Полковник григорьев. Как оборонялись «русские богатыри

Михаил Григорьевич Григорьев родился в деревне Молодка Калининской области. Отец в 1917 г. вернулся с фронта израненный, больной, через год он умер. Мать осталась с тремя детьми на руках. Вот что писал в своей автобиографии прославленный генерал: "С 10 лет, с 1927 по 1930 г., я в летнее время батрачил, а зимой занимался в сельской школе. После сельской школы я поступил в десятилетку, в которой, как батрак, учился на средства государства (получал стипендию)". В 1936 г. он поступил в Артиллерийскую академию в Ленинграде. Спустя год курс, на котором учился Григорьев, в полном составе был переведен в Москву, в Военную артиллерийскую академию имени Ф.Э. Дзержинского.

С первых дней и до конца Великой Отечественной войны Михаил Григорьевич в действующей армии. В 25 лет его назначили командиром 7-й гвардейской минометной бригады. Он лично формировал ее и затем успешно командовал этим соединением на Ленинградском и Карельском фронтах. В составе 2-го Белорусского фронта бригада участвовала в освобождении Польши и Германии.

В декабре 1950 г. на полигоне Капустин Яр полковник Григорьев приступил к формированию второй в Советской Армии бригады особого назначения РВГК (23-й БОН), которой затем командовал в течение пяти лет. А в 1957 г. ему, только окончившему академию Генерального штаба, поручается руководство строительством первого позиционного района для межконтинентальных баллистических ракет (МБР) на севере страны. Ныне слово "Плесецк" знает каждый россиянин. Заслуги Михаила Григорьевича в создании полигона огромны. В кратчайшие сроки здесь было возведено около десяти боевых стартов для МБР.

15 июля 1957 г. полковник Григорьев издал приказ №1, в котором объявлялось о вступлении его в должность и начале формирования соединения по временному штату в составе управления части, отдела капитального строительства и подразделения обслуживания - всего 32 офицера и 120 солдат и сержантов. Именно эта дата, 15 июля, стала впоследствии отмечаться как день рождения полигона и гарнизона. Тогда это место было без дорог, зато с миллиардами комаров и мошки. Осенью оно "славилось" затяжными дождями и непролазной грязью. Затем пришла пора глубоких снегов, трескучих морозов. Жить по-прежнему приходилось в палатках: Но уже в 1958 г. работы по созданию стартовых позиций в Плесецке развернулись широким фронтом. На строительстве было занято более 11 000 человек. И к концу того года протяженность новых и реконструированных участков железных дорог составляла 60 км, а автомобильных - 70 км. При сооружении только стартовых площадок пришлось извлечь около миллиона кубометров грунта и уложить свыше 30 тысяч кубометров бетона. Уже 15 декабря 1959 г. государственная комиссия подписала акт о приемке в эксплуатацию первого в СССР боевого ракетного комплекса межконтинентальных баллистических ракет.

Первым соединением с МБР Михаил Григорьевич командовал почти шесть лет. А в 1962 г. его назначают первым заместителем командующего крупнейшей ракетной армией - Винницкой, потом, с июня 1966 по апрель 1968 г., он был ее командующим. В апреле 1968 г. генерал становится первым заместителем главнокомандующего РВСН. Поистине неоценима заслуга Михаила Григорьевича в создании и совершенствовании новых боевых ракетных комплексов. Так, он возглавлял государственную комиссию по испытаниям МБР Р-36, не имевшей аналогов в мире. За создание и принятие этой ракеты на вооружение генерал стал лауреатом Ленинской премии. Он также руководил государственной комиссией по орбитальной пилотируемой станции "Салют" ("Алмаз"). Так что понятно, почему Международный астрономический союз 13 июня с.г. назвал именем Григорьева планету №12219, открытую Крымской астрофизической обсерваторией.

Почти 50 лет он отдал службе в Вооруженных Силах. Его до сих пор помнят в РВСН и Космических войсках. В нынешнем году, в день 50-летия космодрома Плесецк, в городе Мирном ему был открыт памятник. Михаила Григорьевича высоко ценили и считались с его мнением такие выдающиеся конструкторы ракетной и космической техники, как Сергей Королев, Михаил Янгель, Владимир Челомей, Александр Надирадзе, Михаил Решетнев и многие другие. А с Янгелем генерала связывала крепкая мужская дружба.

Михаил Григорьевич Григорьев умер 12 ноября 1981 г. Похоронен на Новодевичьем кладбище столицы.

Геннадий Иванов - "Знаменитые и известные Бежечане"

1917 - 1981

Что можно рассказать о человеке, который был почти всю жизнь засекречен?

Видимо, начать надо с незасекреченной части его жизни.

Нашего земляка, родившегося в деревне Молодка, генерал-полковника Михаила Григорьевича Григорьева, не я назвал великим ракетчиком. Таким его считают профессионалы, другие ракетчики. Например, генерал-полковник Г.Н. Малиновский, видный военачальник Ракетных войск стратегического назначения, Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии, доктор технических наук, в своей книге «Записки ракетчика» без всяких оговорок публикует фотографию М.Г. Григорьева и под ней лаконично пишет: «М.Г. Григорьев. Великий ракетчик». В книге много фотографий, но больше ни под одной из них такой подписи нет.

Так вот, великий ракетчик родился и в детстве и юности жил в деревне Молодка Бежецкого района. Семья Григорьевых была одной из самых бедных в деревне. Миша с малолетства был пастушком, в школу ходил не с портфелем или рюкзачком новомодным, а с тряпичной торбой, из которой кормили овсом лошадь.

В деревне потом других ребятишек наставляли примером Миши Григорьева: «Вон Мишка Григорьев, на кочке сидел, скотину пас, а одни «пятёрки» носил, учёным человеком стал, а ты, балбес...»

Я был и в Молодке, и в Захарове, куда он ходил в среднюю школу и где теперь есть стенд «Дорога к звёздам», рассказывающий о выдающемся ученике этой школы.

На стенде - фотографии земляка-генерала, воспоминания о нём одноклассника, есть стихи детей о легендарном ракетчике и даже сказка-быль о нём.

Детские стихи Маши Смолиной начинаются так:

Миша Григорьев в Молодке родился,
Пас там коров. В нашей школе учился.
Твёрдо решил он с наукой познаться,
Легче чтоб было к звёздам подняться.

Воспоминания одноклассника А. Я. Романова называются «От пастушка до генерала». Главная мысль этих воспоминаний, что «Михаил никогда не расставался с книгой». И ещё - что «больше всех предметов любил математику».

Сказка-быль «Защитник земли Русской» тоже не обходит пастушескую тему: «Каждое утро Минька брал любимый рожок, длинный кнут и бежал выгонять коров на луга».

Я смотрел на эти луга, где пастушком бегал будущий ракетчик, спрашивал у них: подскажите мне, луга, почему именно Миша Григорьев, этот обычный деревенский мальчишка, научился делать потрясающие расчёты ракетных траекторий, был одним из основных создателей нашего ракетного щита, научился предвидеть будущее использование космоса в оборонных целях так, что стал одним из лучших ракетчиков XX века? Почему он? Почему именно из самой обычной местности, из самой обычной крестьянской семьи?

Может быть, когда он пас стадо, подолгу глядел на небо, и небесные ангелы передали Богу, что очень уж интересуется этот мальчик небесной синевой... И дал ему Господь талант. Может быть.

И еще. Он дал ему замечательного учителя математики - Бориса Ивановича Белобородова, у которого Григорьев учился уже в Бежецке в пятой школе. Директор Захаровской школы пришёл в деревню и сказал родителям, что Минька по своим способностям должен учиться в городе, и те согласились.

Я смотрю сейчас на фотографию этого учителя математики. Красавец, в шляпе, на шее - бабочка, во всём облике - достоинство человека, знающего себе цену.

Говорят, что все ученики, за которых он всерьёз брался, поступали в любые вузы. В Бежецке многие помнят Белобородова, все говорят о нём с восхищением. Я его никогда не видел. Видел только его могилу на старом кладбище справа от храма.

Во все свои приезды в Бежецк генерал обязательно привозил своему учителю хороший столичный продуктовый набор. Никогда не забывал навестить Белобородова.

В 1936 году М.Г. Григорьев поступил в Артиллерийскую академию им. Ф.Э. Дзержинского в Москве. Учился в одном отделении с сыном Сталина Яковом Джугашвили. Только трое из всего выпуска 1941 года окончили академию так блестяще, что им было предоставлено право самостоятельного выбора места службы и рода артиллерии - в числе этих троих были Григорьев и Джугашвили. Михаил выбрал Белорусский округ, дальнобойную артиллерию.

Началась война.

В Великую Отечественную Григорьев становится вначале командиром 85-го отдельного гвардейского минометного дивизиона Калининского фронта. С этого момента и до последнего дня вся его жизнь будет связана с реактивной артиллерией, со становлением и развитием Ракетных войск.

В феврале 1943 года двадцатипятилетнему майору Григорьеву было поручено формирование 7-й гвардейской тяжёлой миномётной бригады. Это была бригада «Катюш». Майора поставили на генеральскую должность.

О жизненном и боевом пути Михаила Григорьевича мне рассказывала уже в Москве заместитель директора музея Ракетных войск стратегического назначения Дина Григорьевна Сизова. В этом музее есть личные вещи генерала. Они есть и в Центральном музее Вооружённых Сил.

А потом мне несказанно повезло: после долгих поисков удалось найти телефон сына М.Г. Григорьева - Олега Михайловича, полковника в отставке, служившего главным инженером военно-космических сил. Мы встретились, и он много рассказал об отце.

У М.Г. Григорьева - три сына. Все трое стали офицерами. Один - генералом, другой - полковником, третий дослужил до майора и ушёл из армии уже в наше смутное время. И стал предпринимателем.

Под командованием Григорьева 7-я бригада участвовала в боях на Волховском, Карельском, Ленинградском и 2-м Белорусском фронтах. Гвардейцы Григорьева прошли Свирь, Карелию и Заполярье, громили врага в Восточной Пруссии, Польше и Германии. За боевые заслуги бригада получила наименование «Свирская» и была награждена орденами Красного Знамени, Суворова, Кутузова и Александра Невского.

Ветераны бригады, оставшиеся в живых, на своих регулярных встречах всегда говорят: «Если бы не Григорьев, не жить нам сейчас и не встречаться». Молодой комбриг делал всё, чтобы сберечь личный состав. Бригада имела минимальные потери в личном составе среди других соединений реактивной артиллерии.

После войны знания и способности М.Г. Григорьева понадобились при разработке новых видов оружия - он служит старшим научным сотрудником в штабе артиллерии. Однако его деятельная натура стремится в войска. Из Москвы, из штаба, он просит направить его в Камышин на формирование ракетной бригады особого назначения. Бригада формировалась на голом месте, не хватало жилья, надо было создавать учебно-материальную базу. Офицеров, знавших ракетную технику, были единицы. Сын рассказывал мне, что отца в раннем детстве он почти не видел, он поздно ночью приходил и рано утром уходил из дома. Выходных дней по сути не было. Зато в короткое время были построены хранилища для ракет, создана учебная база, разработана методика обучения личного состава. Боевые расчёты на полигоне Капустин Яр успешно провели боевые пуски ракет и получили благодарность маршала артиллерии М.И. Неделина. После осуществления этих пусков главный конструктор, знаменитый и великий Сергей Павлович Королёв, в разговоре с Неделиным дал такую характеристику комбригу: «Полковник Григорьев хорошо понимает ракетный комплекс, сумел найти эффективные способы обучения личного состава, позволившие боевым расчетам быстро практически овладеть работой, грамотно провести подготовку и пуск ракеты. Он не только сам овладел ракетной техникой, но в короткое время обучил боевые расчёты. Его деятельность мне понравилась, и именно такими должны быть командиры формируемых ракетных соединений».

Олег Михайлович Григорьев говорил мне, что отец обладал потрясающим умением убеждать подчинённых. Он говорил ярко, убеждённо, искренне - и люди проникались задачами, которые ставил командир. Но - говорит сын: «Он не говорил: «Делайте, как я сказал». Он говорил: «Делайте, как я». Он во всё вникал сам, сам показывал, сам делал - и на своём прямом примере учил управлять ракетой других».

И ещё большое значение имели общая культура и эрудиция Григорьева. Объёмом знаний он «давил» сослуживцев. Не в смысле - унижал, а в смысле - убеждал в своей правоте.

Ракетная бригада всегда была в передовых. Григорьеву как перспективному офицеру предложили пройти обучение в Академии Генерального штаба, которую он блестяще закончил.

В 1957 году Григорьев был вызван в ЦК КПСС, а затем -к маршалу М.И. Неделину. Суть поставленной задачи заключалась в том, что Григорьев должен был возглавить формирование, строительство и ввод в строй нового, первого в стране стратегического ракетного соединения межконтинентальных баллистических ракет. Это были самые первые наши межконтинентальные ракеты Р-7. Именно эти ракеты дали возможность руководству СССР тогда разговаривать с американцами на равных и даже отчасти угрожать им. Но для этих ракет, которые в случае чего доставали бы до Америки, нужны были пусковые шахты. Место выбрали в районе города Плесецка Архангельской области. В этих заболоченных местах через два года должны были стоять на боевом дежурстве боевые комплексы, вооружённые ракетами с мощными ядерными зарядами.

Это была задача государственной важности.

Сын Григорьева вспоминает, как всё начиналось с шести дощатых домиков, в одном из которых жили офицеры, в том числе и семья Михаила Григорьевича. Болота непролазные, глушь, тайга кругом, ни дорог, ничего. Задача стояла очень трудная.

Григорьев пишет «наверх»: «Я безусловно выполню поставленную задачу, но объект «Ангара» (так назывался этот секретный объект - Г. И.), который мне придётся строить и потом им командовать, создаётся в северных условиях, где нет дорог и энергии, а материалы для строительства объекта необходимо доставлять в сжатые сроки. Вот почему необходимо срочно строить железную и хорошую автомобильную дороги, без которых невозможно будет выполнить поставленную задачу в срок. Прошу Вас обеспечить конкретную помощь именно в решении этого первостепенного вопроса».

Сын вспоминает, что приезжали комиссии, много было споров, Михаил Григорьевич наряду с военными объектами активно строил жильё для офицеров - именно из-за этого однажды судьба отца висела на волоске. Очередная столичная комиссия во главе с СП. Королёвым и маршалом Гречко приехала проверять ход работ. И Королёв посчитал, что слишком много внимания Григорьев уделяет жилью и бытовым проблемам, мол, это всё потом, сейчас главное - боевые старты надо строить. Григорьев чётко ответил, что офицеры должны жить в более-менее нормальных условиях, тогда и военные объекты будут лучше строиться и боевая учёба лучше пойдёт. Разговор получился жёсткий. Один высокопоставленный чин из Москвы, раздражённый непослушанием Григорьева, сказал: «С Григорьевым всё ясно. Полковников в Советской Армии много...» Мол, незаменимых нет. Надо снимать его. Но Гречко его не поддержал. Он потом, успокаивая Михаила Григорьевича, сказал: «Полковников в Советской Армии действительно много, но Григорьевых не хватает».

По некоторым вопросам Григорьев напрямую обращается в правительство СССР. Масштабность государственных задач нарастает. На базе соединения развёртывается мощный испытательный полигон Министерства обороны. В условиях Крайнего Севера под руководством Григорьева строятся новые объекты, связанные с деятельностью полигона: на берегу Баренцева моря, на острове Новая Земля, в районах Воркуты, Сыктывкара, Норильска, Якутска. В районе самого Плесецка создается город ракетчиков - Мирный. Идёт строительство сотен объектов: стартовых и технических позиций, наземных и подземных сооружений, шоссейных и железных дорог, аэродромов. Идёт уже плановая, хорошо отлаженная подготовка частей, штабов, служб.

Когда задумаешься над масштабом и объёмом работ и задач, которые решал Григорьев, то, конечно, назовёшь его великим ракетчиком. В Плесецке ему присвоили звание генерал-майора.

Тогда в Ракетных войсках говорили, что офицер, прошедший школу Григорьева, не нуждается в других характеристиках - значит, он надёжен в службе и преданный делу человек.

Олег Михайлович Григорьев считает, что отец всю жизнь был созидателем. Он создавал всегда и всё на голом месте. Такая у него была судьба.

Огромной заслугой Григорьева стало создание полигона в Плесецке. Ему было поручено это дело, и он с ним справился. В декабре 1959 года первая боевая стартовая позиция в Плесецке заступила на боевое дежурство.

И как хорошо, что у России оказался этот полигон после распада Советского Союза, когда Байконур оказался в другом государстве. С Байконура космические корабли мы запускаем, но военные испытания производить там теперь не можем. Для этого у нас есть Плесецк, созданный Григорьевым.

Начиналось с шести дощатых домиков, а теперь полигон Плесецк - это до 20 тысяч личного состава, в том числе примерно 3 тысячи офицеров. Это измерительные пункты на Новой Земле, в Сыктывкаре, Нарьян-Маре и Воркуте. Это научно-исследовательский сектор с вычислительными центрами, это развитая служба ракетно-космического вооружения и мощный тыл. В состав полигона входил и смешанный авиационный полк.

Центром полигона является город Мирный. Здесь есть Дом офицеров, школы, больницы, поликлиники, магазины и т.д.

Малиновский пишет, что в облике Мирного он всегда чувствовал заботливую руку Михаила Григорьевича Григорьева, «чей ум, энергия и воля как первого начальника этого хозяйства позволяли оптимально спроектировать большой комплекс этого полигона на многие годы».

В Мирном именем Григорьева назван парк, а в парке поставлен его бюст. Пока, правда, довольно самодеятельный получился памятник, но сейчас сыновья пригласили профессионального скульптора, и он работает над новым памятником.

Опыт боевых дежурств и первых пусков на межконтинентальном боевом ракетном комплексе Р-7 в Плесецке позволил генералу Григорьеву уже в начале 1960 года сделать определённые выводы по необходимой доработке ракетного комплекса, необходимо было сделать свыше трёхсот доработок по обеспечению резкого сокращения времени подготовки ракеты к пуску. Отвечающий в руководстве страны за оборону Д.Ф. Устинов, ознакомившись с выводами Григорьева, дал указание предприятиям промышленности и конструкторским бюро проработать вопрос. В мае 1961 года с оценкой «отлично» был произведён пуск ракеты Р-7 по новому графику, с учётом доработок.

В 1962 году Григорьева назначают сначала первым заместителем командарма, потом командующим ракетной армией, управление которой размещалось в Виннице. И надо сказать, что армия при Григорьеве отмечалась по результатам проверки комиссии министра обороны как лучшая армия в Вооружённых Силах Советского Союза. В 1968 году Григорьева как высокоэрудированного военного и государственного деятеля, глубоко и всесторонне оценивающего военно-политическую обстановку, принимающего оптимальные крупномасштабные решения и твёрдо претворяющего их в жизнь, назначают на должность первого заместителя главкома Ракетных войск стратегического назначения. Главкомом тогда был дважды Герой Советского Союза, Маршал Советского Союза Николай Иванович Крылов.

Надо сказать, что к этому времени М.Г. Григорьев уже был лауреатом Ленинской премии, самой высокой тогда в стране. В 1967 году она была присуждена ему за успешное испытание новой боевой ракеты. На этих испытаниях Григорьев возглавлял государственную комиссию и доводил ракету «до ума» вместе с великим генеральным конструктором Янгелем.

Земляки из деревни Молодка в основном рассказывали мне о том, как М.Г. Григорьев приезжал на родину уже в зрелом возрасте, уже генералом. Самое незабываемое для всех - это щедрость генерала. Он всегда первым делом угощал мужиков пивом. С пивом тогда было трудно, не то что сейчас. Потом к вечеру в проулке накрывали стол человек на сорок - и заходили все, кто знал Михаила, приходили и из других деревень. Весть о приезде Григорьева разлеталась быстро по округе. Долетала она и до города. Руководство Бежецка не раз гуляло на этих встречах земляка.

Антонина Алексеевна Гаврилова, в доме Гавриловых останавливался Григорьев, когда свой домик уже нарушился, рассказала мне, что каждый год, хоть ненадолго, Михаил Григорьевич приезжал в Молодку. Его тянуло сюда, здесь он получал силы от матери-земли, от родных и близких, от песен родных - порой, говорит Антонина Алексеевна, он мог с кем-нибудь песни петь всю ночь.

Здесь, в родных местах, его тянуло на пожню с мужиками во время сенокоса, здесь он ловил карасей, здесь он просто бродил по своим лугам, здесь он жил душой, отходил от напряжённого ракетного дела.

Я как-то прочитал про нашего знаменитого авиаконструктора Туполева, тоже, кстати, из тверских краев, из Кимрского района родом. Так вот, Туполев говорил, что самые интересные и свежие идеи к нему приходили после отпусков. Голова освободилась за время отпуска от напряжённых поисков, и по возвращении как-то по-новому удавалось взглянуть на мучающую проблему, как-нибудь странно взглянуть, как будто первый раз видишь эту проблему. Он называл этот эффект остранением, не отстранением, а именно остранением. От слова странно. То есть парадоксально. А как известно, «гений - парадоксов друг».

Я думаю, что Григорьев на родине так далеко улетал сознанием и духом от межконтинентальных проблем, что потом легко решал самые трудные задачи. Гениально решал. Поэтому коллеги и называют его великим ракетчиком.

Молодкинские жители: Вера Васильева, Антонина Петровна Максимова, Антонина Егоровна Иванова, Поспелова Александра Ивановна - все в разговоре о генерале произносят слово «добрый». Добрый, простой, отзывчивый, с каждым колхозником поздоровается...

При всём том Михаил Григорьевич был человеком очень высокого государственного положения, был председателем государственной комиссии на испытаниях ракетных комплексов, был весь в секретах, поэтому в родную деревню он не мог приехать один - при нём обязательно была охрана, был адъютант. Но вот при всём при том - такая простота и доброта в общении с самыми простыми людьми. Не надувался, не нёс торжественно свою значимость, никакой начальственной фанаберии не было. Народ не напрасно говорит: «Где просто - там ангелов до ста». Там и талант, там и подлинный успех.

Д. Г. Сизова из музея рассказывала мне, что Михаил Григорьевич был одним из самых культурных и тактичных людей. Её муж, офицер, хорошо знал Григорьева.

Конечно, секретов никаких Григорьев в Молодке не рассказывал. Разве что близкому человеку, которого давно знает, расскажет байку про то, как в степях Казахстана упал американский разведывательный спутник, и местные жители до прихода военных раскурочили его, и фотопленку, которая была шириной около метра, приспособили для ограждения овец.

А что он непосредственно делает, какие проблемы возникают, какие задачи решаются и какая роль отведена в них Григорьеву - об этом его никто и не спрашивал. Все понимали, что человек секретный.

В книге Г.Н. Малиновского находим такие фразы о Григорьеве: «Родилась инструкторская группа на полигоне Капустин Яр, затем появилась на полигоне Байконур. На полигоне Плесецк, воспитанном в духе грамотного М.Г. Григорьева, долго сомневались в её целесообразности». «В этот же период получил назначение на должность первого заместителя главкома Михаил Григорьевич Григорьев. Мы с ним были давно знакомы и уважали друг друга. На первых порах ему после командования армией казалось, что новая работа не столь уж напряжённа. Мы откровенно обменивались своими мнениями. Я очень ценил это внимание и поддержку старшего товарища. Он возглавлял гарнизонную квартирную комиссию, но в этих вопросах большой поддержки мне не оказывал. Его очень раздражал наш большой главк, который в расчёт строительства жилья в г. Одинцово якобы не входил. Приходилось с ним «драться» за каждую квартиру. Квартирный вопрос был очень острым, да и по сей день он не закрыт».

Про квартиры - пожалуйста. А про секреты... Про суть ракетных проблем, про то, куда они нацеливались и как нацеливались и какие при этом шли дискуссии и в чём заключались секреты ракет, надо искать между строк. Если найдёшь. Ведь такие книги и сейчас просматриваются специалистами по гостайнам, хотя цензуры у нас сейчас нет.

В добрых отношениях с Григорьевым был наш земляк Вячеслав Иванович Брагин. Порой ночи напролёт они разговаривали в Молодке «за жизнь». Брагин вспоминает о генерале:

«Молодка - деревня в нескольких километрах на северо-восток от Бежецка, место рождения Михаила Григорьевича Григорьева. Его там крепко помнят и почитают до сих пор.

Как-то он взял меня с собой на свою самую малую родину. Всё было точно так, как бывает в русской деревне, когда в неё приезжает земляк, военный, да ещё такой крупный, как Михаил Григорьевич. Встреча превращается в настоящий праздник для всех. Каждый сельчанин норовит припомнить что-то такое, чтобы порадовать и земляка, и самих себя...

Старуха, товарка его родителей:

Михаил Григорьевич! А я ведь тебя ещё вот таким мальцом помню. А теперь ты вон какой стал!.. Вот бы мать с отцом порадовались, если бы увидели тебя такого, в форме-то...

Мужики-одногодки:

А помнишь, Михаил, как однажды на сенокосе мы с тобой...

Деревенские родственники Михаила Григорьевича, полные сдержанной гордости от особой близости к нему, степенно сдерживают излишние расспросы односельчан.

Возле генерал-полковника - неотлучно адьютант. По просьбе своего командира он достаёт из походного баула толстенный альбом, на листах которого фотографии Григорьева с руководителями страны, с государственными и военными деятелями других держав. Встречи на Байконуре, в Капустином Яре, в Плесецке.

Михаил Григорьевич комментирует:

Вот это - большой человек!.. Конструктор ракет! Фамилию не скажу!.. Это - президент Франции Помпиду.

Это ракета перед запуском... Это - Центр управления полетами... Это космонавты: Гагарин, Титов... Макаров - наш, тверской, из Удомли... Вот Терешкова, Волынов, Комаров... А это вот я, докладываю как председатель Государственной комиссии...

От таких слов и таких имен у деревенских баб и мужиков дух захватывает!.. Они понимают, что их земляк, когда-то, что называется, без порток бегавший по Молодке, теперь между этими людьми, которых весь мир уважает, не только свойский, а даже в каком-то роде над ними начальник!..

Подумать только!.. На какие верхи взошёл из простых корней наш Мишка Григорьев!.. Не посрамил фамилии!..

Молодка - известная на бежецкой земле деревня. Когда-то крепкая, зажиточная, льноводная. Немало видела справных, хозяйских мужиков. Из этих краёв - несколько Героев Социалистического Труда. Но Михаил Григорьевич Григорьев изо всех удался!.. С детства был особо башковитый. Хорошо приживалось учение. Окончил десятилетку в бывшей 1-й образцовой школе города Бежецка, что в районе комбината нетканых материалов, прежнего горпромкомбината.

Математике Миша Григорьев учился у самого Бориса Ивановича Белобородова, легендарного в Бежецке учителя.

Нельзя в данном случае не рассказать об этом совершенно замечательном, удивительном по своей неповторимости человеке, составлявшем целое явление для провинциального городка. Потому, что без Белобородова не было бы Григорьева как человека, как ученого, военачальника, как выдающегося сына Отечества.

(Я весьма признателен автору настоящей книги Г. В. Иванову, за то, что он сопроводил свой очерк о М.Г. Григорьеве портретом незабвенного Б. И. Белобородова. На мой взгляд, эта фотография очень точно передаёт не только облик, но и характер этого педагога с Большой буквы).

Б. И. Белобородов, сам выпускник Московского университета (его уже готовая к защите кандидатская диссертация по математике сгорела во время бомбежки в Великую Отечественную войну), оставаясь в Бежецке, пользовался авторитетом на факультетах точных наук МГУ. Может быть, кто-то и усомнится в моих словах, но я с детства помню разговоры среди бежецких обывателей: университетские профессора, узнав, что абитуриент из Бежецка и учился у Белобородова, открывали перед ним дорогу в вуз.

Б. И. Белобородов был неотрывной частью выдающегося учительского сообщества тех лет: Михаила Михайловича Переслегина, Алексея Михайловича Галахова, Антонина Герасимовича Кирсанова, Стружинского, Георгиевского, Марии Михайловны Виноградовой, Николая Кузьмича Голычёва и многих других. Но он был и ярко отличен от них.

Православный по вере, абсолютно независимый и весьма смелый в политических суждениях, что было крайне небезопасно в те годы, особенно для педагогов, (думаю, что известных крайностей ему удалось избежать исключительно только благодаря его абсолютной незаменимости как учителя-математика).

Вовсе не аскет, можно даже сказать, во многих своих чертах - эпикуреец, он отличался изысканностью в одежде не только от основной массы горожан, но и от своих коллег. Многие в Бежецке ещё помнят Белобородова, вечерами прогуливавшегося по «Болыпухе», заложив руки за спину, всегда в строгих костюмах, при галстуке-бабочке, раскланивавшегося с многочисленными знакомыми.

Агрессивно не переносил курения. У него на сей счёт была своя формула: «Рюмку выпить - хорошо, женщину поцеловать - высшее удовольствие, а вот превращать себя в ходячую котельную - противу всякого естества!»

Органически презиравший ненормативную лексику, не признававший Маяковского и позднего Горького, Борис Иванович боготворил Пушкина и Лермонтова, восторгался Блоком, высоко ценил Апухтина, Надсона, Бальмонта...

Воспитавший и выпустивший в мир, говорю это без всяких скидок и передержек, десятки выдающихся, прославивших своими дарованиями и трудами наше Отечество, людей (в его доме можно было встретить музицирующих в четыре руки на стареньком пианино физиков-ядерщиков, рассказывающего о поездке в дальнее зарубежье патентованного журналиста-международника, профессора, превзошедшего своего учителя в научных чинах и званиях, однако остающегося перед Борисом Ивановичем в статусе смиренного ученика...), но, думаю что могу это утверждать, сам проведший с Белобородовым сотни часов в фантастически интересном общении, что любимым и самым талантливым своим учеником, своей главной педагогической удачей он считал Михаила Григорьевича Григорьева.

А тот, в свою очередь, боготворил своего лучшего учителя.

Нередко, когда я, ещё в бытность учащимся Бежецкого машиностроительного техникума, приходил в гости к Б. И. Белобородову, в его уютную, с белой изразцовой лежанкой, квартиру на втором этаже двухэтажного, сохранившегося до сих пор деревянного дома на площади Победы и когда он приглашал за стол (в числе его особых добродетелей было и умение отлично и красиво готовить), он предлагал:

Ешь апельсины!.. Это мне мой ученик Михаил Григорьев привёз из Москвы. Теперь он большущий генерал, занимается какими-то секретными делами, но часто заходит ко мне... И докторской колбаски вот привёз!..

(Нынешнему читателю трудно представить себе какой редкостью были эти продукты тогда для Бежецка!.. Если кому-то что и перепадало, то только «из-под прилавка», по блату или по спецраспределению.)

Со стороны Михаила Григорьевича - это было постоянным проявлением высшего человеческого качества - благодарности и уважения к своему Учителю. Всякий раз, приезжая на родину, М.Г. Григорьев захаживал с гостинцами к Б. И. Белобородову, многократно в наших разговорах высказывался о нём самым восторженным образом.

Для всех его бежецких собеседников, в том числе и нас, тогдашних руководителей города и района, рассказы М.Г. Григорьева в те годы, когда почти на всё, что было связано с темой исследований космоса и жизни космонавтов, существовал почти полный запрет, были почти божественным откровением. Сегодня, по прошествии стольких лет, многое стёрлось в памяти, но я помню себя бесконечно увлечённым рассказами Михаила Григорьевича о невероятно сложных проблемах, которые сумело решить наше Отечество при создании ракетно-ядерного щита.

Михаил Григорьевич в меру доверительно делился с нами некоторыми, тогда закрытыми, деталями из жизни отряда космонавтов, приоткрывал завесу над отдельными драматическими эпизодами в космических полётах. Всё это тогда было чрезвычайно интересно!.. Это была, как теперь говорят, эксклюзивная информация из первых рук. И вместе с тем она рождала огромное уважение к самому нашему собеседнику. Можно было почувствовать, сколько потребовалось от него самого на этапе становления и развития стратегического ракетно-ядерного потенциала интеллектуальных, организаторских и нравственных усилий. Неслучайно на груди Михаила Григорьевича, тогда первого заместителя Главнокомандующего войсками стратегического назначения, столько орденских колодок и Золотая медаль лауреата Ленинской премии...

Во время одной из таких встреч, помню, я начал было с извинениями и ссылками на самые критические обстоятельства по работе прощаться...

Нет, Вячеслав, - взял меня за руку Григорьев. - Ты никуда не поедешь. Ты у меня в гостях!... Ну и что оттого, что у тебя завтра пленум... Ты первый секретарь горкома... Ты что, пленумов не проводил?.. Доклад у тебя, я знаю, давно написан, коллеги твои все остальные дела доделают и без тебя!.. Между прочим, какое у тебя воинское звание?.. Так... Значит, я здесь командир!.. Все!.. Ты остаёшься!..

Всю ночь мы проговорили тогда вдвоём с Михаилом Григорьевичем в деревенском доме, не вздремнув ни на минуту. Нам приготовили огромную чуть ли не полуметрового диаметра сковороду яичницы, поставили другую, простую и сытную еду. Конечно, не забыли и водку. То общение с великим ракетчиком, как Григорьева назвал один из его коллег в своих мемуарах, забыть невозможно. Я видел перед собой широко образованного, во всём талантливого и простого, удивительно живого и весёлого, располагающего к себе настоящего русского человека.

Только утром уехал я в тот раз из Молодки прямо на свой пленум...

Несколько раз мы встречались с Михаилом Григорьевичем и в последний период его жизни.

Не мне оценивать обстоятельства назначения главнокомандующим войсками стратегического назначения Толубко. Но от весьма компетентных людей я слышал мнение о том, что у М.Г. Григорьева были все данные для того, чтобы занять эту должность: колоссальный опыт, высокая теоретическая подготовка, яркие командирские данные, интеллигентность, твёрдая воля и завидная энергия. До нас доходило, что его отношения с новым главкомом не заладились. Вскоре Михаил Григорьевич был включён в так называемую райскую группу отставников при министре обороны СССР, в которой в качестве советников состоят самые высокопоставленные генералы и маршалы Вооружённых Сил после ухода их со службы.

Михаил Григорьевич, как можно было видеть, весьма больно переживал это обстоятельство. На этой почве, видимо, обострились недомогания. Генерал-полковник М.Г. Григорьев, которого я считаю одним из самых замечательных и дорогих людей, встретившихся мне в жизни, скончался. Гроб с его телом бы установлен в Центральном Доме Армии на площади Суворова.

Многочисленные награды, которые офицеры-ракетчики несли на бордовых подушечках, свидетельствовали о выдающихся заслугах сына бежецкой земли перед Отечеством и его Вооружёнными Силами. Похоронен был Михаил Григорьевич на Новодевичьем кладбище, через дорожку от Никиты Сергеевича Хрущёва. В этом, на мой взгляд, есть особая символика. Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев - активный сторонник ракетного перевооружения Советского Союза и великий ракетчик М.Г. Григорьев упокоились рядом.

Поминки по Михаилу Григорьевичу были в подмосковном Одинцово. За печальной тризной мне выпало сидеть с космонавтом № 2 Германом Степановичем Титовым, который между горестными рюмками исключительно тепло рассказывал о М.Г. Григорьеве. С самыми добрыми чувствами и высочайшими оценками Михаила Григорьевича выступали высшие военные чины, многие герои космоса. Для них он был наставником, товарищем, другом».

Григорьев выдвинулся в руководство Ракетными войсками стратегического назначения в 60-е годы. Тогда главнокомандующим был дважды Герой Советского Союза, Маршал Советского Союза Николай Иванович Крылов. А в ЦК партии за оборону отвечал секретарь ЦК Дмитрий Фёдорович Устинов, будущий министр обороны СССР.

После смерти Н.И. Крылова в 1972 году главкомом Ракетных войск стратегического назначения стал Владимир Фёдорович Толубко, генерал армии, Герой Социалистического Труда.

Вообще всё это были выдающиеся люди, прошедшие Великую Отечественную войну, глубоко понимающие необходимость серьёзной работы по обороноспособности страны. Потом стали приходить к власти люди все меньше и меньше понимающие эту серьёзность...

Наш земляк М.Г. Григорьев был в самом эпицентре проблем обороноспособности страны. Он руководил испытаниями стратегических ракет. Всё было очень сложно не только с технической стороны, но и с чисто человеческой, с политической. Вот, например, надо было решить, какой ракетный комплекс лучше: тот, который сделан в конструкторском бюро всесильного академика В.Н. Челомея, приближённого к министру обороны Гречко и пользующегося поддержкой самого Хрущёва, или ракетный комплекс из конструкторского бюро академика В.Н. Янгеля. Комплексы были примерно одинаковы по параметрам. Принято было решение испытать оба и выбрать лучший.

Гречко сам прилетел на испытания, он не хотел и слышать о ракете Янгеля, он явно поддерживал Челомея. А это ведь и в те годы - заказы, большие деньги, ордена и так далее. Тоже конкуренция.

Как описывает в своей книге Малиновский, больших трудов стоило доказать министру обороны, что комплекс Янгеля всё-таки лучше. И жизнь это подтвердила: через некоторое время ракета Челомея взорвалась в полёте.

Вот такие проблемы приходилось решать Григорьеву, точнее участвовать в их решении. И это один из многих и многих эпизодов службы ракетчика. Производство ракет, их доставка в войска, боевые пуски, квалификация офицеров, конструкторские бюро, работа на далёкое будущее, обязательно новые идеи...

Несколько слов об испытаниях ракетных комплексов, на которых Григорьев не раз был председателем государственной комиссии. Сын генерала рассказал мне, что порой отцу приходилось руководить, организовывать работу десятков, а то и двух сотен генеральных конструкторов, министров, чтобы, например, был создан и удачно прошёл все испытания мощный межконтинентальный ракетный комплекс Р-36, главным конструктором которого был академик М.К. Янгель. Придумать ракету - это ещё полдела, сделать её, создать ей условия пуска, подготовить всевозможные службы для её испытаний и эксплуатации. Тут нужен такой серьёзный организатор как М.Г. Григорьев. Поэтому он пользовался исключительным авторитетом среди выдающихся конструкторов ракетно-космической техники: М.Г. Янгеля, В.Н. Челомея, А.Д. Надирадзе, В.Ф. Уткина, В.П. Макеева, М.Ф. Решетнева, - ценивших компетентность, порядочность, способность добиваться решения сложных вопросов, постоянно возникающих при создании перспективных систем.

Испытательную работу Михаил Григорьевич любил и глубоко её понимал.

В течение девяти лет он был председателем государственной комиссии по испытаниям ракетно-космического комплекса «Алмаз» с орбитальными пилотируемыми космическими станциями «Салют», руководил полётами космонавтов на кораблях «Салют-2, 3, 5», «Союз»-14, 15, 21, 22, 23, 24», заслуженно считался одним из виднейших специалистов в этой области.

А сколько раз он возглавлял аварийные комиссии. Добраться до сути аварии необычайно сложно, это признают специалисты. Но Григорьев докапывался до сути. И недоработки устранялись.

Подумать только - этот человек прожил всего 64 года, а сколько сделал, в скольких важнейших государственных делах участвовал. И войну прошёл. И почти пятнадцать лет был первым заместителем главкома РВСН. Мог быть и главкомом, но не очень у него сложились отношения с Устиновым... Михаил Григорьевич никогда не отмалчивался на заседаниях Военного совета и на других заседаниях. Порой он с присущим ему едким юмором умел показать недальновидность некоторых решений. Независимо от чинов он всегда говорил прямо вещи принципиальные. Так что не всегда его спешили поднять, наградить, продвинуть. Он безусловно заслужил и звание Героя Советского Союза, но не был даже представлен.

И вот мы приближаемся к драматическому моменту.

После ещё одного эпизода с ракетами академика В.Н. Челомея, когда на испытаниях ракеты УР-100Н при стрельбе с Байконура на полигон на Камчатке оказалось, что ракета эта отклоняется от цели, что она не готова к постановке на боевое дежурство, Михаила Григорьевича под благовидным предлогом, мол, проблемы со здоровьем, уволили из армии. Его вины никакой не было, он, наоборот, честно докладывал о недостатках этого ракетного комплекса, его подписи не было под необходимыми документами, была подпись другого, вышестоящего, человека, но ответчиком в коридорах власти выбрали Григорьева. Он писал министру обороны Устинову, стопроцентно доказывал полную свою непричастность к случившемуся, но Устинов его даже не принял. Так поступили с человеком, который столько сделал для Родины и был полон желания ещё и ещё служить Ракетным войскам. Их и раньше хотели с Толубко развести, предлагали Григорьеву работу в министерстве, но он отвечал, что из Ракетных войск не уйдёт.

Малиновский в книге «Записки ракетчика» как раз пишет, что у Григорьева с Толубко была давняя неприязнь в отношениях. «Мне искренне жаль Григорьева... Григорьев в моей жизни оставил значительный след. Деловитость, постоянное стремление познать вооружение до тонкостей, умение держать данное слово и сдерживать эмоции - эти замечательные качества его характера очень поддерживали его авторитет в войсках. Григорьев во многом дополнял Владимира Фёдоровича Толубко. Но по кадровым вопросам главком с нами не советовался или делал это для приличия, когда вопрос о замене был уже в принципе решён». Григорьева сменил генерал Ю.А. Яшин. Это был 1981 год.

В этом же году Григорьев умер. Как считает сын - он умер «от несправедливости».

Тысячи людей пришли в Краснознамённый зал Центрального Дома Советской Армии проститься с генерал-полковником М. Г. Григорьевым. Его похоронили на Новодевичьем кладбище в Москве. Могила почти рядом с могилой Н. С. Хрущёва. Хрущёва можно оценивать поразному, но Григорьева однозначно - это настоящий патриот нашей Родины, он действительно до последнего дыхания верой и правдой служил ей. И столько много сделал для обороны страны, что не праздно звучат слова знающего его и ситуацию в РВСН человека, что «имя генерала Григорьева живёт в сердцах воинов-ракетчиков, ветеранов и молодых».

Ракеты летают и без Григорьева. Но Григорьевых в России сейчас очень не хватает.

В этом очерке Олег Малашенко пробует в одиночку преодолеть силу, перед которой вот уже 95 лет не может устоять никто…

МРАЧНАЯ ТАЙНА КРЕПОСТИ КОВНО
С 19 по 26 сентября 1915 года в Минске прошел суд. Двинский военно-окружной особого присутствия. Другим словом – трибунал! Судили Владимира Николаевича Григорьева, трижды кавалера самой высокой награды Российской империи – ордена Св.Владимира 2-й, 3-й и 4-й степени (с бантом), героя Шипки, выпускника Казанского пехотного юнкерского училища и Николаевской академии Генерального штаба Российской империи, бывшего начальника штаба Варшавской крепости, бывшего коменданта Огановской крепости, бывшего коменданта Севастопольской крепости, а с июля 1909 года коменданта крепости Ковно, генерала от кавалерии. Приговор трибунала гласил:
«По всем изложенным соображениям и на основании высшей меры… особое присутствие Двинского военно-окружного суда постановило: подсудимого, бывшего коменданта Ковенской крепости генерала от кавалерии В. Н. Григорьева, как признанного виновным в противозаконном бездействии власти, выразившемся в неучинении должных распоряжений к приведению крепости в оборонительное положение и в самовольном оставлении во время боя крепости, не вызывавшемся исполнением долга службы, при уменьшающих вину его обстоятельствах, по лишению воинского знания, чинов, орденов, знаков и медалей, дворянства и всех прав состояния исключить из военной службы и сослать в каторжные работы на 15 лет с последствиями».
Приговор утверждаю, 8 октября 1915 г. гор. Минск. Генерал от инфантерии Эверт».

До 5 марта1918 года Владимир Николаевич Григорьев находился в тюрьме г. Орла, откуда был выпущен вместе с другими арестованными при освобождении тюрьмы по случаю Октябрьской революции, но в тот же день снова задержан. Оказался в питерской тюрьме «Кресты». 1 мая1918 года был освобожден по амнистии вместе с бывшим военным министром Сухомлиновым. Дальнейшая судьба «трижды героя Российской империи» генерала Владимира Николаевича Григорьева неизвестна.
В этой связи приведу некоторые косвенные и прямые «письмена» характеризующие действия В.Н. Григорьева отечественных авторов. Подчеркну: ни у немецких, ни у французских, ни у английских ничего подобного нет.
Вот косвенное:
« Доверие к крепостям было подорвано... На русских крепостях (Ковна, Новогеоргиевск) влияние морального фактора сказалось в еще большей степени; к тому же здесь были налицо плохие качества командования в лице комендантов этих крепостей. Эти два фактора были решающими…»
Тебе понятно читатель?! Повторяю для большего запоминания! Позорная сдача этих крепостей была обусловлена лишь двумя факторами: полным отсутствием боевого духа солдат их гарнизонов и полной военной бездарностью комендантов.
А вот именитые сведения:
«Под салюты немецких фугасов 5 августа сдано было Ковно (комендант Ковенской крепости генерал Григорьев сбежал)» Лауреат Нобелевской премии А.И. Солженицын.
«При освобождении из тюрьмы получили свободу и все уголовные. Среди них был и генерал Григорьев, предатель крепости Ковно». Лауреат Нобелевской премии А.И. Солженицын.
«Комендант крепости Ковно генерал В.Н. Григорьев бежал от вверенных ему войск и 5 августа крепость сдал». Выдающийся советский историк А.М. Зайнчковский.
«Комендант крепости Ковно Григорьев проявил малодушие и 5 августа сдал крепость немцам». Блистательный современный белорусский военный историк В.В. Бешанов.
«Генерал крепости Ковно попросту сбежал из своей крепости» Известный современный российский историк А. Алексеев, журнал «Русский спецназ».
«9 августа (так в документе. О.М.) комендант крепости Ковно Григорьев без сопротивления (так в документе. О.М.) сдал крепость врагу». Из Комментариев к сборнику карт по I мировой войне.
«22 августа пала крепость Ковно, брошенная бежавшими в тыл генералами Меллером и Григорьевым». Известный советский писатель и историк М. Касвинов.
А вот сведения лишь из двух кандидатских диссертаций наших ученых.
Первое:
«На наш взгляд, поражение крепости в столь быстрые сроки произошло из-за слабого, плохо подготовленного гарнизона, и неумелых, подчас преступных действий командования крепости в лице коменданта Григорьева и его штаба. Если бы не действия Григорьева, гарнизон крепости мог бы удерживать свои позиции еще 2-3 месяца».

Второе:
« В этом поражении во многом виноват комендант крепости, генерал Григорьев, который позорно бежал, когда его войска еще пытались построить оборону вокруг VI форта. Увы, история не сохранила имена отважных солдат и офицеров, сражавшихся в I, II и III фортах до последней возможности (да сохранила, сохранила! О.М.) К великому сожалению, в историю «попал» только трус - генерал Григорьев».
А вот устные сведения.
Много раз мне приходилось бывать в Каунасе. Музей «9-й форт» -- одна из главных достопримечательностей этого прекрасного города, знаменитый когда-то на весь Советский Союз. В день его посещало до двухсот экскурсий, то есть до 6 тысяч человек. Если прибавить неорганизованных туристов, которые всегда примыкают к организованным и слушают экскурсоводов, то будет все 8 тысяч. В месяц -- до 250 000 тысяч. В год – до 3 миллионов человек. Каждая экскурсия начиналась у входа в первый каземат. Не знаю, как сейчас, но в 70-80-е годы именно здесь буквально все каунасские гиды говорили так:
--Уважаемые туристы, мы находимся у входа в 9-й форт. Всего вокруг нашего города царским правительством было построено 12 фортов. Вся эта мощь называлась в те годы Ковенской крепостью. Это была первоклассная крепость! Но в I мировую войну она не сыграла ровно никакой военной роли. Она была трусливо, бездарно и без единого выстрела сдана германским войскам ее комендантом, царским генералом Григорьевым.

Экскурсоводы в те времена были более свободными людьми, чем, например, ученые или журналисты, КГБ особого внимания на них не обращал. В ходе экскурсий они часто позволяли себе отступать от канонов, придавать некоторым событиям не официальные оттенки. И для меня по сей день загадка, почему именно в этом месте эти умные парни и девушки строго следовали букве и духу пособий методических отделов своих экскурсионных бюро, а также текстам сотен туристических справочников. Если принять во внимание блестящие ораторские способности каунасских экскурсоводов, впечатляющие голосовые данные, располагающий внешний вид и высокую образованность – можно без всяких усилий представить себе эффект от такого вступления. Москвичи, ленинградцы, новосибирцы, куйбышевцы, киевляне, жители сотен других городов СССР на примере генерала Григорьева получали еще одно подтверждение, что более бездарных генералов, чем российские генералы I мировой войны история человечества не знала. Они согласительно кивали: мол, да, поведение коменданта крепости Ковно, является образцом русской военной тупости. А потом вся эта информация липкой смолой расползалась по стране...
Дабы уразуметь, что к чему, нам нужно сначала определить, зачем эта (и другие русские крепости) крепости строились в 300-400 верстах от западных границ Российской империи. А поскольку найти ответ очень трудно, его не дает ни один историк той войны, вынужден отвечать за них.
Крепости эти строились только на случай возможного нападения Германской империи на Российскую империю и служили прикрытием крупных промышленных центров России на случай именно такой, а не какой-то другой войны. Военными планами российского Главного и Генерального штабов предполагалось встретить возможное нападение немцев глухой обороной и завершить – понуждением к миру без ввода русских войск на территорию Германии.

Буду рад, если кто-то критиков меня опровергнет!
Однако к великому несчастью народов Германии и России начальный период войны на Западном театре военных действий произошел с точностью наоборот. Российские армии, в соответствии с пунктами российско-французского договора 1892 года, первыми совершили вторжение на территорию Германии. При этом народ страны Гоголя никак не мог предположить, что народ страны Гегеля в 1914-м году не только выстоит, но и пойдет в наступление, и что германскую армию при этом уже не встретит, как задумывалось при строительстве этих крепостей, свежая и хорошо подготовленная армия России.
Мрачная тайна крепости Ковно заключается в потрясающе трагической судьбе ее коменданта Владимира Николаевича Григорьева, в клевете, которая сопровождает эту судьбу вот уже 95 лет, а также забрызганных помоями, героических бойцах его гарнизона.
Так что же случилось с этой крепостью и ее комендантом?!
А вот что!
14 июля 1915 года в Риго-Шавельской операции столкнулись части двух армий: Неманской германской под командованием генерала Отто фон Белова и 5-й российской под командованием Павла Адамовича Плеве. Северный и южный фланги Неманской начали движение на окружение русской 5-й. Один из ударов, который предполагался немцами, был удар на Вильно в обход крепости Ковно с севера. 25 июля, благодаря действиям П.А. Плеве Риго-Шавельская закончилась срывом немецкого плана, 5-я сумела отскочить и не попала в окружение. Правда, немцами был захвачен Паневежис, крайне важный город для дальнейшего наступления. Немецкая армия Отто фон Белова приостановилась перед практически не защищенным стыком 5-й и 10-й русских армий. Знаменитая Баварская конница уже чистила своих породистых коней, чтобы совершить свой блистательный Свенцянский прорыв! Только вот теперь обойти крепость Ковно стороной немцам было не суждено. Белов знал, что здесь сконцентрирован 90-тысячный гарнизон и 21 июля приказал 10-й германской К. Литцмана ликвидировать его.
А крепость уже была брошена на произвол военной судьбы, самой жестокой и беспощадной из всех возможных судеб! К этому дню командующий русской 5-й Павел Плеве, прямой начальник Григорьева, о крепости забыл, не до крепости ему было…
А теперь отвлечемся, читатель!
С 30-х годов ХХ века весь интеллектуальный мир Европы и Америки стоял на ушах от ворвавшейся тогда в него философии экзистенциализма. Сартр, Камю, Хайдегер, Ясперс, Габриэль Марсель, Бубер, Бердяев, Шестов, Василь Быков писали об основных проявлениях человеческого существования: о заботе, совести, решимости, борьбе, страдании, смерти на… пограничных стадиях, когда человек стоит сам перед собой и не перед кем больше, «когда даже Бога нет», и свободно выбирает, как поступить перед накладывающейся лично на него ответственностью за все происходящее вокруг.
Запомнив это, перенесемся теперь в 23 июля1915 года в штаб крепости и незаметно постоим за спиной Владимира Николаевича.
Он сидит за столом и поочередно читает два противоположных по содержанию приказа. В случае невыполнения – оба грозят позором военного трибунала. Приказы были вручены Григорьеву почти одновременно. Он – перед той самой экзистенциальной проблемой личного выбора: какой из этих двух приказов выполнять?
Под первым подпись Верховного главнокомандующего Российской армией Николая Николаевича, Великого князя. Это приказ Ставки командующему 5-й русской армии Павлу Плеве, а, следовательно, и коменданту крепости Ковно Владимиру Григорьеву. Он озаглавлен «НИ ШАГУ НАЗАД!» В двух словах -- все его содержание. Второй приказ отдан Павлом Плеве, повторяю: прямым начальником Григорьева. Содержание второго зачеркивает содержание первого. Павел Адамович приказывает войскам 5-й армии отступить виду опасности полного окружения армии.
Отступить, или принять сражение?! Каково?!
Григорьев мог отступить к Вильно. Отступил бы – имел бы все основания помахать перед членами трибунала приказом уже отступившего Павла Плеве, которого позже не только не подвергли суду по законам военного времени, но даже назначили командующим войсками фронта.
А если не отступить, как удержаться?!
Разведка уже доложила, что фон Белов готовится двинуть на крепость всю 10-ю армию Карла Литцмана. У нее многоопытные кадровые войска, прошедшие горнило Восточно-Прусской и Августовской операций: два корпуса, семь дивизий, из которых 3-я -- гвардейская, четыре бригады и один полк. Артиллерии в 12 раз больше. Вчера из Гродно сообщили, что на подъезде -- три «Большие Берты». Эти чудовища бьют на дальность 14 километров 1000-килограммовыми снарядами. И снарядов у них с избытком. Здесь будет ад. Они же начнут лупить «по площадям», а не прицельно, сметут с лица земли все, любой бетон превратят в пыль, все будет перемешано, стрелки перестанут различать, где свои, где чужие. Что этому противопоставить? Ковно, не Севастополь. Тут не первоклассная крепость. Денег на ее реконструкцию и укрепление ни копейки не давали! 1-й, 2-й, и 3-й форты – кирпичные. 7,8, 9-й и 10-й не достроены. 11-й и 12-й – в геодезической разметке. Более или менее оборудованы лишь три 4-й, 5-й и 6-й. А удерживать надо будет все. И гарнизон второразрядный. Правильно сказал генерал Лемке: «Владимир Николаевич, в Ставке все прекрасно осознают, что крепость падет в течение суток, поэтому вам никогда не дадут хороших войск, не тратьте сил на уговоры. Великий князь Николай Николаевич почти созрел отдать приказ на эвакуацию имущества и боезапаса».
Да, в составе гарнизона крепости тогда была всего одна боеспособная часть -- полк стрелковой школы. Остальные назвать полноценными, то есть предназначенными для крепостной обороны было нельзя.
Сколько сможет держать оборону сборная пограничная дивизия под артобстрелом -- максимум 3 часа, если… не будет сметена артиллерией. А пять полков 104-ой пехотной дивизии? Они же, кроме окопов, ничего другого не видели. Три бригады охраны, четыре запасных батальона, морской батальон можно лишь символически принять во внимание. Ну, от силы двое суток, продержатся артбатареи стрелковой школы, сибирцев да крепостной охраны. Каунасская добровольная рабочая дружина, инженерные, автомобильные и жандармские части – даже принимать во внимание не стоит! А если положить на эту чашу весов, что некоторые части прибыли в крепость только 5-6 июля и для войны в казематах непригодны?! А что делать с теми, которые прибудут 25 июля, в день, когда немцы, возможно, начнут штурм? С ходу бросать в бой? Это же гарантированная гибель! «Господи Всевышний, Ваше Величество, Господи! Что делать, подскажи!»
Он закурил папиросу и подошел к карте. Восточнее Ковно -- лишь конные отряды Казнакова и Тулина. Нет, если дать приказ на отход, то немцы ударят и от Ковно и от Паневежиса на Свенцяны, обойдут Вильно и через неделю-полторы очутятся около Пскова и Смоленска. Рухнет весь Северо-западный фронт! А если продержаться хотя бы трое суток? Плеве у Двинска окопается, толковый командующий! Радкевич, в Гродно, придет в себя, тоже мозговитый. А Смирнов, а Рузский… Если задержать Литцмана, остановится Белов около какой-нибудь задрипанной Сморгони, обязательно остановится!.. Господи, какого рожна мы влезли в эту войну? Турок нам было мало?! В 1870-м схлестнулись немцы с французами точно также, но ведь без нас прекрасно обошлись. Пусть бы и сейчас обходились, если кровушки избыток…
Он отбросил папиросу. Решено! В форты -- артиллеристов, прислугу и санитаров. В санитары добавить еще 5 тысяч человек. Ничего, марлю в кровь макать, да руки отбитые от туловищ отрывать – не велика наука. Госпитали подготовить к эвакуации. Остальных – в первый и второй пределы перед фортами. Сел вновь к столу и принялся набрасывать приказ № 116:
«По бывшим уже здесь в крепостной борьбе примерам можно утвердительно сказать, что вся сила заключается в начальниках-офицерах и командирах. Если в офицерах погас долг перед присягой, царем и родиной, то кому такие нужны? Кто покажет пример нижним чинам? Кто ими будет руководить? Удирать с поля сражения подло, преступно. Стыдно г-дам офицерам заботиться о своей шкуре, когда царь и родина видят в них оплот нашей богатырской армии. Подумайте об этом все, г-да офицеры и начальники, и докажите, что не в спасении нашей шкуры дело, а в том высоком и великом, что называется родиной».

24 июля в полукруг Ковно с южной стороны заняла позиции 10-я германская. Перед ней – передовые пределы и форты №№1,2,3,4, 5. За ними – Неман и Вилия (Нерис), мосты, Каунас. За Каунасом и реками – остальные форты…
Утром 25 июля 1915 года генерал-полковник от кавалерии Владимир Николаевич Григорьев и его гарнизон начал делать невозможное. Это «невозможное» длилось много дольше, чем могла вынести человеческая психика. Днем и ночью -- 12 жутких суток. С 25 июля по 5 августа, под почти неумолкающим артобстрелом продолжалась оборона собственно фортов крепости.
ХРОНИКА ОБОРОНЫ
25 июля 1915 года. 1-й день обороны. Первые попытки взять крепость 10-й германской. Немецкая гвардейская пехота атаковала ее трижды, но была отбита артиллерийским и ружейным огнем.
В этот же день к крепости была доставлена первая «Большая Берта»…
26 июля 1915 года. 2-й день обороны. Около первого часа немцы открыли ураганный огонь по правому флангу первой линии обороны. В 3 часа гвардейцы вновь пошли на штурм передовых позиций. Штурм не удался. К 4 часам утра защитники крепости отбросили немцев контрогнем. За гвардейцами осталась лишь одна высота. Но к 5 часам утра бойцы 498-й крепостной дружины ополченцев выбили их и оттуда.
С 10 часов утра и до 20.00. немцы громили своей артиллерией весь фронт первой линии крепостной обороны. Снесли с лица земли верхние строения кирпичного форта № 3, разрушили снарядами окопы, штурмом заняли позицию у фольварка Дыграс, оттуда вошли во фланг и тыл крепостной позиции у фольварка Доминиканос. Но резервами, переброшенными штабом крепости с других линий обороны, были вновь отброшены к Дыграсу. В этот же день по крепости заработала первая «Большая Берта»…
27 июля,3 день обороны. Отряд полковника Зеленского, около 500 бойцов 2-й и 7-й Ковенских добровольных рабочих дружин, 2 сотни пограничников и рота моряков, находясь под перекрестным огнем, чтобы избежать обхода, ползком и перебежками отошел на новую позицию. Однако, на рассвете, в 4 час утра, вернулся и в страшном рукопашном окопном бою, выбил оттуда немецкую пехоту. В живых осталось 72 человека...
Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич телеграфирует коменданту Григорьеву:
« Передайте доблестному гарнизону мою горячую благодарность за отбитие штурма. Уверен, что гарнизон крепости с честью будет отстаивать ее и с помощью Божией отразит все штурмы. Твердо на вас надеюсь, что вы проявите необходимую твердость, спокойствие и энергию и, когда нужно, личным примером будете поддерживать в войсках гарнизона геройский дух.
Ген.адьютант Николай
Дошел ли этот документ до Григорьева неизвестно.
Полдень. 27 июля 1915 г. 508-я крепостная дружина в атаке выбила немцев из фольфарков Кантелишки и Таборишки. К 14 часам пипленский отряд русских отошел на позиции у фольфарка Марвас.
20.00. По крепости вместе более чем с двумястами других орудий заработали еще две «Большие Берты». Артподготовка по площадям, как и предвидел Григорьев, длилась до 23. 00. Немецкой артиллерией был разнесен в пыль вместе с гарнизоном кирпичный форт № 2. Раз за разом вновь начали подниматься из своих укрытий гвардейцы 3-й немецкой дивизии, ведя яростные атаки по всему фронту первой линии обороны. На правом фланге их отбивали. Более того, доблестный командующий правого фланга первой линии обороны генерал Александр Константинович Кренке в штыковой контратаке занял днем потерянную 26-го позицию у Ольшан.
28 июля 1915 года. 4-й день обороны! (в этот день Григорьев смело бы мог отдать приказ гарнизону отходить, ни один солдат и офицер его бы не осудил) На левом фланге первой линии бойцы генерала Карпова вынуждены были отойти к фольваркам Януце - Ражишки. Отошли. Отправили в форты раненых и, о чудо, развернулись и пошли в штыковую контратаку. Безуспешно. Безуспешной в эту ночь была контратака отряда генерал-майора Януария Федоровича Карпова на Годлев…
Гарнизон крепости отражает более десятка атак. Противник не продвинулся вперед ни на шаг. Запомни, читатель, 28 июля, на четвертый день круглосуточной обороны ни один форт не был немцами взят!
29 июля. 5-й день обороны. (в этот день Григорьев еще смелее мог отдать приказ отходить, его тоже никто бы не осудил) В крепость неожиданно подоспела помощь, к фортам прибыл 416-й полк 104-й пехотной дивизии. Но он был вооружен японскими винтовками и имел всего по 315 (один комплект) патронов, в крепости же таких патронов не было…
29-го июля. Ночь. Около первого часа немцы вновь открыли по первой линии обороны ураганный огонь из всех орудий, в том числе и из всех «Больших Берт» (по некоторым данным их на этот день стало уже 14)…
29 июля, день -- 30 июля, ночь и день. 6-й день обороны. (за приказ на отход его бы сам император не осудил) Огонь немецкий артбатарей длился с небольшими перерывами до вечерней зари…
30 июля.(7-й день обороны). Немецкие инфантеры вновь пошли в атаку по всему фронту первой линии обороны, и… были отброшены.
31 июля. Ночь. 8 день обороны (дай в этот день Григорьев приказ к отходу, его не осудил бы даже сам Господь Бог!) В 2.00 штурм повторился и вновь захлебнулся. В 2.20. начался третий штурм. Немецкая пехота ворвалась в русские окопы, заняла их. Григорьев, отлично понимая, что гарнизон до предела измотан, что сотни бойцов не спали больше двух суток, приказывает отбить эти окопы обратно. Происходит то, чего уже не могло произойти: немцы выбиты из тех окопов русской штыковой контратакой. К утру начинают четвертый. Но и в нем захлебнулись...

1 августа, ночь. (9 день обороны) Годовщина объявления войны. Немцы переходят в наступление от Немана до фольварка Януце. Две атаки отбиты огнем крепостной артиллерии и стрелков. Третья атака вновь отбита русской штыковой контратакой. Противник начинает первый штурм окопов у Доминиканос. Штурм захлебывается! Только в 10.30. во втором штурме немцам удается занять этот фольварк.
13.00. Немецкая пехота с кровавом бою занимает деревню Германишкес. Потом переходит овраг реки Еси к русской позиции Павице - Рынкуны - Павице - Погерманек…
1 августа. 14.00. Немцами открыт ураганный огонь с очередной атакой на фронте Доминиканканос - Загродас. Атака захлебывается в русской штыковой контратаке…
1 августа. 16.30. Войска левого фланга I первой линии крепостной обороны отходят. Но войска правой и центральной линий продолжают сражение.
1августа. 20.00. По крепостным площадям, разрывая в клочья чужих и своих, до утра гремит немецкая артиллерия…
2 августа. Девятый день обороны (но и сегодня Григорьев не отдает приказа об отходе) В 6 часов утра в битве наступает перелом. Противник очередным штурмом захватывает первую линию обороны крепости. 7-я Ковенская дружина из отряда генерала Кренке, посланная на помощь, попадает под перекрестный огонь и захватывается в плен.
Ночь. Немцы пробуют прорваться к окопам около разрушенного форта № 2, но захлебываются в штыковых контратаках.
День. Героическая трагедия происходит в бою за фольфарк Марвас. Все эти дни и ночи здесь на смерть дрались 6-я Ковенская, а также 403-я и 508-я дружины ополченцев. Около 5 000 бойцов. 403-я погибла вся. Оставшиеся в живых 227 бойцов в ночь со 2 на 3 августа обессилено отступили по берегу реки Немана. У генерал-майора Александра Константиновича Кренке к 3 августа из 9000 человек погибло 6000...
23.20. Защитники крепости Ковно по приказу Григорьева отходят из укрепленных фортовых предверий и закрепляются на линии фортов. Позади, за фортами, для страховки, 386-я дружина ополчения (150 человек), 580-я (около 100 человек), 404-я (около 300 человек) и 490-я (50 человек). При отходе попадает в плен около трех десятков бойцов 71-го и 67-го запасных батальонов.
3 августа. Ночь.10-й день обороны (приказа к отходу нет!) Капитан Василий Биман со своим батальоном в неожиданной контратаке занимает участок позиции от форта № 1 до Немана (как раз то место, где в 1812-ом наблюдал за вторжением в Российскую империю Наполеон), но затем доносит: «Форт разрушен держаться нет сил, разрешите отход!» Григорьев разрешает. Но вдруг из разрушенного, уже, казалось бы, мертвого форта № 1 в командный блиндаж прибегает вестовой и просит огневой поддержки. Удерживал развалины всего один взвод с тремя прапорщиками, у них осталось три орудия и два пулемета. Поддержка приходит вовремя. 1000 человек с капитаном Биманом и подполковником Питкевичем врываются в подземный каземат форта и занимают круговую оборону.
Ночь. В крепости который раз обрывается межфортовая телефонная связь, но тут надолго. Штаб Григорьева «слепнет». 3.00. генерал Цыпович совершает непоправимую ошибку, не видя без связи обстановки приказывает своим запредельно измотанным войскам отойти на правый берег Немана. Но позади так и остаются сражаться солдаты и офицеры центральной части первой линии обороны крепости. Они не сделали ни шагу назад! Немецкие войска вошли туда, когда все русские были уже мертвы...
Ночь. 10-й день обороны. До 5 часов утра крепостная артиллерия еще достаточно активна. Но уже не существует 1,2,3 и 5-го фортов. Русских орудий становится все меньше и меньше, их разбивают прямые попадания. К утру кончается весь боезапас. Огонь батарей ослабевает, и к утру 3 августа, прекращается совсем. Все! С этого момента нам, потомкам, можно считать, что крепость пала. Но как бы не так!
Утро. Оглохший, несколько раз терявший сознание от пороховых газов 64-летний генерал Григорьев приказывает отбить центральную укрепленную линию. Безуспешно! Оборона крепости вошла в стадию агонии…
В деревне Кормилишкес находились 8000 совершенно необученных новобранцев пограничной дивизии, только 2000 из них были вооружены винтовками… без штыков. Они побежали. Генерал-майор Януарий Федорович Карпов со своим 4-м пограничным полком занимает позицию у Есинского оврага и завязывает бой впереди разбитого форта №3. В 4.00. 3 августа получает приказ Григорьева отвести полк за Неман...
Утро. Второй линией обороны командует генерал-майор Верховский. Здесь немцы только единожды решились на штурм и были отбиты. Но тем же утром в умном маневре они совершают обход линии по берегу Немана, заходят с фланга и тыла, окружают разрушенный форт № 3 и захватывают его. Из 883 бойцов, удерживавших 3-й форт, погибло 878. В живых остались только пятеро артиллеристов, которые сумели вырваться из огня, успев уничтожить орудия.
3 августа. День. Артиллеристы форта № 6 за Неманом покинули форт, предварительно уничтожив орудия: их уже не прикрывала пехота. Оставшиеся в живых пехотинцы, ушли от форта еще в 13.00. по причине полного отсутствия сил продолжать борьбу. В этот день генерал Григорьев переподчиняется командующему 10-русской армии Евгению Радкевичу. Радкевич уже прислал из Гродно вестового с приказом к Григорьеву доложить об обстановке. Вестовой советует сделать это в деревне Владыкино, за 12 верст от линии обороны фортов, где есть аппарат Юза.
3 августа. 22. 00. В крепости по-прежнему нет ни воздушной, ни подземной телефонной связи. Григорьев лично отправляется посмотреть обстановку около форта № 6, где еще можно держать оборону, разобраться лично, что там происходит.
3 августа. 23.30. (приказа к отходу нет) Крепость оставили уже почти все, оставшиеся в живых. По немцам стреляют всего два, оставшиеся целыми орудия. Григорьев из Владыкино просит у Радкевича помощи. Но Радкевич совершает необъяснимое: неожиданно отстраняет Григорьева от должности. Заменяет его генералом от инфантерии Николаем Яковлевичем Лопушанским.
4 августа. 16. 00. 11 день обороны. Владыкино. Григорьев находится за пределами периметра фортов, но в периметре крепости (этот периметр в 37-46 верст от центра города был определен еще в 1906 году) среди солдат и офицеров своего гарнизона, пробует построить их в колонны, требует вернуться на линию фортов. Радкевич приказывает арестовать Григорьева…
6.00. Немцы начали наступление на вторую линию обороны. За ней -- 4-й форт. Вдруг позади бойцов генерал-майора Сергея Захаровича Верховского, начальника 2-й ополченческой бригады, начали взрываться заминированные артиллерийские батареи. Думая, что взорван 4-й форт, Верховский отдает приказ на отход. Но форт неожиданно ожил и начал вести по немцам огонь. Это стреляли поручик Федор Петрович Лукин, 20 артиллеристов и 100 пехотинцев. 180 их товарищей лежали здесь же мертвыми. К 10 часам утра у защитников форта № 4 кончились боеприпасы. Под дымовой завесой они забрали пулеметы, привели в негодность орудия, подожгли бикфордовы шнуры для взрыва форта и на лодках под огнем переправились на правый берег Немана. По случайности (немецкий снаряд попал в связку бикфордовых шнуров) форт остался цел. К 21.00 оставшиеся в живых бойцы второй линии обороны, закопали важные части орудий и… отступили на третью.
4 августа. 22.00. Немцы ударили по крепости, по оставшимся в ней героям из всех возможных калибров. Артподготовка «по площадям» длилась до 4 утра 5 августа. В это время из крепости по врагу все еще били те два орудия! Оставшиеся в живых рабочие ополченцы ушли с позиций в Каунас и начали грабить продовольственные магазины. Новый комендант крепости генерал Лопушанский повернуть ситуацию тоже уже не мог.
5 августа. 6.00. 12-й и последний день обороны фортов. Их уже почти не кому оборонять. Запредельно измотанные, оглохшие, раненые, по несколько дней не евшие и не спавшие, оставшиеся в живых бойцы первой и второй линий обороны вынуждены были оставить последний свой оплот IV и VI форты. К середине дня немцы заняли V, VIII, IX и X. Последний форт (железнодорожный) перешел в их руки лишь в 23.00.
23 50. Крепость оставил капитан Заушкевич со своей 25-й ротой крепостной артиллерии. Они были последним подразделением гарнизона, ушедшим от линий фортов крепости Ковно…
6 августа. Ночь. Почти на 12 километров к востоку от Каунаса растянулись оставшиеся в живых и не попавшие в плен, порядка 18 000 бойцов. Каждый еле шел. Тех, кто падал, подбирали на телеги…
220 тысяч немецких снарядов -- по 20 тысяч в сутки -- легло на крепость за 11 дней обороны. Потери гарнизона только мертвыми порядка 50 тысяч человек. Всего в этих боях гарнизон крепости потерял до 75 % своего состава. Кого не съели собаки, кого еще можно было хоронить – хоронили бойцы 10-й германской генерала Литцмана и жители города Каунаса. В основном, в тех же окопах, в которых они приняли смерть. Около 15 тысяч погибших свезли на телегах к каунасскому Воскресенскому православному собору и положили в огромную братскую могилу. Поставили каменный памятник. Сегодня той могилы нет. Ее заровняли, если не ошибаюсь, в 1946 году.
22 августа 1915 года армия России окончательно оставила периметр крепости…
Его осудили по законам, созданным в…1869 году. Своими действиями он спас пять армий: 1-ю, 3-ю, 4-ю 5-ю и 10-ю, то есть весь фронт. Немцы в своих мемуарах отдают ему честь.
Генерал от кавалерии комендант крепости Ковно Владимир Николаевич Григорьев вполне сознательно взгромоздил на свои плечи крест позора, который несет по сей день. Таких профи уже не найдешь! Пусть земля ему будет пухом, где бы он не лежал!

Константин Андреевич Григорьев (1848-1902) - генерал-майор Русской императорской армии , техник-артиллерист, начальник Киевского арсенала.

Биография

Константин Григорьев родился 16 апреля 1848 года ; воспитывался в Новгородском графа Аракчеева кадетском корпусе , затем учился военному делу в Павловском военном и Михайловском артиллерийском училищах; в 1869 г. выпущен подпоручиком в 2-ю конноартиллерийскую бригаду , а в 1875 году успешно окончил Михайловскую военную артиллерийскую академию .

Совместно с гвардейским штабс-капитаном (потом генерал-майором) И. Д. Симановским Григорьев в 1879-83 гг. составил описания и нормальные чертежи лафетов, передков и зарядных ящиков образца 1877-79 гг. Издание этого атласа и описаний было принято к руководству при приготовлении материальной части артиллерии, послужив образцом для позднейших изданий подобного рода .

Будучи большим знатоком кузнечного дела, К. А. Григорьев в 1890 году устроил в Санкт-Петербургском арсенале оригинально спроектированную им регенеративную сварочную печь, работа с которой дала казне более 50 % экономии. Всецело отдаваясь арсенальному делу, Григорьев, во время службы в столичном арсенале, в течение ряда лет руководил практическими занятиями в арсенале офицеров-слушателей Михайловской военной артиллерийской академии .

В Брянском арсенале, в должности помощника начальника (1890-1901), Григорьев очень много сделал для рациональной постановки колесного кузнечного и шорного производств. В 1896 году, во время исправления Григорьевым должности начальника арсенала, в Брянске произошла катастрофа, вызванная стихийной причиной (прорывом артезианского колодца), - провал значительной части арсенальной кузницы; при этом исключительно благодаря особой энергии и технической опытности Григорьева, быстро организовавшего кузнечные работы во временных помещениях, деятельность арсенала почти не прерывалась, и выполнение спешных нарядов шло безостановочно .

В 1900-1901 гг. Григорьев, получивший в артиллерийских кругах большую известность как выдающийся военный техник, был вызван командованием в Санкт-Петербург для разработки вопросов, касающихся снабжения

Трудно сравнивать меру вклада каждого из видных военачальников Ракетных войск в дело их становления и развития. Еще труднее говорить о преимуществе кого-либо из них в таланте, профессиональных знаниях и организаторских способностях. Все вошедшие в сборник очерков «Военачальники Ракетных войск» заслуживают того, чтобы о них говорили только в превосходной степени. Вместе с тем (и это признают буквально все ветераны Ракетных войск) в славной плеяде руководителей сначала старшего, а затем и высшего уровня командиров-ракетчиков Михаил Григорьевич Григорьев был, безусловно, одним из лучших.

Жизнь и служебная деятельность генерал-полковника М.Г Григорьева, воина-патриота человека богато одаренного, внёсшего огромный вклад в дело укрепления обороноспособности нашей Родины, были подвигом. Они являются образцом для подражания молодежи, особенно той ее части, которая связала или собирается связать свою судьбу с защитой Отечества. Именно этой благородной цели посвящается очерк о генерале М.Г. Григорьеве.

Михаил Григорьевич Григорьев родился 23 октября 1917 года в деревне Молодка Бежецкого района Тверской губернии. Его юношеские годы отличаются большим стремлением к знаниям.

Сын тверского крестьянина Миша Григорьев принимает решение посвятить свою жизнь делу защиты Родины, в 1936 году он становится слушателем Артиллерийской академии им. Дзержинского. В 1941 году в числе лучших он заканчивает обучение. Участвует на приеме в Кремле в честь выпускников военной академии 5-го мая 1941 года, где уже как командир Красной Армии осознанно понимает приближение войны. Григорьев воспользовался правом выбора военного округа и получил назначение командиром батареи 5-го гаубичного артполка РБМ в Белоруссию, где и встретил начало Великой Отечественной войны.

К концу 1941 года этот полк осадной артиллерии выводится в Приволжский военный округ, а в июле 1942 года старший лейтенант Григорьев становится командиром 85-го отдельного гвардейского минометного дивизиона Калининского фронта. С этого момента и до последнего дня его жизнь была связана с реактивной артиллерией, становлением и развитием Ракетных войск. В декабре этого же года способный командир выдвигается на должность заместителя командира 10-й гвардейской минометной бригады. В феврале 1943 года двадцатипятилетнему майору М.Г. Григорьеву было поручена формирование 7-й гвардейской тяжелой минометной бригады. Под его командованием бригада участвовала в боевых действиях Волховского, Карельского, Ленинградского и 2-го Белорусского фронтов. Гвардейцы-минометчики подполковника М.Г. Григорьева прошли Свирь, Карелию и Заполярье, громили врага в Восточной Пруссии, Польше и Германии. 5 раз были отмечены в приказах Верховного Главнокомандующего. За боевые заслуги бригада получила почетное наименование «Свирская» и была награждена орденами Красного Знамени, Суворова, Кутузова и Александра Невского. Молодой командир всегда был впереди и заботился при этом о вверенных ему людях. Бригада имела минимальные потери в личном составе среди других соединений реактивной артиллерии. В боях за честь, свободу и независимость нашей Родины Михаил Григорьевич проявил себя умелым командиром, человеком большого мужества и личной воинской отваги. Об этом говорят и его боевые награды, любовь и уважение однополчан, полученные им в боях ранения.

В первые послевоенные годы М.Г. Григорьев работает в штабе артиллерии Вооруженных Сил по обобщению опыта войны и разработке проблем боевого применения реактивной артиллерии. Однако деятельная натура его стремится непосредственно в войска. В 1951 году он формирует вторую по счету ракетную бригаду (23-я бригада особого назначения, г. Камышин). Бригада формировалась практически на голом месте, остро не хватало жилья и элементов учебно-материальной базы. Офицеров, знавших новую ракетную технику, было единицы. Однако, благодаря высоким организаторским способностям командира бригады, его заместителей Я.И. Мухачева, Ф.К. Химича, Н.А. Карасева, командиров дивизионов Г.К. Михеева, А.И. Асеева, Н.Д. Силина, энтузиазму и большой самоотдаче командиров батарей и всего офицерского состава, были в короткие сроки построены хранилища для ракетной техники, создана необходимая учебная база, разработана методика обучения личного состава по овладению новыми ракетными специальностями. Боевые расчеты непосредственно на полигоне Капустин Яр сдали зачеты комиссии и успешно осуществили пуски ракет, заслужив благодарность маршала артиллерии М.И. Неделина. После осуществления этих пусков главный конструктор С.П. Королев в разговоре с М.И. Неделиным дал такую характеристику командиру бригады: «Полковник Григорьев хорошо понимает ракетный комплекс, сумел найти эффективные способы обучения личного состава, позволившие боевым расчетам быстро практически овладеть работой, грамотно провести подготовку и пуск ракеты. Он не только сам овладел ракетной техникой, но в короткие сроки обучил боевые расчеты. Его деятельность мне понравилась, и именно такими должны быть командиры формируемых ракетных соединений».

М.Г. Григорьев отдавал работе все свои знания и силы. Он себя и других мерил одной высокой меркой - быть настоящим ракетчиком, классным специалистом. С гордостью нес воин-ракетчик свою нелегкую службу в бригаде Григорьева. Высокий моральный дух был важным условием всех достижений в ратном деле. Весь личный состав бригады понимал свою ответственность перед Родиной и делал все возможное в быстрейшем овладении способами подготовки ракет к пускам. И в этом была несомненная заслуга командира бригады. На всех этапах своей деятельности он показывал себя человеком творческого поиска, глубокого анализа и принятия обдуманного решения. Михаил Григорьевич был остроумным, по зову сердца взявшим на себя миссию защиты Родины и выполнявшим ее с честью. В бригаде он был настоящим лидером, не только призывал, требовал, а первым самолично постигал, а затем профессионально учил подчиненных. Все лучшее бралось на вооружение. Важнейший его принцип обучения-«овладел работой одного номера расчета, - переходи к овладению обязанностями смежных номеров». Сам командир бригады показывал в этом пример, овладев в совершенстве обязанностями нескольких номеров. Генерал-полковник Г.Н. Малиновский вспоминает: «Лично я познакомился с Михаилом Григорьевичем в 1951 году на полигоне Капустин Яр. Выпускной курс Артакадемии, которую я заканчивал, проходил там полигонную практику. Жил полковник Григорьев в землянке, в том же лагере, где размещалась вся его бригада. Как старшина, я представил курс командиру бригады Григорьеву, на которого была возложена ответственность за нашу практику. Молодой полковник произвел на нас, капитанов, хорошее впечатление своим вниманием и знанием тонкостей (в том числе и технических) в подчиненном ему сложном хозяйстве. Несмотря на трудное положение формируемой бригады, малую обустроенность самого полигона, наша практика прошла вполне успешно. В этом заслуга и командира бригады».

Ракетная бригада, которую возглавлял в течение почти четырех лет полковник Григорьев, всегда была в числе передовых. Труд командира бригады был по достоинству оценен. Как одного из лучших, перспективных руководителей полковника Григорьева рекомендуют для обучения в военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил. М.И. Неделин и М.А. Никольский понимали, что именно такие руководители, как М.Г. Григорьев, будут способны возглавить новые ракетные формирования самого высокого ранга. В 1954 году он поступил, а в 1956 успешно окончил академию. После окончания учебы Михаил Григорьевич работает первым заместителем начальника Ростовского высшего артиллерийского училища, осуществляющего подготовку высококвалифицированных специалистов-ракетчиков. Но это был только короткий эпизод в деятельности М.Г. Григорьева.

В июне 1957 года Михаила Григорьевича срочно вызвали в Москву, сначала в ЦК КПСС, а затем к маршалу артиллерии М.И. Неделину. Суть предложения состояла в следующем: Григорьев должен был возглавить формирование, строительство и ввод в строй нового, первого в стране стратегического ракетного соединения межконтинентальных ракет- объекта «Ангара» в районе города Плесецк Архангельской области. Боевые ракетные комплексы, вооруженные МКР «Р-7» с мощными ядерными за- рядами, должны быть построены в течение двух лет и поставлены на боевое дежурство. Это была задача большой государственной важности, и для ее решения выбор пал именно на М.Г. Григорьева.

Задача была не только ответственной, но и весьма трудной для решения. Михаил Григорьевич с присущим ему умением сразу же охватывать обстановку и прямотой так отреагировал на предложение:«Я безусловно выполню поставленную задачу, но объект «Ангара», который мне придется строить и потом им командовать, создается в северных условиях, где нет дорог и энергии, а материалы для строительства объекта необходимо доставлять в сжатые сроки. Вот почему необходимо срочно строить железную и хорошую автомобильную дороги, без которых невозможно будет выполнить поставленную задачу в срок. Прошу Вас обеспечить конкретную помощь именно в решении этого первостепенного вопроса». Практика показала, что опытный руководитель был прав. Маршал Неделин поддержал Григорьева. В Штабе реактивных частей он получил все необходимые инструкции по строительству объекта, формированию соединения и обеспечению его жизнедеятельности. На прощание Митрофан Иванович, еще раз подчеркнув большую политическую и военную значимость объекта, потребовал безусловного выполнения задачи в установленные сроки и просил постоянно держать его в курсе всех дел и событий.

Строительство и ввод в строй объекта «Ангара» стали героической страницей в биографии М.Г. Григорьева. На этой должности еще более ярко раскрылся его организаторский талант. Ближайшими соратниками командира в решении труднейшей задачи были начальник штаба Н.В. Тарасов, начальник политотдела Ф.С. Хакимов, заместитель по инженерно-ракетной службе Б.Г. Ханин. Все они понимали, на что шли, но безоговорочно решили делить все невзгоды со своим руководителем.

Ко всем трудностям становления нового крупномасштабного дела добавлялось негативное настроение значительной части офицерского состава, столкнувшегося с необычайно сложными бытовыми условиями. Командир соединения мобилизовал все свои командирские, ораторские, педагогико-психологические способности, разработал аргументированные и убедительные выступления и начал проводить встречи с различными категориями офицеров. Бывший начальник штаба одной из частей полковник В.М. Малеванный вспоминает: «... зимой при 25-градусном морозе в летней лагерной палатке были собраны офицеры части. Клапаны шапок опущены, воротники подняты, на руках рукавицы. В палатку входят М.Г. Григорьев и командир части полковник Н.И. Тарасов. Оба без шинелей и головных уборов, в парадной форме со всеми боевыми наградами, подтянутые, хорошо выбритые, сильные духом. Михаил Григорьевич произносит короткую пламенную речь. Она настолько эмоциональна, патриотична и аргументирована, что уже через пять минут офицеры принимают достойный внешний вид, а в конце собрания –решение: заклеймить позором трусов и немедленно включиться в выполнение поставленных перед частью сложных задач».

М.Г. Григорьев создает штаб руководства строительством. Оперативно осуществляется контроль и подводятся итоги выполнения планов. Всякое отставание рассматривается как чрезвычайное происшествие. Командир соединения принимает решения сам, звонит во все задействованные инстанции, просит, требует, убеждает. Нередко он обращается непосредственно в Правительство. Масштабность государственных задач нарастает. На базе соединения развертывается мощный испытательный полигон - 53 НИИП Министерства обороны. В условиях Крайнего Севера под руководством генерала Григорьева строятся новые объекты, тесно связанные с деятельностью полигона: на берегу Баренцева моря, на острове Новая Земля, в районах Воркуты, Сыктывкара, Норильска, Якутска. В районе самого Плесецка создается город ракетчиков-Мирный. Продолжается строительство сотен объектов: стартовых и технических позиций, наземных и подземных сооружений, шоссейных и железных дорог, аэродромов и вертодромов. Идет плановая, уже хорошо отлаженная подготовка частей, штабов и служб.

Безусловно, генералу М.Г. Григорьеву пришлось выдержать наибольшие физические, моральные и психологические испытания. Он был дирижером громадного оркестра, управлял тысячами разнохарактерных специалистов, командиров, инженеров и техников, умело перераспределял материально-технические и людские ресурсы. Вся деятельность М.Г.Григорьева характеризовалась высоким организаторский талантом, умением убеждать и требовать, заботливым отношением к людям, пониманием их запросов и нужд, оказанием своевременной помощи, созданием в многочисленных коллективах особого климата, отличавшегося приподнятым настроением, трудовым настроем, нетерпимостью к недостаткам. Командир соединения сочетал в своей работе с людьми моральные и материальные стимулы, многие, заслуживающие того офицеры, выдвигались на руководящие должности. Офицер, прошедший школу Григорьева, считался надежным в службе, преданным делу человеком.

Огромный созидательный труд давал положительные результаты. Все убедились в том, что взятый М.Г. Григорьевым старт дал закономерные итоги. Воины, прибывшие из других видов Вооруженных Сил и еще совсем недавно стремившиеся в буквальном смысле слова «убежать» от ракет, стали настоящими ракетчиками, полюбили грозное оружие. Межконтинентальный ракетный комплекс, воплотивший в себе выдающиеся достижения науки, техники и производства, привлекал к себе своей необычностью. С ним связывали свои судьбы люди профессионально подготовленные, широкого кругозора, сильные духом и щедростью души, большой выдержки и закалки. Ярким образцом всех этих качеств был для подчиненных Михаил Григорьевич, уважение к нему было безграничным. Он не дрогнул перед труднейшими испытаниями и с честью выполнил благородную миссию по обеспечению безопасности Отечества на рубеже пятидесятых и шестидесятых годов.

Формирование соединения было закончено к концу 1958 года, а уже летом 1959 года с высоким результатом был осуществлен первый в истории нашей страны самостоятельный учебно-боевой пуск межконтинентальной ракеты Р-7 частью полковника Г.К. Михеева. По случаю этого замечательного события в районе стартовой позиции был проведен митинг. Руководитель государственной комиссии К.Н. Руднев, главный конструктор С.П. Королев, маршал артиллерии М.И. Неделин тепло поздравили М.Г. Григорьева и весь личный состав, участвовавший в пуске. Это было началом закладки фундамента стратегической мощи ракетно-ядерного оружия. В декабре 1959 года первая боевая стартовая позиция полковника Г. К. Михеева заступила на боевое дежурство; готовились к этому важному событию боевые стартовые позиции, возглавляемые полковниками Н.И. Тарасовым и Г.М. Мерзляковым. Все это было результатом героических дел командира соединения генерала М.Г. Григорьева и его боевых соратников: Ф.С. Хакимова, Н.В. Тарасова, Г.К. Михеева, Г.М. Мерзлякова, а также Г. Егорова, Н. Некрутова, А. Асеева, Г. Филатова, М. Теодоровича, К. Насыбулова. А. Лаврентьева, Н. Шемазова, В. Гаврилова и многих других.

Страна обретала способность уверенно противостоять ядерной угрозе. Но это было только начало. Полученный первый опыт боевого дежурства на боевом ракетном комплексе Р-7 позволил генералу Григорьеву выйти уже в начале 1960 года с предложением об осуществлении свыше трехсот доработок, обеспечивающих резкое сокращение времени подготовки ракеты к пуску. Д.Ф. Устинов дал указание предприятиям промышленности и конструкторским бюро проработать вопрос. В результате большинство предложений было принято, что обеспечило повышение боевой готовности Ракетных войск в целом. В мае 1961 года часть, возглавляемая полковником Г.К. Михеевым, с оценкой «отлично» произвела пуск ракеты Р-7 по новому графику. Одновременно был отработан технологический график последующего пуска. Проведенная исследовательская работа в соединении генерала Григорьева по совершенствованию организации боевого дежурства и сокращению времени подготовки ракет к пускам имела значение государственной важности.

Развитие нового полигона продолжалось. Начиная с 1961 года, наряду с несением боевого дежурства, начинается строительство боевых ракетных комплексов ракет Р-9А и Р-10. Особое место в деятельности М.Г. Григорьева занимает совместная творческая работа на полигоне с С.П. Королевым и другими выдающимися конструкторами отечественных ракет. При этом ярко проявились профессиональные способности Михаила Григорьевича, уважение к нему было безграничным. Он не дрогнул перед труднейшими испытаниями и с честью выполнил благородную миссию по обеспечению безопасности Отечества на рубеже пятидесятых и шестидесятых годов.

Подводя итог, следует подчеркнуть, что период службы Михаила Григорьевича во главе Северного полигона, потребовавший от него максимальной отдачи сил и одновременно яркого проявления таланта, является, пожалуй, наиболее славной страницей его послевоенной жизни. Он оставил там частицу своего сердца.

В мае 1962 года генерал-майор М.Г. Григорьев назначается первым заместителем командующего ракетной армией, управление которой размещалось в городе Винница. В это время командующий и основное руководство армии с частью сил и средств выполняли важное правительственное задание непосредственно на о. Куба, остальные соединения армии жили в режиме «Карибского кризиса», находясь в состоянии повышенной боевой готовности. Опытный военачальник сразу овладел сложной обстановкой и сделал все возможное в обеспечении непрерывного поддержания войск армии в установленной степени боевой готовности, проявив при этом выдержку и самообладание.

В 1963 году М.Г. Григорьев назначается председателем государственной комиссии по испытаниям мощного межконтинентального ракетного комплекса Р-36, главным конструктором которого был академик М.К. Янгель. Могучий ракетный гигант был очень нужен для обороны страны, но одновременно председатель комиссии глубоко понимал повышенные требования войск к эксплуатации ракетных комплексов. Безопасность и надежность нельзя было понижать ни при каких условиях. М.Г. Григорьев был настойчив и последователен в своих требованиях, в чем находил постоянную поддержку у главнокомандующего Н.И. Крылова. В итоге было найдено взаимопонимание сторон. Представители конструкторских бюро и промышленности уяснили, что поколебать разумную и опытную деятельность председателя комиссии по приему комплекса, заставить его понизить требовательность-дело безнадежное. В итоге был принят в 1967 году на вооружение перспективный, оснащенный разделяющейся головной частью комплекс, ставший грозным предостерегающим оружием. За время трехлетней работы председателем комиссии Михаил Григорьевич, по его личному признанию обогатился ценнейшим опытом в общении с конструкторами и представителями министерств оборонной промышленности. За успешно проведенную работу большой государственной важности генерал М.Г. Григорьев был удостоен высокого звания лауреата Ленинской премии. Под его руководством в составе комиссии с полной отдачей работала большая группа генералов и офицеров главных управлений и войск, среди которых следует отметить А. Курушина, Ф. Горина, И. Малахова, Г. Воробьева, А. Матренина, Б. Алескина, В. Русанова, О. Грушина, А. Стрелкоса, Ю. Касаткина, А. Кабанова, Н. Кравца, Н. Романовского, Ю. Мотовилова, Г. Антонова.

В июне 1966 года генерал-лейтенанта Григорьева, проявившего исключительную способность успешно руководить большим воинским коллективом, ракетную эрудицию и оперативно-стратегический кругозор, назначают командующим крупнейшей ракетной армии, имеющей десятки ракетных комплексов различного назначения, размещенных в основном на Украине. Управление армией, как уже упоминалось, находилось в городе Винница. И эта ответственная должность была по плечу военачальнику; он умело преодолевал возникавшие трудности, создавал в работе отношения раскованности и творчества, глубоко и досконально изучал любой вопрос, стремился решать его с оптимальной пользой. Известны примеры, когда командующий не боялся отступить от некоторых положений инструкций, если считал, что это наносит вред делу. Вот два характерных момента. Первый: инструкторская группа армии ставит неудовлетворительную оценку одному из боевых расчетов стабильно подготовленного полка за превышение установленного норматива выполнения операции, которая в целом не повлияла на общее время подготовки пуска. Командарм на месте создает две независимые группы экспертов, каждая из которых, изучив вопрос, доложила, что боевой расчет своевременно выполнил учебно-боевую задачу. Оценка была изменена. Второй: двигателисты боевого расчета не законтрили в соответствии с инструкцией на ракете Р-12 один из 4-х графитированных рулей. Это была типовая неудовлетворительная оценка. Но командарм был другого мнения, хотя все авторитеты согласились с положением инструкции. Михаил Григорьевич, переживая за судьбу расчета и всего полка, ночью дозвонился до главного конструктора ракеты М.К. Янгеля и объяснил ситуацию. Академик твердо заявил, что на точность ракеты это не повлияет, хотя лучше, конечно, выполнять инструкцию. Пусть читатели не подумают, что командующий любил нарушать принятые требования. Просто в любых условиях он глубоким анализом доходил до истины, искал справедливость, чтобы одновременно не были обижены рядовые труженики - ракетчики и не страдала боевая готовность.

Командующий армией, его заместители генералы В. Тарасюк, И. Богданов, Г. Осюков, В. Ханин, а также командиры дивизий генералы В. Воробьев, А. Краснощек, Н. Никифоров, Б. Бондаренко, Н. Лапшин, командиры частей благодаря постоянному применению передовых способов воспитания и обучения добились резкого повышения дисциплины, порядка и организованности, а в итоге и боеготовности войск армии. В 1967 году возглавляемая генералом М.Г. Григорьевым Ракетная армия по результатам проверки комиссии министра обороны получила хорошую оценку и была отмечена в приказе как лучшая в Вооруженных Силах СССР. В винницкой Ракетной армии Михаил Григорьевич стал военачальником оперативно-стратегического масштаба, способным руководить одной из крупнейших группировок Ракетных войск. Он вырос в высокоэрудированного военного и государственного деятеля, глубоко и всесторонне оценивающего военно-политическую обстановку, принимающего оптимальные крупномасштабные решения и твердо претворяющего их в жизнь. В апреле 1968 года генерал-полковник М.Г. Григорьев как один из самых авторитетных и опытных руководителей назначается первым заместителем главнокомандующего Ракетными войсками. В круг его обязанностей входили важнейшие вопросы деятельности войск, и прежде всего поддержания высокой боевой готовности и развития новых образцов ракетно-космической техники. Как показало время, М.Г. Григорьев успешно справился и с этими ответственнейшими задачами, но вхождение в должность первого заместителя главкома было для него достаточно сложным. Генерал-полковник Г.Н. Малиновский вспоминает: «... в личных беседах со мной он не скрывал больших особенностей этой должности, неудовлетворенность многими ограничениями, свойственными положению заместителя, и, соответственно, результатами своей деятельности. Однако в своей практической работе стремился быть предельно активным и взыскательным к нам -заместителям главнокомандующего, начальникам управлений и служб. Это был переходный период, нужно было время, чтобы его «переболеть». В этом Михаилу Григорьевичу во многом помогало внимание главнокомандующего Маршала Советского Союза Н.И. Крылова, который подчеркнуто считался с его мнением в решении многих проблем, стоящих перед РВСН.»

Михаил Григорьевич никогда не отмалчивался на заседаниях Военного совета. Его суждения по рассматриваемым вопросам всегда были результатом внимательного изучения состояния дел. Его принципиальность была примеров для участников мероприятий главнокомандующего. С присущим ему едким юмором он умел показать, к чему может привести беспринципность в военном деле. Генерал-полковник М.Г. Григорьев, работая первым заместителем главнокомандующего, постоянно находился в фокусе важнейших событий и дел, чувствовал пульс войск. В выполнении своих широких функциональных обязанностей стремился с полным охватом подходить к решению каждой задачи, не делил их на главные и второстепенные. Особое место занимала работа в войсках, каждый выезд тщательно готовился. Не менее результативной была его деятельность по совершенствованию управления войсками с запасных командных пунктов. Со всей ответственностью он руководил работой целого ряда комиссий, решавших сложные, разноплановые вопросы деятельности Ракетных войск.

По самому широкому кругу вопросов шли люди к М.Г. Григорьеву, шли, зная, что формального рассмотрения их забот не будет, он сделает все, что в его силах, окажет помощь советом и делом. Михаил Григорьевич всегда держал данное им слово, энергично поддерживал все прогрессивные начинания и передовые идеи.

Генерал Григорьев руководил испытаниями и приемом на вооружение новых образцов ракетной техники, в частности ракетного комплекса УР-100Н. Большое место в работе Михаила Григорьевича занимали вопросы освоения космоса в интересах Вооруженных Сил и народного хозяйства. В течение 9 лет он был председателем государственной комиссии по испытаниям ракетно-космического комплекса «Алмаз» с орбитальными пилотируемыми космическими станциями «Салют», руководил полетами космонавтов на кораблях «Салют-2, 3, 5, «Союз»-14,15, 21, 22, 23, 24, заслуженно считался одним из виднейших специалистов этой области.

М.Г Григорьев пользовался исключительным авторитетом среди выдающихся конструкторов ракетно-космической техники М.К. Янгеля, В.Н. Челомея, А.Д. Надирадзе, В.Ф. Уткина, В.П. Макеева, М.Ф. Решетнева, ценивших компетентность, порядочность, способность добиваться решения многих сложных вопросов, постоянно возникавших при создании перспективных систем.

Испытательную работу М.Г. Григорьев любил и глубоко ее понимал. Долгие годы его зрелая плодотворная работа как председателя госкомиссии в оборонной промышленности принималась за образец. В должности первого заместителя главнокомандующего РВСН особо четко проявлялись основные качества этого замечательного военачальника: высокий профессионализм, честность, справедливость, добропорядочность, отеческая забота о подчиненных, вера в них и дело, которому отдавался полностью, простота и доступность в обращении. Чтобы ярче показать это, вновь обратимся к воспоминаниям соратника М.Г. Григорьева генерал-полковника Г. Н. Малиновского: «В конце 60-х годов служба свела нас по совместной работе в аппарате главнокомандующего. До этого наше знакомство ограничивалось участием в общих мероприятиях по плану главкома. Однако я постоянно слышал отзывы о Михаиле Григорьевиче от моих товарищей, служивших в те годы под прямым командованием полковника, а затем и генерала Григорьева. Не припомню ни одного плохого слова о нем как о командире и человеке. Суров, предельно требователен, но справедлив. Ненавидел лентяев, но хорошо видел работяг, и особенно офицеров с хорошей инженерной подготовкой. Личная примерность в труде и службе. Взыскательность к себе. Умение слушать и слышать подчиненных. Всемерная поддержка своих ближайших помощников. Постоянная, непоказная забота об условиях быта войск и семей офицеров. Умение постоять перед старшими начальниками за общие интересы. Это далеко не полный набор отзывов о М.Г. Григорьеве, причем отзывов совершенно разных лет, разных людей, высказанных о нем в независимой товарищеской среде.

Из моего личного общения с Михаилом Григорьевичем я бы добавил его очень высокую личную организованность в ратном труде, умение работать с военными строителями и особенно с промышленностью. Говоря о личной организованности, следует отметить способность Григорьева при очень большой нагрузке не терять контроля за истинным состояния дел на большинстве участков работы. Эта «цепкость» М.Г. Григорьева очень активизировала труд его подчиненных, знавших, что рано или поздно к оценке их труда командир подойдет. Как правило, Григорьев не «перетягивал» за собой проверенные кадры и на новом месте службы внимательнейшим образом изучал полученное «наследство», воспитывал новых подчиненных своей высокой требовательностью, своим постоянно растущим авторитетом и доверием, которое надо было заслужить.

Оценка же неудовлетворительной деятельности кого-либо из подчиненных была суровой, как правило, с большой долей сарказма, но без унижения. Интересно, что Михаил Григорьевич находил возможность заметить положительные результаты в труде у ранее им наказанных подчиненных и умел гласно, особо подчеркнуть эти достижения. А это уже показатель большой человеческой души такого командира. К сказанному следует добавить, что Михаил Григорьевич всегда стремился расширять круг лично ему знакомых подчиненных, и не только в штабах и управлениях, но прежде всего на рабочих местах, боевых постах, в подразделениях и частях. При хорошей памяти на лица и фамилии это делало его очень осведомленным. Подготовленные ему штабом материалы для подведения итогов работы в частях и соединениях и разборы проведенных учений и тренировок в войсках генерал Григорьев использовал как канву, вкладывая в оценку действий войск значительную часть своих личных впечатлений, с конкретными фактами и фамилиями. Такие доклады мало кого оставляли равнодушными.

Не следует считать, что приведенные выше командирские качества и приемы работы были свойственны только ему как командиру. Они присущи большинству зрелых единоначальников, но в личности Михаила Григорьевича они проявлялись очень ярко, вполне гармонируя с его природной любознательностью, непосредственностью и выработанной службой силой воли и организованностью в труде.

Одной из сильных сторон характера Михаила Григорьевича было постоянное стремление учиться. Для него не имело значения, кто в данный момент его может учить. Его учителем мог быть и грамотный солдат и академик. Важно было то, что этот человек был квалифицированным в новом для него вопросе. В освоении нового ему помогали тонкая наблюдательность, большая взыскательность при подборе товарищей.

Не имея непосредственно инженерного, а тем более строительного образования, М.Г. Григорьев тем не менее считался знатоком в вопросах техники и вооружения, хорошо разбирался в вопросах технологии и экономики капитального строительства. Не случайно «едких» вопросов Григорьева побаивались и мы - инженеры и военные строители.

Вне службы, на отдыхе Михаил Григорьевич не уединялся. Был очень подвижен, любил шутку, острое слово, песню. Умел поддержать компанию, но в этом вопросе был очень избирателен. Много и системно читал, был интересным и содержательным собеседником по широкому круг своих интересов в жизни».

В 1979 году М.Г. Григорьев в соавторстве с группой товарищей опубликовали популярную книгу о ракетчиках (она и названа «Ракетчики». ДОСААФ. СССР, 1979 г.). Книга правдиво, широко и конкретно показывает историю развития ракетного оружия и войск в нашей стране. Многие страницы книги посвящены героике боев и памяти воинов-ракетчиков, павших в войне и после нее. Сделана и первая попытка рассказать в доступной форме о службе стратегических ракетчиков. Воспитательное значение этой работы особенно актуально в наши дни. Глубоко зная РВСН, он, как руководитель авторского коллектива, внес большой вклад в создание содержательного военно-исторического труда, посвященного самому могущественному виду Вооруженных Сил, службе в котором он посвятил свою жизнь.

Лауреат Ленинской премии генерал-полковник М.Г. Григорьев был награжден многими орденами и медалями, избирался делегатом четырех партийных съездов, депутатом Верховных Советов УССР, РСФСР, СССР.

В заключение хотелось бы привести выдержку из последней аттестации М.Г. Григорьева, подписанной главнокомандующим РВСН В.Ф. Толубко в связи с переводом его первого заместителя на должность военного советника группы Генеральных инспекторов МО. Пусть каждый знавший Михаила Григорьевича даст свою оценку ее содержания. «За время прохождения службы в ВС СССР аттестуется только положительно. Имеет большой опыт командно-штабной работы. Обладает высокими организаторскими способностями. Как ракетчик внес большой личный вклад в развитие РВСН. Хорошо знает технику, неоднократно назначался председателем госкомиссии по испытаниям образцов ракетного вооружения и космических систем. С возложенными обязанностями справлялся успешно. Умело организует взаимодействие с представителями оборонных отраслей промышленности, НИИ, КБ. Вносит большой вклад в повышение боевой готовности войск и эффективности вооружения. В 1967 году удостоен Ленинской премии. Товарищ М.Г. Григорьев уделяет большое внимание вопросам перспектив развития вооружения, научного сопровождения проводимых в войсках мероприятий. Много и с большой отдачей работает в войсках. Постоянно повышает свои военно-технические знания. ...Требователен, принципиален, внимателен к людям, пользуется авторитетом среди личного состава войск, офицеров и генералов центрального аппарата...».

Одаренному человеку, талантливейшему организатору не всегда сопутствовала удача. Однако Михаил Григорьевич не пасовал, находил вдохновение и поддержку в коллективах, которыми руководил, мужественно преодолевал препятствия и невзгоды, достойно и с честью крепил боеготовность Ракетных войск и оборонную мощь страны.

Сегодня Михаила Григорьевича уже нет с нами. Жестокая болезнь сразила мужественного воина в расцвете сил и таланта. Тысячи людей пришли в Краснознаменный зал ЦДСА проститься с генерал-полковником М.Г. Григорьевым, патриотом нашей Родины. Его похоронили на Новодевичьем кладбище. Проходят годы, но имя генерала Григорьева живет в сердцах воинов-ракетчиков, ветеранов и молодых. Его славные дела продолжают сыновья Владимир, Сергей, Олег. Полковник, генерал-майор и майор Григорьевы верой и правдой служат Родине. Общий стаж службы в Вооруженных Силах династии Григорьевых составляет более 130 лет. Искренний поклон и глубокое уважение за это боевой подруге Михаила Григорьевича, матери его сыновей Вере Геннадьевне.

Генерал М.Г. Григорьев прожил яркую и поучительную жизнь, которую вправе назвать подвигом. Он оставил глубокий след, призванный нравственно воспитывать молодежь, воинов.

НАГРАДЫ ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКА
ГРИГОРЬЕВА МИХАИЛА ГРИГОРЬЕВИЧА

1. Два ордена Ленина

2. Четыре ордена Красного знамени

3. Орден Отечественной войны I степени

4. Два ордена Красной Звезды

5. Орден «За службу Родине III степени»

6. Медаль «За боевые заслуги»

7. Медаль «За отличие в охране Государственной границы»

8. Медаль «За воинскую доблесть. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина»

9. Медаль «За оборону Ленинграда»

10. Медаль «За оборону Советского Заполярья»

11. Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

12. Медаль «20 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

13. Медаль «30 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

14. Медаль «За взятие Кенигсберга»

15. Медаль « XXX лет Советской Армии и Флота»

16. Медаль «40 лет Вооруженных Сил СССР»

17. Медаль «50 лет Вооруженных Сил СССР»

18. Медаль «60 лет Вооруженных Сил СССР»

ИНОСТРАННЫЕ

19. «Офицерский Крест ордена возрождения Польши»

20. Орден Красного Знамени МНР

21. 30 лет БНА (Болгарской Народной армии)

22. 30 лет победы над фашисткой Германией (Болгария)

23. 30 лет победы над милитаристской Японией (МНР)

24. 50 лет МНА (Монгольской народной армии)

25. 90 лет со дня рождения Георгия Димитрова (Болгария)

26. К 30-й годовщине Словацкого Народного восстания

27. За укрепление братства по оружию I степени (ЧССР)

28. За Одер, Нейссе, Балтику (ПНР)

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е М ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КПСС И СОВЕТА МИНИСТРОВ СЮ3А ССР ОТ 13 НОЯБРЯ 1967 ГОДА ПРИСУЖДЕНА ЛЕНИНСКАЯ ПРЕМИЯ

ГРИГОРЬЕВУ Михаилу Григорьевичу-за работу в области специального машиностроения.

ВЫПИСКА

ИЗ СПИСКОВ СЛУШАТЕЛЕЙ КОМАНДНОГО ФАКУЛЬТЕТА

НАЗЕМНОЙ АРТИЛЛЕРИИ, ОКОНЧИВШИХ АРТИЛЛЕРИЙСКУЮ

ОРДЕНА ЛЕНИНА АКАДЕМИЮ ИМ. Ф.Э. ДЗЕРЖИНСКОГО

В 1941 ГОДУ 151 УЧЕБНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

	Воинское звание Фамилия, Имя, Отчество	Год рождения	Национальность	Примечание
	Лейтенант Григорьев Михаил Григорьевич	1917	русский
	Лейтенант Друговейко Петр Емельянович	1917	русский
	Ст. лейтенант Джугашвили Яков Иосифович		грузин	Погиб в Великую Отечественную войну

Из 221 выпускника Академии 1941 года в Великую Отечественную войну погибли 71.

Ф О Т О Г А Л Е Р Е Я

М.Г. Григорьев с сыновьями -офицерами-ракетчиками.

Стенд, посвященный генерал-полковнику Григорьеву М.Г. в Центральном
музее Вооруженных Сил РФ

Академик Глушко и генерал-полковникГригорьев
после совещания в НПО «Энергия».

М.Г. Григорьев и В.М. Челомей. Байконур. 1974 г.

Основатель полигона Плесецк

На полигоне Плесецк