора в России, во многом задавшая образец для дальнейших. По новейшим сведениям, для юного государя была изготовлена специальная корона. Как и все последующие императоры, Пётр II (по специально составленной в Верховном тайном совете справке) при коронации причащался в алтаре, не доходя до престола, по чину священнослужителей (из чаши); чашу со Святыми дарами ему подал архиепископ Новгородский Феофан Прокопович.

22 ноября (3 декабря) 1728 года в Москве скончалась 14-летняя старшая сестра императора Наталья Алексеевна , которую он очень любил и которая, по отзывам современников, оказывала на него благотворное влияние.

После переезда в Москву Долгоруковы получили большу́ю власть: 3 (14) февраля 1728 года князья Василий Лукич и Алексей Григорьевич Долгоруковы были назначены членами Верховного тайного совета, а 11 (22) февраля молодой князь Иван Алексеевич сделан был обер-камергером.

Падение Меншикова сблизило Петра с Анной Петровной. В конце февраля 1728 года в Москву пришло сообщение, что у Анны Петровны родился сын Пётр (будущий Пётр III). По этому поводу был устроен бал. Гонцу, сообщившему о рождении Петра, подарили 300 червонцев, а Феофан Прокопович послал герцогу Голштинскому, мужу Анны Петровны, длинное поздравительное письмо, в котором он всячески восхвалял новорождённого и унижал Меншикова.

После приезда Петра в Москву состоялась его встреча с бабушкой, Евдокией. Эта встреча трогательно описывается многими историками. Но император относился к бабушке довольно пренебрежительно, несмотря на то, что она очень любила внука.

В московский период жизни Пётр II в основном развлекался, предоставив вести государственные дела князьям Долгоруковым. Сами Долгоруковы, и в особенности Иван Алексеевич, с негодованием отзывались о постоянных забавах императора, но, тем не менее, не мешали ему и не заставляли заниматься государственными делами. В 1728 году саксонский посланник Лефорт сравнивал Россию в годы правления Петра II с кораблем, который носится по воле ветров, а капитан и экипаж спят или пьянствуют.

В Верховном тайном совете Апраксин, Головкин и Голицын - то есть почти половина членов - выражали своё недовольство тем, что император не присутствует в Совете и двое членов его, князь Алексей Долгоруков и Остерман, являются посредниками между императором и Советом, сами они почти никогда не ходят в заседания, и к ним нужно посылать мнения Совета с просьбою провести дело, доложив императору.

Армия и флот находились в кризисе: Военная коллегия после ссылки Меншикова осталась без президента, а после переноса столицы в Москву - и без вице-президента, в армии не хватало амуниции, многие способные молодые офицеры были уволены. Пётр не интересовался армией, организация под Москвой военных манёвров весной 1729 года не привлекла его внимания.

Строительство кораблей было прекращено, хотели ограничиться выпуском одних галер, что практически привело к войне со Швецией. Перенос столицы в Москву также не способствовал развитию флота. Когда Остерман предупреждал Петра, что вследствие удаления столицы от моря флот может исчезнуть, Пётр отвечал: «Когда нужда потребует употребить корабли, то я пойду в море; но я не намерен гулять по нем, как дедушка».

Во время правления Петра II часто происходили бедствия: так, 23 апреля (4 мая) 1729 года в Москве, в Немецкой слободе, случился пожар. При его тушении гренадеры отнимали у хозяев домов ценные вещи, угрожая топорами, и только прибытие императора остановило грабежи. Когда Петру донесли о грабеже, он велел забрать виновных, но Иван Долгоруков постарался замять дело, поскольку был их капитаном.

В то время очень часто совершались разбойные нападения. Так, например, в Алаторском уезде разбойники сожгли село князя Куракина и убили приказчика, сожжено было две церкви и больше 200 дворов. Писали, что пострадало не одно это село, и разбойники стоят близ Алатыря в большом количестве с оружием и пушками и хвалятся, что возьмут и разорят город, где гарнизона нет, и для поимки воров послать некого.

Процветало взяточничество и казнокрадство в крупных размерах. В декабре 1727 года начался суд над адмиралом Матвеем Змаевичем, который злоупотреблял своими полномочиями и расхищал казну. Суд приговорил Змаевича и его сообщника майора Пасынкова к смертной казни, которая была заменена понижением в чине, почётной ссылкой в Астрахань и возмещением убытков.

После репрессий петровского времени было дано послабление от денежных повинностей и рекрутских наборов, а 4 (15) апреля 1729 года был ликвидирован карательный орган - Преображенский приказ. Его дела были разделены между Верховным тайным советом и Сенатом, в зависимости от важности.

Обострились противоречия в церкви. После смерти Меншикова оппозиционное духовенство почувствовало силу и стало выступать за восстановление патриаршества. Всеми церковными делами со времён Петра I заведовал вице-президент Святейшего Синода Феофан Прокопович, которого обвиняли в снисходительности к распространению лютеранства и кальвинизма, а также в участии во Всешутейшем и Всепьянейшем соборе. Главными обвинителями выступали ростовский архиерей Георгий (Дашков) и Маркелл (Родышевский).

Многие начинания Петра Великого продолжались по инерции. Так, в 1730 году в Петербург вернулся Витус Беринг и сообщил об открытии пролива между Азией и Америкой.

Через своего друга, Ивана Долгорукова, император осенью 1729 года познакомился и влюбился в его сестру - 17-летнюю княжну . 19 (30) ноября Пётр II собрал Совет и объявил о намерении жениться на княжне, 30 ноября (11 декабря) произошло обручение с Екатериной Долгоруковой во дворце Лефорта. С другой стороны, ходили слухи, что Долгоруковы принудили императора к заключению брака. Наблюдатели отмечали, что Пётр II на публике холодно обходится с невестой. На 19 (30) января 1730 года была намечена свадьба, которая не состоялась из-за преждевременной смерти Петра II.

Екатерина Долгорукова - вторая невеста Петра II

Между тем не было единства и в стане Долгоруковых. Так, Алексей Долгоруков ненавидел своего сына Ивана, которого не любила также его сестра Екатерина за то, что тот не позволял ей забрать драгоценности, принадлежавшие покойной сестре императора. В начале января 1730 года произошла тайная встреча Петра с Остерманом, на которой последний пытался отговорить императора от брака, рассказывая о казнокрадстве Долгоруковых. На этой встрече присутствовала и Елизавета Петровна, которая рассказывала о плохом отношении к ней Долгоруковых, несмотря на постоянные указы Петра о том, чтобы ей оказывалось должное почтение. Вероятно, Долгоруковы питали неприязнь к ней из-за того, что юный император был очень привязан к ней, хотя собирался жениться на Екатерине Долгоруковой.

Несмотря на короткое правление Петра, внешняя политика России в его время была достаточно активной. Остерман, заведовавший внешней политикой, всецело полагался на союз с Австрией. У императора эта политика не вызывала сомнений, ведь его дядей по матери был император Карл VI, а двоюродной сестрой - будущая императрица Мария-Терезия. Интересы России и Австрии совпадали по многим направлениям - в частности, в отношении противодействия Османской империи.

Союз с Австрией, по понятиям того времени, автоматически означал натянутые отношения с Францией и Англией. Коронацию Георга II хотели использовать для улучшения отношений между Россией и Великобританией, но смерть главного посла России во Франции и Англии, Бориса Куракина, разрушила эти планы.

Отношения России с Польшей значительно ухудшились из-за того, что поляки считали Курляндию, в которой правила Анна Иоанновна, своей провинцией и открыто говорили, что её следует делить на воеводства. Морицу Саксонскому, внебрачному сыну польского короля Августа II, было отказано от браков с Елизаветой Петровной и Анной Иоанновной.

Отношения с империей Цин были затруднены из-за территориальных споров, в связи с которыми границы купцам были закрыты. Империя Цин хотела присоединить южную часть Сибири вплоть до Тобольска, где было много китайских жителей, а Россия противилась этому. 20 (31) августа 1727 года граф Рагузинский заключил договор, согласно которому границы оставались прежними и учреждалась торговля между державами в Кяхте.

Известие о воцарении Петра хорошо было принято в Дании, так как в Дании опасались восшествия на Российский престол дочери Петра I, Анны Петровны, которая была женой герцога Гольштинского, который в свою очередь претендовал на датскую провинцию Шлезвиг. Алексей Бестужев доносил Петру из Копенгагена: «Король надеется получить вашу дружбу и готов искать её всевозможными способами, прямо и посредством цесаря».

Со Швецией отношения были поначалу весьма враждебные: к русскому посланнику относились холодно, в то время как турецкого осыпали милостями; Швеция вынуждала Россию начать войну, чтобы приписать ей начало враждебного движения и получить помощь от Франции и Англии. Продолжались споры о петровских завоеваниях: Швеция угрожала, что не будет признавать Петра II императором, если Россия не вернёт Швеции Выборг. Однако позже шведы, узнав, что армия и флот в России всё же в боеспособном состоянии, отказались от этих требований. Несмотря на это, отношения остались напряжёнными: в Швеции многие жалели, что Меншиков был сослан, и, кроме того, готовилось вторжение в Россию Швеции и Турции с поддержкой Англии и Франции. Однако вскоре отношения изменились, и главный противник России, граф Горн, стал клясться в преданности императору.

В конце правления Петра сам король Швеции Фредерик I попытался вступить в союз с Россией. Подобное непостоянство в шведской политике объясняется тем, что изменилась политическая ситуация. В начале царствования Петра II между Ганноверским и Венским союзами было много противоречий и Швеции была выгодна агрессия России, так как в таком случае за нее вступился бы весь Ганноверский союз (Англия, Голландия, Дания, Франция). В конце же царствования Петра II эти противоречия были улажены за счет взаимных уступок сторон и Швеция уже не могла рассчитывать на то, что в случае агрессии России за нее вступится Ганноверский союз. Поэтому в корне переменила свое поведение относительно России.

Пётр II отличался ленью, учиться не любил, зато обожал развлечения и при этом был очень своенравным. Пётр был далёк от интеллектуального труда и интересов, не умел вести себя прилично в обществе, капризничал и дерзил окружающим. Виной этому, возможно, был не столько унаследованный дурной характер, сколько воспитание, которое, как внук императора, Пётр получил довольно посредственное. По отзывам дипломатов, он был весьма своевольным, хитрым и несколько жестоким.

Смерть Петра II

В праздник Богоявления 6 (17) января 1730 года, несмотря на жесточайший мороз, Пётр II вместе с фельдмаршалом Минихом и Остерманом принимал парад, посвящённый водоосвящению на Москве-реке. Когда Пётр вернулся домой, у него начался жар, вызванный оспой.

Тогда Иван Долгоруков, понуждаемый родственниками, подделал завещание императора с целью возвести на престол свою сестру. Долгоруков умел копировать почерк Петра, чем развлекал того в детстве. Верховный тайный совет после смерти Петра не принял эту подделку.

В первом часу ночи с 18 (29) на 19 (30) января 1730 года 14-летний государь пришёл в себя и сказал: «Закладывайте лошадей. Я поеду к сестре Наталии» - позабыв, что она уже умерла. Через несколько минут он скончался, не оставив потомков или назначенного наследника. На нём дом Романовых пресёкся в мужском колене.

Последним из российских правителей Пётр II был похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля. На его могильной плите (возле южной грани северо-восточного столпа собора) помещена следующая эпитафия: «Благочестивейший и самодержавнейший государь Пётр Вторый император Всероссийский. Рождён в лето 1715 октября 12, прародительское владение приемши 1727 году 7 мая венчанный и помазанный 1728 году февраля 25 дня. Великих благ чаянием подданных своих вкратце обнадежив, изволением Божиим к вечному царствию преселися в лето 1730 иануария 18. Разсыпася радость сердец наших, обратися в плач лик наш, спаде венец с главы нашея, горе нам, яко согрешихом (Плач. 5:15-16)» .

Титулы Петра II:

1715-1727 - Великий князь

1727-1730 - Божіею поспѣшествующею милостію, Мы Петръ Вторый, Императоръ и Самодержецъ Всероссійскій, Московскій, Кіевскій, Владимірскій, Новгородскій, Царь Казанскій, Царь Астраханскій, Царь Сибирскій, Государь Псковскій и Великій Князь Смоленскій, Князь Эстляндскій, Лифляндскій, Корельскій, Тверскій, Югорскій, Пермскій, Вятскій, Болгарскій и иныхъ Государь и Великій Князь Новагорода Низовскія земли, Черниговскій, Рязанскій, Ростовскій, Ярославскій, Бѣлоозерскій, Удорскій, Обдорскій, Кондійскій и всея Сѣверныя страны Повелитель и Государь Иверскія земли, Карталинскихъ и Грузинскихъ Царей, и Кабардинскія земли, Черкасскихъ и Горскихъ Князей и иныхъ Наслѣдный Государь и Обладатель.

Самозванцы, выдававшие себя за Петра II:

XVIII век в истории России был богат на крестьянских и солдатских «царей» - монархи и члены их семьи, как умершие естественной смертью, так и убитые в ходе дворцового переворота, не оставались без «продолжателей». Не был исключением и Пётр II. Его внезапная смерть в юном возрасте также вызвала кривотолки и рассказы о негодяях-придворных, поспешивших избавиться от «неугодного» правителя, который, конечно же, задумал осчастливить своих подданных.

Слухи о том, что Петра «подменили и заперли в темницу», начали ходить практически сразу после его смерти. В одном из дел Тайной канцелярии сохранилась запись разговора двух не названных по именам крестьян, один из которых рассказывал другому, что во время болезни юный царь был подменён негодяями-придворными, «замурован в стену», но после долгого заточения сумел освободиться и скрыться в раскольничьих скитах.

Самозванец появился в Заволжье, причём, по его собственным рассказам, он, будучи ещё царевичем, вместе с князем Голицыным, Иваном Долгоруковым и графом Минихом отправился почему-то в чужие края на псовую охоту. В пути юный царевич заболел оспой и был благополучно подменён и увезён в Италию, где и содержался «в каменном столбе» с единственным окошечком - для подачи пищи и воды. В заточении он провёл 24 с половиной года и, наконец, сумел бежать. Ещё девять лет странствовал по разным странам, после чего вернулся на родину. Самозванец не скупился на щедрые посулы - так, он обещал после своего воцарения свободу вероисповедания для старообрядцев и освобождение от налогов для крестьян. Впрочем, лже-Пётр был достаточно быстро арестован и на допросе назвал себя Иваном Михайловым. В дальнейшем его следы теряются.

Образ Петра II в кино:

1986 - Михайло Ломоносов (в роли Петра II - )
2000 - Тайны дворцовых переворотов (в роли Петра II - Иван Синицын (в детстве) и Дмитрий Веркеенко)

2012 - Записки экспедитора Тайной канцелярии (в роли Петра II - Роман Македонский)
2013 - Романовы. Фильм четвёртый. Глава 1. Пётр II Алексеевич (в роли Петра II - Велимир Русаков)

Бывший друг князя Меншикова Остерман, так много содействовавший его падению, мог по своему положению стать таким же всемогущим властелином, каким был Меншиков; но Остерману тотчас же пришлось увидеть соперничество в возраставшей силе Долгоруковых, отца и сына. Они стали его злобными врагами, хотя старались не казаться ими. Примкнули к Остерману и составили одну партию с ним Апраксин и Головкин; Голицыны, враждуя тогда с Долгоруковыми, не сходились и с Остерманом, а пытались составить свою, третью партию. Между особами царского семейства также не было единодушие. Сестра государя, великая княжна Наталья Алексеевна, будучи по возрасту старее государя одним годом и тремя месяцами, имела над ним большое влияние; она была расположена к Остерману, и ей-то особенно Остерман был тогда одолжен тем, что сохранил свое значение царского руководителя. Дружеское расположение великой княжны к Остерману было очень не по сердцу отцу и сыну Долгоруковым, и они, прежде расположенные в Наталье Алексеевне, стали от нее отдаляться и сближаться с цесаревной Елизаветой, а последняя все более и более получала власти над сердцем государя; скоро, однако, Долгоруковы должны были покоситься и на цесаревну Елизавету, как только стали замечать, что она не хочет быть у них в покорности и сближается с противниками их – Голицыными. Прежде Долгоруковы сами старались сводить царя с теткой, а теперь раскаялись в этом и стали стараться как бы отвести от нее государя.

Молодой царь, поставленный в водовороте разных партий, начал показывать в своем характере такие черты, что иностранцы, следившие за ходом дел при дворе, находили, что в некоторых случаях Петр Второй напоминал своего деда Петра Первого, именно тем, что не терпел никаких возражений и непременно требовал, чтоб все делалось вокруг него так, как ему хочется. В самом деле, юность Петра Второго с юностью Петра Великого сходствовала главным образом тем, что оба они, и дед и внук, в отроческом возрасте объявлены были государями и с самодержавною властью оба рано привыкли видеть пред собой раболепство и считать себя выше всех прочих людей в государстве. Оба стремились предаваться по своему произволу забавам, однако стремления у них имели неодинаковые свойства. У Петра Великого во всем видна была любознательность, желание научиться и создавать новое; Петр Второй повторял слышанные им от других слова, что знатным особам нет необходимости быть образованными, а царь, как человек выше всех, не нуждается в надзоре людей, которые бы имели право его останавливать. Такие взгляды внушали ему Долгоруковы в те дни, когда нужно было им спихнуть Меншикова. Отрок легко усвоил эти взгляды, потому что ему хотелось жить как взрослому, а не как ребенку. Петр Великий катался в лодке по Яузе, как будто ради забавы, но тут уже видны были зачатки его великой любви к мореплаванию, создавшей в России морскую силу; Петр Великий устраивал себе потешные отряды из отроков и потешался с ними походами и примерными битвами, но тут же видно было в нем будущего знатока военного искусства и создателя русской армии. У Петра Второго забавы были для одной забавы. Моря Петр Второй не любил, но сухопутная война по-видимому его несколько занимала: он, как его дедушка, окружил себя дворянскими отроками от десяти до пятнадцати лет возраста, однако все ограничивалось ребяческими играми.

Остерман сам, в своей программе для царского обучения, предоставил Петру много времени для отдыха и развлечений. Сообразно такой программе царь занимался учением только до полудня, а в остальное время дня гулял, по вечерам играл в карты с сестрою и Елизаветою, тешился военными эволюциями с кадетами или отправлялся на охоту. Естественно, что, имея свободного времени для забав и развлечений более, чем для учения, Петр полюбил забавы и развлечения больше, чем ученье, а молодой князь Иван Алексеевич поддерживал в нем такое предпочтение забав ученью. Собственно Остерман, не утомляя воспитанника принудительными мерами обучения, имел в виду внушить ему такое настроение, чтоб он без всякого внешнего принуждения получил любовь к дельным занятиям, а царь, под влиянием Долгоруковых, стал падок на веселое препровождение времени, и Остерману скоро пришлось пожалеть, зачем допускал к царю Долгоруковых слишком близко. Через месяц после удаления Меншикова Остерман заметил, что царь с ним становится холоднее, сдержаннее, и такая холодность к наставнику увеличивалась по мере усиления горячей привязанности к любимцу и доверия к отцу любимца. Остерман решился объясниться с царем с полной откровенностью. Остерман выставил на вид Петру свою верность, указывал на то, что царь слушает не его, а тех, которые угодничают ему как государю из видов собственной пользы. Наставник, разговаривая с царем, прерывал речь свою слезами; расчувствовался и Петр; он уверял Остермана в полном своем к нему доверии. В самом деле, Петр любил Остермана, и в это время, когда другими замечалась в его обращении с наставником холодность, он любил его так, что посторонние, всмотревшись проницательнее, находили, что царь без Остермана жить не мог (Лефор. Ibid., 501). Однако, после уверений в любви и преданности к своему наставнику Петр все-таки увлекался опять праздными забавами с Долгоруковыми, от чего удерживал его благоразумный наставник. Царь стал превращать ночи в дни, рыскал Бог знает где с своим фаворитом, возвращался на рассвете и ложился в семь часов утра, не досыпал и целый день оставался в дурном расположении духа. Повторял не раз свои наставления Остерман – ничто не помогало; тогда барон Андрей Иванович с досады притворился больным. Думал он, быть может, этим потрясти царя; но это повело к худшему: считаясь больным, Остерман должен был молодого царя поручить попечению своего помощника князя Алексея Григорьевича, а тот оставил царя в сообществе своего избалованного сына. Петр день ото дня становился своенравнее, и даже у него уже являлась наклонность к жестокости. Все придворные относились к нему с подобострастием, исполняли раболепно все, что отрок-царь ни задумывал, и это очень портило нрав Петра. Он принимал свойства тех пустых натур, которым труднее всего на чем бы то ни было остановиться и сосредоточиться. Во время свадьбы Сапеги с Софьей Скавронской, родственницей императрицы Екатерины, царя не могли удержать за столом на то время, когда другие гости там сидели. Он поспешил уйти в другую комнату, и тут некоторые заметили, что сколько-нибудь чинное благовоспитанное общество, где нужно соблюдать приличие, было ему противно. Ему более нравилось общество гуляк; говорили, что у него уже показывалась наклонность к пьянству, и это казалось вполне естественным и наследственным: и дед его и отец были подвержены тому же пороку (Лефорта депеша 27 ноября, ibid., 508).

Остерман, оправившись от своей мнимой болезни, узнал, что царь вел себя противно тому, как ему наставник постоянно советовал и как Петр сам обещал вести себя. Тогда Остерман высказался царю в таких словах: «ваше величество моих советов не слушаете. Я должен отдавать за вас, государь, отчет пред Богом и совестью! И поэтому я бы хотел, чтобы меня определили к другим делам или вовсе дали отставку». Царь, как и прежде, удерживал его от намерения покинуть своего воспитанника, со слезами уверял, что более всех уважает Остермана и ценит его добрые советы. Однако и после таких нежных объяснений с наставником Петр тотчас принялся за прежнее. Уже говорили, что дружба с фаворитом довела Петра до таких забав, какие несвойственны его отроческим летам: князь Долгоруков доставил ему свидание с одной девушкой, служившей прежде у Меншикова и находившейся потом у цесаревны Елизаветы: ей обещали пятьдесят тысяч рублей (Лефорт, Сб. И. Общ., III, 513). Против такого рода увеселений сильно вооружался Остерман, и вместе с ним старалась действовать на царя сестра его Наталья, но, с тех пор Петр, бывши до того времени с ней очень дружен, стал на нее коситься.

Между тем старолюбцы надеялись, что дела пойдут лучше, когда царь свидится с своей бабкой, и с нетерпением ожидали, когда Петр поедет в Москву короноваться. Манифест о предстоящем отъезде его был подписан Петром 21 октября (Weber, Das veranderte Russland, III, 106).

Бабка государя, инокиня Елена, хотя еще Меншиковым освобождена была из Шлиссельбургского заточения, но до ссылки князя не осмеливалась вести переписки с внучатами. Первое письмо ее из Москвы к Петру писано 21 октября. Она писала тогда, когда уведомилась, что Меншиков, не допускавший ее до царя и отославший ее за караулом в Москву, «за свои противности отлучен», и поздравляла царственного внука с этим радостным событием. Остерман, как знаток человеческого сердца, заблаговременно расчел, что царь и сестра его могут прильнуть душою к своей бабке, и после ссылки Меншикова писал к старухе, что «дерзновение восприял ее величество во всеподданнейшей своей верности обнадежить», а за этим письмом следовали другие письма. Остерман в них уверял царицу, что старается уговорить государя скорее отправляться в Москву для свидания с бабушкою. Старая царица писала Остерману: «Благодарна, что обнадеживаешь меня о горячести его императорского величества любезного внука моего, и прошу содержать его величество и впредь в склонности ко мне и чтоб я могла скорее его видеть. А за верную службу вашу государю воздаст вам Бог!» «Благодарю за услугу твою, что хранишь здоровье внука моего, и впредь о том же прошу». 22 октября Остерман отправил ей описание бывшего в день царского рождения фейерверка, манифест о предстоящей коронации и портрет, государя (Письма Русск. Госуд.., II, 81). И снова он уверял царицу, что ничего так не желает, «как того, чтоб ее величество была всемилостивейше благонадежна о его вернейшей преданности к ее высокой особе».

Между царем и его сестрой с одной стороны и его бабкой с другой всю осень и зиму до приезда царского в Москву шла нежная переписка. «Внук мой дорогой, – писала царица 25 сентября (стр. 70), – здравствуй и с сестрой своей, а с моей дорогой внучкой, с княжной Натальей Алексеевной. Дай, моя радость, мне себя видеть в моих таких несносных печалях, как вы родились, не дали мне про вас слышать». Царственный внук писал ей о своем желании скорее увидеть свою бабушку и надеялся, что это произойдет скоро, потому что он собирается в Москву для коронации. «Радуюсь, – писала Евдокия, – что по долговременном терпении своем имею надежду вскоре видеть очи ваши и сестры вашей, любезнейшей внучки моей, и молю Бога, дабы меня немедленно сподобил того, чтоб я в добром здравии вас обоих по природной горячести моей видеть и родительским зрением утешиться могла» (стр. 82). Петр приказал отправить бабушке десять тысяч рублей и свой портрет, а бабушка прислала внукам в подарок платков и звезду с лентой своего низанья. Великая княжна Наталья послала после того бабушке маленький презент: книжку, молитвенник киевский. По просьбе царицы при дворе Петра II был принят ее племянник Федор (Пис. Р. Г., II, 116). Остерман был как бы посредником между бабушкой и внучком и сообщал старухе, что, по его старанию, государь дал указ удовольствовать свою бабушку людьми и всякими припасами. За это благодарила его старуха. Замечательно, что Остерман расчел, что может поддержать расположение к себе старухи короткими, как бы мимоходом сказанными в сочувственном духе намеками на её прежние, уже минувшие несчастия. «Капитан-поручик Лавров (писал между прочим Остерман 7 ноября) объявил мне об ужасном и неслыханном терпительном прежнем содержании вашего величества в Слюсельбурге, о котором я не оставил его величеству и ее высочеству донести, и оные купно со всеми добрыми людьми от всего сердца сожалеют и будут стараться, дабы ваше величество всеми возможными образы паки обрадовать, яко же и правосудный Бог тех, которые тому причиной были, судить пс оставит». (Письма Р. Госуд., II, 97). Из одного письма царицы к Остерману видно, что были попытки поставить недружелюбное отношение между бабкою государя и его воспитателем. Ноября 2 между прочим Евдокия пишет вице-канцлеру: «я истинно об вас ничего пустого не слыхала, кроме всякой услуги ко внуку моему и ко мне; и ежели б кто мне и говорил и у меня этого никогда не бывало, чтоб мне верить и впредь не будет, что я вижу от вас услугу к нему и к себе» (стр. 94). Неясные эти намеки на что-то нам неизвестное поясняются известием Лефорта, который следил за тем, что делалось тогда в высших кругах в России, и сообщал об этом своему правительству. Он говорил, что Долгоруковы писали к государевой бабке, выставляли пред ней свою преданность и чернили Остермана. Инокиня Елена, говорит тот же Лефорт, отправила их письма к императору, своему внуку. Лефорт мог не знать в точности, как происходило дело, и писать мог по слухам, а быть может (что всего вероятнее) царица-бабка не отсылала внуку писем Долгоруковых, но со стороны Долгоруковых могли быть попытки нарушить дружеские сношения царицы-бабки с вице-канцлером: однако такие попытки им едва ли удавались. Остерман слишком хорошо изучил всю подноготную русской жизни, и не так-то легко было сбить его с пути. Искренно расположенный к царю, видя, что Долгоруковы возымели над ним влияние, Остерман надеялся, что авось, быть может, этому влиянию может противопоставиться родительское влияние бабки, когда царь приедет в Москву и повидается с бабкой, и потому Остерман так сходился со старухой и так старался заранее приобрести се расположение.

Между тем царь, достигши тринадцати лет возраста, нагляднее показывал охоту казаться взрослым, но при этом продолжал повесничать, и в декабре 1727 года опять имел столкновение со своим воспитателем. «Мои труды пропадают даром, говорил Остерман царю, потому что ваше величество меня не слушаете ни в чем!» – Царь не стал слушать его наставлений и ушел прочь. После того он предался обычной своей праздности, уклонялся от занятий, и Остерман стал опять упрекать его. – «Извините меня, государь, за мою смелость, говорил он: если б я теперь не предостерегал вас, то, пришедши в возраст, вы бы велели мне отрубить голову. Я не хочу быть свидетелем вашего падения и желал бы, если б вы, государь, изволили отставить меня от должности царского воспитателя. – «Не отходите и не оставляйте меня вашими советами, – сказал царь: я всегда буду во всем слушать вас». Царь, говоря это, плакал. Но и на этот раз трогательное объяснение царя с своим наставником не имело последствий, как и прежние объяснения такого же рода. Царь опять впал в праздность в сотовариществе своего фаворита, князя Ивана Алексеевича. Цесаревна Елизавета не утратила еще прежнего влияния на Петра. Вместе с ней заодно стояла царская сестра, великая княжна Наталья: обе были тогда на стороне Остермана. На счастье ему, противники его, Голицыны и Долгоруковы, не ладили между собою. Но говорили, что готовился тогда выступить на него и еще один противник, Шафиров, живший тогда в Москве, как бы в почетной ссылке. Он сближался с бабкой императора, чуть не каждый день посещал ее и приобрел к себе ее расположение: стали пророчить, что как только царь повидается с бабкою, так бывшая царица возьмет над внуком силу и за собою потянет вверх Шафирова, и тогда несдобровать Остерману, который в качестве вице-канцлера занимал ту должность, какую когда-то имел Шафиров. Но Остерман, как выше мы указали, старался заранее своею угодливостью застраховать себя со стороны царицы-бабки. Эта бабка теперь вдруг поставлена была в такое положение, что государственные люди соперничали между собой, старались заручиться ее покровительством и наперерыв забегали вперед один перед другим. Но инокиня Елена оттого не зазнавалась; ревностная исполнительница всех обрядов церкви, она в последние годы так приучила себя к монашеской нестяжательности и нищете, что заглушила в себе всякие стремления к честолюбию и роскоши. Современники говорят, что инокиня Елена была такая строгая постница, что в великую четыредесятницу в продолжение многих дней почти не касалась пищи (Леф. деп. 17 мая 1728. Herrm., 521).

Цесаревна Елизавета, разошедшись с Долгоруковыми, сближалась с их противниками Голицыными, а через то самое Голицыны стали входить в близость к царю. При посредстве Голицыных Петр сошелся с зятем фельдмаршала Голицына Бутурлиным и, допустив его быть товарищем юношеских своих забав, начал было пристращаться к нему; при дворе начинали предрекать: вот молодой Бутурлин оттеснит молодого Долгорукова, станет на его месте фаворитом государя. Однако Долгоруковых столкнуть было в то время очень трудно, несмотря на то, что они, отец и сын, постоянно между собою не ладили; отец даже завидовал сыну, а между тем оба они умели превосходно держать Петра в руках и согласно между собой пользовались слабыми сторонами нрава царя. Петру хотелось более всего, чтоб его признавали уже взрослым; ему ничто не было так омерзительно, когда давали ему понять, что считают его еще ребенком. Долгоруковы поняли это и исполняли его желания. Князь Алексей Григорьевич, товарищ Остермана по должности царского воспитателя и руководителя, ставил себя в положение царского советника, готового, по своей верной службе, сказать свое мнение, когда того потребует от него государь. Подмечая, что Петр ненавидел над собой опеки, Долгоруковы не смели ни поступками, ни словами высказать, что государь у них под опекою, хотя на самом деле так именно и было. От этого-то и укрепились так Долгоруковы. Были фамилии, по крови более близкие к молодому царю: таковы Лопухины и Салтыковы, однако все ожидания и соображения, построенные на родственной близости их к молодому царю, не оправдывались. Долгоруковы оставались в прежней силе.

) - дочь царевича Алексея Петровича и Шарлотты-Софии Брауншвейгской , сестра императора Петра II .

Биография

По отзыву испанского посла герцога де Лириа, лично знавшего великую княжну, она была дурна собой, хотя и хорошо сложена; но добродетель заменяла в ней красоту: приветливая, внимательная, великодушная, исполненная граций и кротости, она привлекала к себе всех . Как старшая сестра, она оказывала некоторое благотворное влияние на непутёвого Петра, но умерла, вероятно, от чахотки 14 лет от роду. Перед смертью Пётр II (умерший в том же возрасте в январе 1730 года), по преданию, в бреду приказал запрягать сани и ехать к сестре Наталье.Не умре девица, но спит (Матфея, гл. 9). Свет очию моею, и той несть со мною, погребена на сем месте».

При переносе её останков в Архангельский собор в 1928 году производилось вскрытие гробницы; оказалось, что Наталья покоится в хорошо сохранившихся глазетовом расшитом золотом платье, сильно собранной в талии юбке из парчи и шёлковых трикотажных чулках, а также диадеме, звезде и ленте ордена Святой Екатерины . Гроб её был обит серебряным позументом и отделан золотыми кружевами. Для оформления её погребения переплавили серебряную посуду опального Меншикова.

Её погребальный наряд исследуется: «Несмотря на тяжёлое состояние тканей, несомненно уникальным предметом кремлёвской коллекции костюма XVIII в. станет платье из захоронения царевны Натальи Алексеевны - дочери царевича Алексея Петровича, внучки Петра I (умерла в 1728 г. в возрасте 14 лет). Лиф платья уже отреставрирован, как и орден на муаровой ленте. Продолжаются работы над юбкой из глазета, покрытого прекрасной вышивкой золотной нитью. В ходе работ над этими предметами в Институте природного и культурного наследия РАН проведены специальные исследования нитей (к. х. н. О. Б. Лантратовой и к. и. н. О. В. Орфинской)» .