Котовский гражданская война. Где находится мавзолей Котовского? В честь Григория Котовского названы

Григорий Котовский родился 12 (24) июня 1881 года в селе Ганчешты (ныне город Хынчешты в Молдавии), в семье заводского механика. Кроме него, у родителей было ещё пять детей. Отец Котовского был обрусевшим православным поляком, мать - русской. По отцовской линии Григорий Котовский происходил из старинного польского аристократического рода, владевшего имением в Каменец-Подольской губернии. Дед Котовского за связи с участниками польского национального движения был досрочно уволен в отставку. Позднее он разорился, и отец Григория Котовского, инженер-механик по образованию, вынужден был переехать в Бессарабию и перейти в мещанское сословие.

По воспоминаниям самого Котовского, в детстве он любил спорт и авантюрные романы. С детства отличался атлетическим сложением и имел задатки лидера. Обладал исключительной смелостью, храбростью и дерзостью характера, сочетавшимися с большим личным обаянием, природным умом и ловкостью. Страдал логоневрозом. Левша. В два года Котовский потерял мать, а в шестнадцать - отца. Заботу о воспитании Гриши взяла на себя его крёстная мать София Шалль, молодая вдова, дочь инженера, бельгийского подданного, который работал по соседству и был другом отца мальчика, и крёстный - помещик Манук-Бей. Манук-Бей помог юноше поступить в Кокорозенское агрономическое училище и оплатил весь пансион. В училище Григорий особенно тщательно изучал агрономию и немецкий язык, так как Манук-Бей обещал направить его на «дообучение» в Германию на Высшие сельскохозяйственные курсы. Надежды эти не оправдались из-за смерти Манук-Бея в 1902 году.

Налётчик-революционер

По заявлению самого Котовского, во время пребывания в агрономическом училище познакомился с кружком эсеров. После окончания сельскохозяйственного училища в 1900 году работал помощником управляющего в различных помещичьих имениях Бессарабии, но нигде долго не задерживался - его выгоняли то за воровство, то за любовную связь с помещицей, то скрывался сам, прихватив выданные ему хозяйские деньги, к 1904 году, ведя такой образ жизни и попадая периодически в тюрьмы по мелким уголовным преступлениям, Котовский становится признанным лидером Бессарабского бандитского мира. Во время русско-японской войны в 1904 году не явился на призывной пункт. В 1905 году его арестовали за уклонение от военной службы и направили в 19-й Костромской пехотный полк, расквартированный в Житомире.

Вскоре дезертировал и организовал отряд, во главе которого совершал разбойничьи набеги - жёг имения, уничтожал долговые расписки, грабил население. Крестьяне оказывали отряду Котовского помощь, укрывали его от жандармов, снабжали продуктами, одеждой, оружием. Благодаря этому отряд долгое время оставался неуловимым, а о дерзости совершаемых им нападений ходили легенды. Котовский был арестован 18 января 1906 года, но смог через полгода бежать из Кишинёвской тюрьмы. Через месяц - 24 сентября 1906 года - вновь арестован, и в 1907 году был приговорён к 12 годам каторги и отправлен по этапу в Сибирь через Елисаветоградскую и Смоленскую тюрьмы. В 1910 году доставлен в Орловский централ. В 1911 году этапирован к месту отбытия наказания - в Нерчинскую каторгу. На каторге сотрудничал с властями, стал десятником на строительстве железной дороги, что делало его кандидатом на амнистию по случаю 300-летия дома Романовых. Однако по амнистии бандитов выпускать не стали и тогда 27 февраля 1913 года Котовский бежал из Нерчинска и вернулся в Бессарабию. Скрывался, работая грузчиком, чернорабочим, а затем снова возглавил группу налётчиков. Особо дерзкий характер деятельность группы приобрела с начала 1915 года, когда от ограблений частных лиц боевики перешли к налётам на конторы и банки. В частности, ими было совершено крупное ограбление Бендерского казначейства, поднявшее на ноги всю полицию Бессарабии и Одессы. Вот как описывала Котовского секретная депеша, полученная уездными исправниками и начальниками сыскных отделений:

25 июня 1916 года после налета не смог уйти от погони, был окружен целым отрядом сыскной полиции, был ранен в грудь и вновь арестован. Приговорён Одесским военно-окружным судом к смертной казни через повешение. В камере смертников Котовский писал покаянные письма и просил отправить его на фронт. Одесский военно-окружной суд находился в подчинении командующего Юго-Западным фронтом прославленного генерала А. А. Брусилова, и именно Брусилову предстояло утвердить смертный приговор. Одно из своих писем Котовский направил супруге Брусилова, которое произвело нужный эффект.

После получения известия об отречении Николая II от престола в Одесской тюрьме произошёл бунт, и в тюрьме установилось самоуправление. Временное правительство объявило широкую политическую амнистию.

Участник первой мировой войны

В мае 1917 года Котовский был условно освобождён и направлен в армию на Румынский фронт. Уже в октябре 1917 года указом Временного правительства был произведен в прапорщики и награжден Георгиевским крестом за храбрость в бою. На фронте стал членом полкового комитета 136-го Таганрогского пехотного полка. В ноябре 1917 года примкнул к левым эсерам и избран членом солдатского комитета 6-й армии. Затем Котовский, с преданным ему отрядом, был уполномочен Румчеродом наводить новые порядки в Кишинёве и его окрестностях.

Гражданская война

Где широкая дорога,
Вольный плес днестровский,
Кличет у Попова лога
Командир Котовский.

Он долину озирает
Командирским взглядом.
Жеребец под ним сверкает
Белым рафинадом...

Ходит ветер над возами,
Широкий, бойцовский,
Казакует пред бойцами
Григорий Котовский...

Над конём играет шашка
Проливною силой,
Сбита красная фуражка
На бритый затылок.

Он слишком быстр,
Чтоб молнией зваться,
Он слишком твёрд,
Чтобы скалой прослыть…

В январе 1918 года Котовский возглавлял отряд, прикрывавший отход большевиков из Кишинёва. В январе-марте 1918 года командовал кавалерийской группой в Тираспольском отряде. В марте 1918 года Одесская Советская Республика была ликвидирована австро-германскими войсками, вошедшими на Украину после заключенного Украинской Центральной Радой сепаратного мира. Отряд Котовского был распущен. Сам Котовский перешёл на нелегальное положение.

С уходом австро-германских войск, 19 апреля 1919 года Котовский получает от Одесского комиссариата назначение на пост главы военного комиссариата в Овидиополе. В июле 1919 года назначен командиром 2-й бригады 45-й стрелковой дивизии (бригада была создана на основе Приднестровского полка). В ноябре 1919 года Котовский слёг с воспалением лёгких. С января 1920 года командовал кавалерийской бригадой 45-й стрелковой дивизии, воюя на Украине и на советско-польском фронте. В апреле 1920 года вступил в РКП(б).

С декабря 1920 года Котовский - командир 17-й кавалерийской дивизии Червонного казачества. В 1921 году командовал кавалерийскими частями, в том числе подавляя восстания махновцев, антоновцев и петлюровцев. В сентябре 1921 года Котовского назначают командиром 9-й кавалерийской дивизии, в октябре 1922 - командиром 2-го кавалерийского корпуса. В Тирасполе в 1920-1921 годах в здании бывшей гостиницы «Париж» располагалась штаб-квартира Котовского (ныне - штаб-музей). Там же, согласно легенде, Котовский отпраздновал свою свадьбу. Летом 1925 года нарком Фрунзе назначает Котовского своим заместителем. Вступить в должность Григорий Иванович не успел.

Убийство

Котовский был застрелен 6 августа 1925 года во время отдыха в совхозе Чебанка (на черноморском побережье в 30 км от Одессы) Мейером Зайдером по кличке Майорчик, бывшим в 1919 году адъютантом Мишки Япончика. По другой версии, Зайдер не имел отношения к военной службе и не был адъютантом «криминального авторитета» Одессы, а был бывшим владельцем одесского публичного дома где в 1918 году Котовский скрывался от полиции.. Документы по делу об убийстве Котовского были засекречены.

Мейер Зайдер не скрывался от следствия и сразу заявил о совершённом преступлении. В августе 1926 года убийца был осуждён к 10 годам заключения. Находясь в заключении, практически сразу же стал начальником тюремного клуба и получил право свободного выхода в город. В 1928 году Зайдер был освобождён с формулировкой «За примерное поведение». Работал сцепщиком на железной дороге. Осенью 1930 года был убит тремя ветеранами дивизии Котовского. У исследователей есть основания полагать, что все компетентные органы располагали информацией о готовившемся убийстве Зайдера. Убийцы Зайдера осуждены не были.

Похороны

Легендарному комкору советскими властями были устроены пышные похороны, сравнимые по помпезности с похоронами В. И. Ленина.

На похороны Котовского в Бирзулу прибыли видные военные лидеры С. М. Будённый и А. И. Егоров, из Киева прибыли командующий войсками Украинского военного округа И. Э. Якир и один из руководителей украинского правительства - А. И. Буценко.

Мавзолей

На следующий день после убийства, 7 августа 1925 года, из Москвы в Одессу срочным порядком была направлена группа бальзаматоров во главе с профессором Воробьёвым.
Мавзолей был изготовлен по типу мавзолея Н. И. Пирогова под Винницей и Ленина в Москве. 6 августа 1941 года, ровно через 16 лет после убийства комкора, мавзолей был уничтожен оккупационными войсками..

Мавзолей восстановлен в 1965 году в уменьшенном виде..

Награды

Котовский награждён Георгиевским крестом, тремя орденами Красного Знамени и Почётным революционным оружием - инкрустированной кавалерийской шашкой.

Семья

Был женат на О. П. Котовской. Сын - российский индолог Григорий Григорьевич Котовский.

В 1939 году в Румынии Ион Ветрилэ создаёт революционную анархо-коммунистическую организацию «Гайдуки Котовского».
Когда советские войска в 1940 году заняли Бессарабию, был найден, осуждён и казнён полицейский чин, который в 1916 году поймал Григория Котовского - бывший пристав Хаджи-Коли выполнявший в 1916 году свой служебный долг по поимке уголовного преступника. Как отметил биограф Котовского Роман Гуль, «за это „преступление“ только советская судебная система могла приговорить человека к смертной казни».
Три ордена Боевого Красного Знамени и почётное революционное оружие Котовского были украдены румынскими войсками из мавзолея во время оккупации. После войны Румыния официально передала награды Котовского СССР. Награды хранятся в Центральном музее Вооружённых Сил в Москве.
Побритую голову иногда называют «стрижкой под Котовского». Такое название происходит из фильма
В 2005 году заключённый Кишинёвской тюрьмы повторил побег из камеры Котовского, разобрав кирпичную кладку.
Власти Одессы собирались поставить памятник Котовскому на Приморском бульваре, использовав для этого постамент памятника Дюку де Ришелье, однако впоследствии отказались от этих планов.

Память

Имя Котовского было присвоено заводам и фабрикам, колхозам и совхозам, пароходам, кавалерийской дивизии, партизанскому отряду во время ВОВ.

В честь Котовского названы

в России:

город Котовск в Тамбовской области,
Улица Котовского в Липецке,
Улицы в Архангельске, Краснодаре, Ивангороде (Ленинградская обл.), Балаково, Брянске,Геленджике, Новосибирске, Томске, Смоленске, Воронеже, Волгограде, Перми, Красноярске, Махачкале, Владимире, Комсомольске-на-Амуре, Новороссийске, Новосибирске, Новочерк

СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР И ПОМИЛОВАНИЕ

Четвертого октября 1916 года Котовский, несмотря на все усилия защищавшего его известного адвоката В. С. Лузгина, был приговорен военным судом к смертной казни через повешение. Приговор гласил: «…подсудимого Григория Котовского, уже лишенного всех прав состояния, подвергнуть смертной казни через повешение…»

Не помогло и то, что на суде Котовский уверял, что никогда из оружия не стрелял и никого не убил, а носил его для солидности. Кажется, здесь «атаман Ада» не врал. Во всяком случае, нет никаких доказательств, что до 1917 года он убил хотя бы одного человека. Котовский пытался убедить судей, что «уважал человека, его человеческое достоинство… не совершая никаких физических насилий потому, что всегда с любовью относился к человеческой жизни». Котовский просил отправить его «штрафником» на фронт, где он «с радостью погибнет за царя» и искупит кровью свою вину.

Уже в камере смертников Котовский продолжал заниматься гимнастикой. На положении смертника он оставался в течение сорока пяти суток.

Оставалось уповать на чудо и на супругу генерала Брусилова. И 8 октября Котовский написал письмо Надежде Владимировне: «Ваше Высокопревосходительство!

Коленопреклоненно умоляю Вас прочесть до конца настоящее письмо. Приговором Одесского военно-окружного суда от 4-го числа сего октября я приговорен к смертной казни через повешение за два совершенных мною разбойных нападения, без физического насилия, пролития крови и убийства. Приговор этот подлежит конфирмации Его Высокопревосходительства господина главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта. Ваше Высокопревосходительство! Сознавая всю степень виновности своей перед Отечеством и обществом за совершенные преступления, принеся публично в суде полную повинную за них и полное искреннее и чистосердечное раскаяние и признавая справедливость вынесенного мне судом приговора, я все-таки решаюсь обратиться к Вашему Высокопревосходительству с мольбой о высоком и великодушном заступничестве пред господином главнокомандующим - Вашим высоким супругом - о смягчении моей участи и о даровании мне жизни. Я решаюсь обратиться к Вашему Высокопревосходительству с этой мольбой только в силу следующего: ступив на путь преступления в силу несчастно сложившейся своей жизни, но обладая душой мягкой, доброй и гуманной, способной также на высшие и лучшие побуждения человеческой души, я, совершая преступления, никогда не произвел ни над кем физического насилия, не пролил ни одной капли крови, не совершил ни одного убийства. Я высоко ценил человеческую жизнь и с любовью относился к ней как к высшему благу, данному человеку Богом. Был случай здесь, в Одессе, когда я выстрелил в своего соучастника по преступлению, позволившего себе произвести выстрел в хозяев дома, где мы находились, и этим выстрелом, ранив его в руку, выбил ему из рук оружие. К женщине и ее чести я относился всегда как к святыне, и женщины при совершении мною преступлений были неприкосновенны. Производя психическое насилие, я и здесь старался, чтобы оно было наименее ощутительно и не оставляло после себя следа. Материальные средства, добытые преступным путем, я отдавал на раненых, на нужды войны, пострадавшим от войны и бедным людям. Преступления я совершал, не будучи в душе преступником, не имея в душе ни одного из элементов, характерных преступной натуре. Был случай в Кишиневе, когда, явившись в дом богатых коммерсантов с целью совершить преступление, мы застали там одних только женщин; увидев их испуг, я вывел в другие комнаты своих соучастников, потом, вернувшись, успокоил хозяек дома и ушел, не взяв ничего, несмотря на то, что в кассе хранилась крупная сумма денег, причем прибегнул к обману, заявив своим соучастникам, что открывал кассу и там ничего не оказалось. И вот теперь, поставленный своими преступлениями перед лицом позорной смерти, потрясенный сознанием, что, уходя из этой жизни, оставляю после себя такой ужасный нравственный багаж, такую позорную память, и, испытывая страстную, жгучую потребность и жажду исправить и загладить содеянное зло и черпая нравственную силу для нового возрождения и исправления в этой потребности и жажде души, чувствуя в себе силы, которые помогут мне снова возродиться и стать снова в полном и абсолютном смысле честным человеком и полезным для своего Великого Отечества, которое я так всегда горячо, страстно и беззаветно любил, я осмеливаюсь обратиться к Вашему Высокопревосходительству и коленопреклоненно умоляю - заступитесь за меня и спасите мне жизнь, и это Ваше заступничество и милость будут до самой последней минуты моей жизни гореть ярким светом в моей душе, и будет этот свет руководящим, главным принципом всей моей последующей жизни. Я желал бы, чтобы Вы, Ваше Высокопревосходительство, могли бы заглянуть в душу писавшего это письмо, во все ее тайники, и Вы тогда увидели бы пред собой не злодея, не прирожденного и профессионального преступника, а случайно павшего человека, который, сознав свою виновность, с душой, переполненной тоской и непередаваемыми переживаниями от угрызений совести, пишет Вам эти строки мольбы.

Вы увидели бы пред собой не аморального, отказавшегося от всех моральных ценностей, на которых основана жизнь культурного и честного человека, преступника, а человека, не выдержавшего жестоких ударов суровой жизни и павшего под ними, но не погибшего душой, и верьте, Ваше Высокопревосходительство, что Вам не придется раскаиваться за свое высокое заступничество за меня, я сумею быть достойным его и, нося Ваш светлый, благородный и великодушный образ в своей душе, создам из своей жизни по своей честности, бескорыстности и облагораживающего человеческую душу труда высокий образец человеческого существования.

Если же Вы, Ваше Высокопревосходительство, не найдете возможным ходатайствовать перед господином главнокомандующим, Вашим высоким супругом, о даровании мне жизни, то как потомок военных, дед которого, полковник артиллерии, сражался и проливал кровь за Отечество (Котовский, кажется, сам уже поверил, что его дед был полковником артиллерии и дворянином. С точки зрения обращения к Брусилову это была удачная придумка: генерал скорее проявит снисхождение к внуку боевого полковника и дворянина, чем к сыну механика винокуренного завода. - Б. С.), умоляю как о высшей милости и чести ходатайства Вашего Высокопревосходительства пред Его Высокопревосходительством господином главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта о замене им смертной казни через повешение смертной казнью через расстрел. Я знаю, что как отверженный я лишен права чести умереть от благородной пули, но как потомок военных, как искренний и глубокий патриот, стремившийся попасть в ряды нашей героической армии, чтобы умереть смертью храбрых, смертью чести, но не имевший возможность это сделать в силу своего нелегального положения, умоляю об этой высшей милости, и последним моим возгласом при уходе из этой жизни будет возглас: „Да здравствует армия!“ Приговор о смертной казни с делом суда отосланы для конфирмации Его Высокопревосходительству 7-го числа октября 1916 года в 5 часов пополудни.

Коленопреклоненно умоляющий Ваше Высокопревосходительство Григорий Иванов Котовский.

Одесская тюрьма. Октября 8-го дня 1916 года».

Примерно то же самое Котовский написал и самому генералу Брусилову. Уже 18 октября Брусилов своей властью заменил Котовскому смертную казнь «каторгой без срока». Но еще раньше, сразу же по получении письма жены, Брусилов связался с руководством Одесского округа и распорядился отложить приведение смертного приговора в исполнение.

Надежда Владимировна Брусилова была писательницей и наверняка оценила литературные способности Котовского. Письмо было в меру сентиментальным и при этом весьма неконкретным, но производило впечатление глубокой искренности. В письме Котовского бросается в глаза, что когда он говорит об ударах судьбы, будто бы толкнувших его на криминальную дорожку, то в чем именно заключались эти удары, не сообщает. Котовский упоминает несколько своих налетов, во время которых будто бы проявил благородство. Но опять-таки никакой конкретики - когда происходил тот или иной налет, кто именно был ограблен. А ведь Котовский никогда просто так первого встречного не грабил. Он действовал по наводке, подбирал свои жертвы и тщательно готовил нападения, так что фамилии большинства ограбленных им людей должен был помнить. Такая забывчивость деталей наводит на мысль, что все случаи, свидетельствовавшие о его благородстве, Котовский придумал. Тем более что в письме фигурировал еще и мифический предок-полковник. Зато о связях с революционерами Котовский в этом письме, естественно, и словом не обмолвился. Ничего не сказал он и о своем дезертирстве из армии во время Русско-японской войны. Это наверняка не понравилось бы боевому генералу.

Разумеется, супруги Брусиловы правдивость сообщенного Котовским проверять не стали. Хотя, наверное, догадывались, что кое-что он мог и присочинить. Но им очень хотелось верить человеку, обещавшему завязать с преступным прошлым и твердо встать на путь исправления. И Надежда Владимировна сделала всё, чтобы убедить мужа помиловать Котовского. Уже 16 октября она писала ему: «Дорогой мой, я позволяю себе телеграфировать об Котовском, так как никогда в жизни не была в таком тяжелом положении относительно жизни и смерти человека. Прочти это письмо или хоть подчеркнутые мною места. Начальник тюрьмы, председатель военного суда и очень много других лиц говорят мне, что он производит впечатление действительно кающегося человека. Так хоть замени виселицу расстрелом, если нельзя даровать жизнь, как он и просит. Но лучше всего совсем спаси человека.

…Может быть, можно отправить этого разбойника Котовского на фронт на суд Божий. Подумать только, как часто такие разбойники бывают честнее и благороднее всяких чинушек военных и штатских, обкрадывающих русское правительство и народ исподтишка…»

А в конце октября, когда Котовский уже был помилован, Надежда Владимировна написала мужу благодарственное письмо: «Милый мой, ты прости, что я такую суматоху подняла из-за приговора Котовского. Я не знаю, действительно ли он разбойник или идейный анархист, я не следила за процессом, у меня для этого нет времени. Но раз человек обратился ко мне, то уж ты устрой, чтобы на моих руках крови не было. Бог всё разберет. Иной разбойник иногда лучше иного министра. Здесь все на меня рассердились, что я задержала исполнение приговора военного суда на целые сутки, пока не довела до тебя всей этой истории. Я телеграфировала ночью прокурору и генерал-губернатору и градоначальнику, пока не добилась своего. И как удачно, что твой милый усатый жандарм заглянул ко мне прежде, чем на поезд, с экстренными бумагами из штаба. Я вижу в этом Божью волю. И вот жизнь человека спасена. Я даже не знала, что у тебя есть право совсем отменить смертную казнь, и только надеялась, что ты сможешь приказать пересмотреть дело вновь, всё же он бы видел, что я сделала, что могла. Слава Богу, что так вышло. Спасибо тебе…»

Нельзя сказать, что генерал Брусилов был этаким всепрощающим добрым дедушкой. Уже после помилования Котовского он бестрепетно утвердил смертный приговор группе солдат 223-го Одоевского пехотного полка за участие в антивоенных выступлениях. В связи с этим Алексей Алексеевич 26 января 1917 года телеграфировал в Ставку: «Необходимо для примера немедленно привести приговор в исполнение. Совершенно недопустимо никакое снисхождение». Но к Котовскому генерал снисхождение проявил, в том числе и потому, что почувствовал в нем «социально близкого» человека - внука заслуженного героя-полковника. Несомненно, решающим здесь было заступничество Надежды Владимировны. Возможно, генерал также поверил в искренность раскаяния Котовского и в его готовность искупить свою вину на фронте. Как мы увидим дальше, на фронт Первой мировой войны Котовский действительно попал, но поучаствовать в боях ему так и не довелось.

Уже после Февральской революции, 18 марта 1917 года, Котовский навестил Надежду Владимировну. В этот день она писала мужу: «Дорогой мой, жду сейчас Котовского, разбойника бессарабского, который пожелал „поцеловать мне руку за то, что я ему жизнь даровала“».

Надежда Владимировна вспоминала об этой встрече в августе 1925 года, когда узнала о гибели Котовского: «Тут вскоре разыгралась Февральская революция, и смута душевная все усиливалась. В городе было неспокойно. Уголовная и политическая тюрьма разбежалась. Котовский мне просил передать, чтобы я была спокойна, что он пользуется таким авторитетом среди разбежавшихся, что соберет их всех обратно и водворит порядок, что он и выполнил. Я была ему крайне благодарна, так как по городу ходили чудовищные слухи. Жители боялись вечером выходить на улицу, грабежи участились и т. д. и т. п.

Дня через два, в то время, когда у меня в залах было много дам и барышень, моих помощниц по делам благотворительности, мне позвонил журналист Горелик. Это был очень симпатичный еврей, газетный работник, и я много раз имела с ним дело. Он по телефону просил меня принять его вместе с Котовским. Я отвечала согласием.

Мои девицы и дамы - врассыпную, визжат и охают.

Как вы не боитесь, Надежда Владимировна, ведь он разбойник…

Ну да, конечно, он сейчас ворвется и всех нас перестреляет, - трунила я над ними. Минут через двадцать швейцар докладывает лакею, тот мне, и появляется Горелик в обществе совершенно бритого человека с умным, энергичным лицом.

Я пришел, чтобы поблагодарить вас, позвольте поцеловать ручку, которая даровала мне жизнь.

Я в свою очередь поблагодарила его за энергичную помощь властям в тюрьме в борьбе с уголовными преступниками. Мы обменялись еще несколькими словами. В тот день как раз были телеграммы о том, что вызванный было в армию с Кавказа великий князь Николай Николаевич остановлен на пути, что Временное правительство передумало (назначать его главнокомандующим русской армией. - Б. С.) и отклонило свое решение. Это, конечно, было сделано по распоряжению солдатских и рабочих депутатов, то есть по указанию большевиков. Но Котовский тогда их не знал, ничего общего с ними не имел, они позднее его к себе пристегнули.

Он тогда, увидев на моем столе большой портрет великого князя, заговорил об этом вопросе сам:

Какую ошибку делает Временное правительство. Разве можно в то время, когда война не кончена, устранять от армии такого опытного, популярного, всеми в войсках любимого человека.

Это его подлинные слова. Что-то на большевика не похоже.

Мы с ним простились, и вскоре, уехав из Одессы сначала в Каменец-Подольск, потом в Могилев, потом в Москву, я забыла о нем».

Надежда Владимировна ошиблась. Уже с конца 1917 года Котовский пошел одним путем с большевиками.

А вот как о встрече Котовского и Надежды Владимировны писал в газете «Маленький Одесский листок» журналист Горелик в заметке «Г. Катовский у Н. В. Брусиловой» 19 марта 1917 года. Характерно, что в тексте статьи фамилия нашего героя неизменно пишется как «Катовский». Это заставляет подозревать, что журналист не слишком хорошо знал биографию Григория Ивановича, раз ошибся даже в написании его фамилии. В заметке говорилось: «Супруга главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта Н. В. Брусилова приняла вчера во дворце главнокомандующего на Николаевском бульваре знаменитого героя уголовных процессов, рыцаря большой дороги Григория Катовского. История этого трогательного визита такова.

Когда Катовский был приговорен Одесским военно-окружным судом к смертной казни за нападение и ограбление в степи, он решил подчиниться своей судьбе.

Не потому, что я упал духом или не мог найти способа бежать, - рассказывает этот сильный человек пишущему эти строки. - Я пришел к убеждению и сознанию, что все против меня. Обстоятельства создавались роковой силой, против которой я даже не хотел бороться. Началось моим нелепым арестом, - я попал глупо, как мальчишка. В тюрьме сидя, я провалился с записками, которые хотел тайно передать и которые говорили в суде против меня. И многие другие мелочи топили меня с фатальною неумолимостью.

Суд приговорил Катовского к повешению, и он был переведен в одесский тюремный замок, где находился на положении „смертника“.

18-го ноября 1916 года его вызвали в кабинет начальника тюрьмы. Начальник Перелешин, - ныне арестованный, - протянул ему со злобой бумагу и проворчал:

Вот вам замена. Распишитесь.

Это была бумага о том, что смертная казнь Григорию Катовскому заменена вечной каторгой. Возвращенный к жизни человек просил тюремщиков сказать ему, кто его помиловал, чьим заботам и хлопотам он обязан жизнью. Перелешин ответил, что кто-то его запрашивал, но что он ничего точно не знает.

Мартовские события раскрыли двери тюрьмы. Одни оттуда вышли навсегда, другие получили возможность отлучиться в город, видеть солнце и слышать свободные речи. В числе последних был и Григорий Катовский. И тут, на воле, он совершенно случайно узнал от корреспондента „Русского слова“ - кому он обязан жизнью. Это - Н. В. Брусилова. И Катовский решил пойти к ней и поблагодарить ее за то, что он, по ее милости, ходит в живых.

Вчера в 3 часа дня Катовский и корреспондент „Русского слова“ явились во дворец и были приняты Н. В. Брусиловой. Катовский, этот крепкий человек, переживший и суд, и каторгу, и смертный приговор, и жизнь в каменном мешке - предпоследнем обиталище „смертника“, заметно волновался. Здесь, в этих стенах, что-то делалось для спасения его жизни, тут решалась его судьба.

К Катовскому вышли Н. В. Брусилова и сестра ее Е. В. Желиховская. Катовский взял обеими руками протянутую ему Н. В. Брусиловой руку и крепко пожал ее. Он сказал, что глубоко сожалеет, что так поздно узнал, кому обязан своей жизнью. Н. В. Брусилова ответила, что счастлива тем, что ей удалось спасти хоть одну человеческую жизнь в эти скорбные дни, когда их гибнет так много. Н. В. Брусилова тут же рассказала Катовскому историю его помилования. Получив письмо Катовского, которое произвело на нее сильное впечатление, Н. В. написала своему супругу в Ставку подробное письмо о Катовском и просила смягчить его участь, указывая на то, что Катовский за всю свою бурную жизнь все же не пролил ни одной капли крови, не совершил ни одного убийства. Одновременно Н. В. Брусилова отправила письмо начальнику судной части при Ставке генералу Батогу. Ответ от генерала А. А. Брусилова получился очень скоро. Главнокомандующий писал, что он ознакомился с делом Катовского, убедился, что он действительно не убивал, и решил заменить ему смертную казнь вечной каторгой. Для человека, не пролившего чужой крови, всегда открыт, по мнению генерала, путь к исправлению.

Н. В. Брусилова рассказала Катовскому эти подробности, выразила свое удовлетворение деятельностью Катовского в тюрьме (о чем читала в газетах) и спросила - чем может ему помочь в будущем.

Катовский ответил, что личной жизни для него больше не существует. В эти дни освобождения народа он хочет жить для других, чтобы искупить свое прошлое. Его мечта - обратиться к обществу с призывом простить всех уголовников, нужно, чтобы наряду с амнистией, дарованной государством, преступники получили бы и прощение от общества. Нужно, чтобы общество, только что бывшее свидетелем всемирного чуда над нашей родиной, уверовало в то, что такое же чудо может случиться и с отверженными было людьми. Нужно их простить и смотреть на них, как на новых людей, родившихся после 27-го февраля. Помочь ему в этом деле своими содействиями и просил Катовский Н. В. Брусилову. Н. В. Брусилова внимательно выслушала Катовского, тронутая его словами, обещала свою помощь и просила его жить теперь новой и красивой жизнью».

И ведь угадала Надежда Владимировна! Новая жизнь Котовского действительно стала краше прежней. Особенно эффектно смотрелся он в роли красного комбрига в синей габардиновой гимнастерке, красной фуражке и красных штанах.

Вероятно, газетчики все-таки присочинили насчет того, что Котовский только при встрече узнал о роли супруги Брусилова в его избавлении от смертной казни. Ведь не мог же он забыть, что писал ей письмо. Хотя, конечно, о том, что именно Надежда Владимировна замедлила приведение в исполнение смертного приговора, он мог и не знать. И уж точно придумал Горелик (а точнее, рассказавший ему эту историю Котовский), что начальник тюрьмы не скрывал своей злобы по поводу помилования Котовского. Ведь, как мы знаем из письма Надежды Владимировны мужу, начальник тюрьмы верил в искренность раскаяния Котовского, а значит, полагал возможным его помилование.

В августе 1925 года Надежда Владимировна вспоминала, как удалось добиться отмены смертной казни для Котовского: «В прежнее время он был форменный разбойник, грабитель в Бессарабии, это все знали, и судился за грабежи, и преследовался правосудием за разбои. Он говорил мне и даже писал, что награбленным делился иногда не только со своей шайкой, но и с подвернувшейся беднотой, но насколько это верно, я судить не могу, хотя возможность этого вполне допускаю. Это был человек типа пушкинского Дубровского, не лишенный симпатичных сторон. По его словам, он был сын артиллерийского офицера в Бессарабии и с самых ранних лет не хотел систематично учиться, не хотел жить в городе, принадлежать своей семье, его тянули леса и поля, большие дороги, жизнь бродяги и впечатления воли и буйного ветра в степи. Живя в Одессе, я много слышала о нем, и мне он казался удалым молодчиной. Когда однажды в обществе я услышала в разговоре военных юристов, что Котовский опять попался и на этот раз „мы его держим крепко“, у меня невольно вырвались слова: „А я буду очень рада, если он опять удерет“. Мужчины засмеялись, а дамы были весьма шокированы и укоризненно на меня посмотрели.

Прошло несколько лет. Во время германской войны он сидел в одесской тюрьме, его судили, и, читая газеты, я видела, что на этот раз дело его действительно плохо. Он был приговорен к смертной казни через повешение.

В то время А. А. был главнокомандующим Ю-3, ему подчинены были двенадцать губерний. Я жила во дворце на бульваре и играла большую роль во всевозможных тыловых делах. Работы у меня (и по благотворительности, и по снабжению войск подарками и медикаментами, и санитарные поезда-бани, лазареты, госпиталя и приюты для детей и беженцев) было бесконечно много. (В то время, кроме моих прежних дел „братской и повсеместной помощи пострадавшим на войне солдатам и их семьям“, на мне лежали все дела склада государыни императрицы Александры Федоровны на Юго-Западном фронте. Я получала 60 тыс. рублей в месяц на это дело, и ответственность эта была мучительна.) У меня было три секретаря, и, несмотря на это, приходилось работать иногда целыми ночами. Как-то раз около полуночи я сидела за своим письменным столом, когда вошедшая горничная подала мне письмо со словами: „Это принес какой-то мальчишка из тюрьмы. Швейцар и дворники его гнали, а я гуляла с собачатами и согласилась взять письмо: уж очень он просил. Жизнь человека, говорит, от этого зависит“.

Хорошо сделали, что взяли письмо, - одобрила я ее.

Это письмо было от Котовского, длинное, обстоятельное, красноречивое. Я очень сожалею, что не сохранила хотя бы копии с него. Но минуты были сочтены, наутро его могли повесить. Он уже несколько дней тому назад написал мне это письмо, но его до меня не допускали. Он клялся, что лично никогда никого не убивал, а только дирижировал своей шайкой. Но ведь это то же самое. Кроме того, он умолял меня просить моего мужа помиловать его, отправить на фронт в самые опасные места, что он с радостью погибнет за Родину в бою с немцами, что в крайнем случае он умоляет его расстрелять, но не вешать, как собаку, что он сын офицера и такая позорная смерть для него ужасна.

Я читала это письмо и с жутким чувством сознавала, что в первый раз в жизни у меня в руках жизнь и смерть человека. Это была большая ответственность перед Богом, и мне очень жаль, что это письмо не сохранилось у меня, оно было приложено к делам военного прокурора на Юго-Западном фронте (С. А. Батога). Думать не было времени, нужно было действовать. Я перекрестилась и стала звонить в телефон генерал-губернатору Эбелову, градоначальнику Сосновскому, одесскому военному прокурору (не вспомню теперь его фамилии). Я умоляла задержать казнь Котовскому, дать мне возможность списаться с мужем. Надо мной смеялись, даже возмущенно говорили: „Охота вам беспокоить Алексея Алексеевича, на рассвете вздернут эту собаку Котовского и баста…“

Я удивляюсь вам всем, какие вы христиане. Мне тошно подумать, что человека „вздернут“, по вашему выражению, - возражала я.

Наконец мне все же удалось уговорить отложить казнь Котовского на несколько дней. Я облегченно вздохнула и стала писать письмо мужу. Едва я его кончила, как в комнату вошла опять моя горничная.

Тут жандарм едет курьером в штаб генерала. Очень боится опоздать на поезд, спешит. Но говорит, что, как обещал раз и навсегда генеральше, никак не может уехать с бумагами в штаб, не заглянув к вам.

Зовите его скорее сюда. (Господи! Я положительно увидела в этом совпадении руку Провидения.)

Вошел мой усатый приятель, звякнув шпорами.

Не прикажете ли чего передать Его Высокопревосходительству или братцу господину полковнику? Если что готово, а то мне до поезда полчаса осталось.

Готово, готово, милый мой, спасибо, что зашли, вот мы спасем с вами жизнь человеку, Господом дарованную, а мы не имеем права ее отнимать, - говорила я, безумно торопясь положить письмо в конверт, всунув туда же письмо Котовского. Руки у меня дрожали и голос тоже, и мой приятель унтер-офицер, вероятно, не все понял, что я бормотала, и был немало удивлен.

Отдайте в руки генералу, как только приедете, скажите Григорию, чтобы доложил о вас ему, это очень важно, и что я приказала как можно скорей в руки передать генералу.

Слушаюсь, будет исполнено, не сумлевайтесь. Ваше Высокопревосходительство.

И вот на другой же день к вечеру мне стало известно, что Алексей Алексеевич говорил по прямому телеграфному проводу с Одесским штабом и что он совсем отменил смертную казнь Котовскому и заменил ее каторжными работами. Спасибо Алексею Алексеевичу, он избавил меня от тяжелого впечатления казни человека, кто бы он ни был».

Если бы не расторопность Надежды Владимировны, Котовского могли бы казнить и слава героя Гражданской войны и легендарного красного комбрига его бы миновала. Остался бы Григорий Иванович лишь в памяти жителей Бессарабии и Одесчины как добрый разбойник и народный заступник.

У жены Брусилова сложилось впечатление, что после помилования Котовский начнет другую жизнь, будет помогать людям, а не причинять им страдания. Что ж, одна разительная перемена в Котовском после вынесения смертного приговора и последующей замены его каторгой действительно произошла. К чистой уголовщине он больше не вернулся. Впрочем, на это скорее повлиял не смертный приговор, а случившаяся вскоре Февральская революция. Все-таки Григорий Иванович не был обыкновенным бандитом-налетчиком, иначе не было бы у него столь необычной судьбы. В победившей революции Котовский увидел возможность реализации собственного анархического идеала. Но очень скоро пришел к выводу, что без сильной государственной организации его не осуществить. И стал убежденным государственником. Котовскому еще довелось вспомнить разбойничью молодость и знатно пограбить в Одессе. Но грабил он не столько буржуев, сколько белых и интервентов, а добычей на этот раз щедро делился не с бедняками, а с большевиками.

Из книги Лариса Рейснер автора Пржиборовская Галина

Глава 27 «ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ ИЛИ ОБВИНИТЕЛЬНЫЙ ПРИГОВОР?» Каждая строка, каждая страница русской революции скреплена загорелой матросской рукой. Лариса Рейснер С Алексеем Михайловичем Ремизовым Ларису Михайловну познакомил, вероятно, Александр Блок. Сохранились два

Из книги Как я стал переводчиком Сталина автора Бережков Валентин Михайлович

Смертный приговор Литвинову Поначалу меня удивило, что по мидовскому реестру китайская провинция Синьцзян выделена в особую единицу и ее курирует замнаркома Деканозов. Однако вскоре узнал, что эта провинция фактически управляется Москвой. В том, что так сложилось,

Из книги Сперанский автора Томсинов Владимир Алексеевич

Глава первая. «Я - бедный и слабый смертный» Всякой судит о счастии по своим понятиям. Понятия строятся опытом, временем, состоянием. Есть ли возможность понять будущее? Михаил Сперанский, сентябрь 1795 года В чем твое будущее? Спрашиваешь ли ты себя об этом иногда? Нет?

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь третья: Вотчина Хохрина автора

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

Смертный приговор в рассрочку Вечером, когда открылся магазин, я вместе со всеми пошла в очередь за пайкой. Когда подошла моя очередь, продавец Щукин сказал мне:- Для вас пайки нет! Хохрин вычеркнул вас из списка на получение хлеба.Я пошла в столовую, похлебала жидкую

автора

Глава шестьдесят восьмая. Приговор за приговором Последние симпатии интеллигенции к Хрущеву развеялись после разгрома им выставки в Манеже 1 декабря 1962 г. Власть сама себе набила морду 15 октября 1964 года на квартире Камила Икрамова мы отмечали день рождения

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

Глава шестьдесят восьмая. Приговор за приговором Последние симпатии интеллигенции к Хрущеву развеялись после разгрома им выставки в Манеже 1 декабря

Из книги Как я украл миллион. Исповедь раскаявшегося кардера автора Павлович Сергей Александрович

Глава 26 Приговор Следователь Макаревич, к его чести, выполнил все свои обещания и даже в нарушение всяких правил дал мне ознакомиться с сопроводительной запиской, которая прилагается к каждому уголовному делу и где перечислены все смягчающие и отягчающие вину

Из книги Белояннис автора Витин Михаил Григорьевич

СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР 15 ноября 1951 года последний день процесса. Зал суда переполнен. По-прежнему большинство из присутствующих - переодетые в штатское агенты секретной полиции. Присутствуют корреспонденты столичных газет и международных телеграфных агентств. Они спешно

Из книги Котовский автора Шмерплинг Владимир Григорьевич

Глава восьмая СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР Утром машина прибыла в Кишинев. Котовский без посторонней помощи вышел из автомобиля. На руках его гремели новые, специально сделанные для него, браслеты-наручники. Ноги были связаны веревкой. Его запыленный костюм защитного цвета был

Из книги Сталинским курсом автора Ильяшук Михаил Игнатьевич

Глава XXXVIII Приговор Шесть месяцев уже прошло с тех пор, как меня поместили в новосибирскую тюрьму. Следствие было закончено еще четыре месяца тому назад, то есть в августе 1941 года.Было начало 1942 года. Состав заключенных в камере к тому времени сильно изменился.

Из книги Поживши в ГУЛАГе. Сборник воспоминаний автора Лазарев В. М.

Глава 8 Переследствие. Второй приговор Путь до Омска был около суток. По прибытии в тюрьму меня кладет в тюремную больницу главврач санотдела ОМЗ (Отдел мест заключения) - доктор Крикорьянц. Лечение и питание (сразу же стал получать передачи из дома) в течение двух недель

Из книги Советские каторжанки автора Одолинская Нина Фоминична

Глава 10 Увязаю глубже. Приговор тройки Камера по малейшему поводу садилась на карцерный режим: 300 граммов хлеба, через день горячая пища - жидкая баланда - и лишение вывода в туалет. На прогулки уже не выводили из-за перегрузки тюрьмы.Продуктовые передачи и свидания были

Из книги Ярослав Домбровский автора Дьяков Владимир Анатольевич

Глава 2. СЛЕДСТВИЕ - СУД - ПРИГОВОР Мой следователь, некто Куркова - женщина в звании капитана, задавала вопросы сухо и беспристрастно. Записав мои ответы, давала прочесть и подписать. Я делала это почти автоматически. Скрывать мне было абсолютно нечего.Подробно

Из книги Я свидетельствую перед миром [История подпольного государства] автора Карский Ян

ГЛАВА ШЕСТАЯ ПРИГОВОР ВЫНЕСЕН, НО ОСУЖДЕННЫЙ… БЕЖАЛ Ночью с 22 на 23 января 1863 года в ряде населенных пунктов Царства Польского были совершены нападения на царские гарнизоны: польский народ вступил в вооруженную борьбу за свое освобождение. Восстание не было достаточно

Из книги автора

Глава XVIII Приговор Мы все трое стояли, безмолвно вглядывались друг в друга. Я считал, что сломать лед должен Люциан, и решил: если он, вопреки элементарной вежливости, будет молчать, то и я не раскрою рта. Однако тишина становилась все более гнетущей, и я уже хотел сказать

Котовский стал уникальным персонажем советской истории. Пожалуй, ни одному другому профессиональному преступнику не удавалось сделать в советской стране такой карьеры. Он проделал путь от обычного налётчика до командира корпуса, на его примере воспитывали советских детей. Котовский прочно вошёл в советский фольклор, став одним из самых узнаваемых персонажей войны, персонажем легенд и анекдотов. Лайф выяснил, как Котовскому удалось превратиться из бандита в уважаемого государственного деятеля.

Детство

Григорий Котовский родился в весьма обеспеченной семье в 1881 году. Его отец Иван Катовский (до революции его фамилия писалась через "а") работал механиком на винокуренном заводе очень богатого помещика из рода Манук-Беев. Когда ему было два года, умерла его мать. В пять лет маленький Григорий упал с крыши и на всю жизнь остался заикой.

Котовский не имел никаких оснований сетовать на непроходимую нужду в детстве. Хотя во всех биографиях, изданных уже после его смерти, сообщалось, что он вырос в крайней нужде, это лишь стандартный пропагандистский приём. Его отец неплохо зарабатывал. А после его смерти от туберкулёза активную роль в жизни Григория играл сам помещик Манук-Бей. Он хорошо относился к отцу Котовского и даже стал крёстным отцом мальчика.

Помещик взялся помочь Григорию устроиться в жизни. Он отправил его в Кишинёвское реальное училище. Но Котовский провёл там всего несколько месяцев. Он с детства отличался необузданным характером и постоянно ввязывался в драки. В конце концов за плохое поведение его исключили, и он вернулся обратно.

Тем временем его сестра вышла замуж за управляющего одного из местных заводов. С ним Григорий также не сошёлся характером и однажды набросился с кулаками. Манук-Бей всё ещё рассчитывал, что буйный нрав Григория - следствие переходного возраста. Он выхлопотал своему крёстному обучение в Кокорозенском училище, где готовили агрономов и виноделов. Помещик пообещал, что отправит Котовского в Германию на Высшие сельскохозяйственные курсы, если тот справится с учёбой. Через несколько лет Манук-Бей умер, не успев исполнить своё обещание.

В этом училище студенты жили на полном пансионе. И Котовский как будто взялся за ум. Пел в местном хоре, усиленно изучал немецкий язык. Сложности начались на практике. Перед получением диплома студенты обязаны были её пройти. Котовский завербовался к одному из помещиков, но вскоре был изгнан за кражу денег. Сам Котовский уверял, что имение обворовали, а деньги он не брал.

Тогда он завербовался к другому помещику, но и здесь не устоял перед соблазном и присвоил себе деньги, затем ударившись в бега. Правда, в советское время он уверял, что никаких денег не крал, а заступился за нещадно эксплуатируемых батраков и побил жестокого помещика, за что и был избит его слугами и выброшен в лесу.

После этого Котовский уже не мог наняться ни к одному помещику. Чтобы найти работу, он подделал рекомендательное письмо, но его обман был раскрыт, и он впервые оказался в тюрьме за подлог и кражу. Правда, очень скоро он был отпущен по причине "нервной болезни".

В тюрьме он познакомился с другой жизнью и проникся уважением к воровскому миру. Но профессиональным преступником он стал чуть позже.

Воровская жизнь

Попрощавшись с карьерой агронома, Котовский переменил несколько низкоквалифицированных работ. Трудился на пивоваренном заводе, затем на подённых работах. Некоторое время он занимался мелким криминалом. В 1905 году был призван в армию. В стране начиналась революция, и Котовский решил, что наступает его время. После драки с фельдфебелем он оказался на гауптвахте, откуда бежал.

Бежав из армии, Котовский сколотил банду. В то время он именовал себя Атаман Адский. Его профилем были налёты на богатые имения помещиков. Как правило, вооружённый Котовский просто заходил в имение и задушевно беседовал с помещиком, наведя на него пистолет. Но в некоторых случаях, когда было скучно или помещик попадался несговорчивый, он устраивал "иллюминации", т.е. поджигал дома. Грабил он не только имения, но и магазины, а также квартиры.

В советское время утверждалось, что все деньги Котовский раздавал бедным или же отсылал в Красный крест. Но это, разумеется, не так. Котовский действительно имел тягу к эффектным театральным жестам. Он мог приехать в село и рассыпать крестьянам заранее заготовленную мелочь. Или в пылу чувств дать какой-нибудь служанке несколько рублей, но не больше.

Когда в 1937 году готовилось издание книги про Котовского, были проведены поиски свидетелей его благодеяний. Удалось найти несколько человек, но по их рассказам речь действительно шла о мелочёвке в несколько рублей. Только одна служанка вспомнила, что Котовский при грабеже её патрона одарил её 30 рублями (месячная зарплата неквалифицированного чернорабочего, дворник получал больше). Впрочем, её рассказ можно поставить под сомнение. По её словам, он дал ей 30 рублей, чтобы купить лошадь и корову. Видимо, придумавший эту историю был не в курсе цен 1905 года. В те времена корова стоила около 50 рублей, а хороший конь и того дороже. Купить на 30 рублей и лошадь, и корову можно было с тем же успехом, что и сейчас за 10–15 тысяч рублей приобрести автомобиль.

Но даже в СССР не отрицалось, что Котовский вёл образ жизни, далёкий от аскетичного: "На собственном выезде, важно восседая в фаэтоне, появлялся Котовский в Кишинёве, останавливался в перворазрядных гостиницах, покупал первые места в театрах, посещал кондитерские и рестораны".

Крупные суммы уходили и на содержание полицейских. Легендарная неуловимость Котовского объяснялась двумя вещами. Во-первых, в стране шла революция, с повсеместными уличными боями, террором и экспроприациями. Правоохранителей элементарно не хватало. Во-вторых, Котовский завербовал большую часть местных полицейских.

Праздник непослушания продлился год. Когда ситуация стала выправляться, губернатор потребовал покончить с бандитизмом. Полицейские не захотели лишаться работы, так что с неуловимостью Котовского было покончено за несколько дней. В феврале 1906 года он оказался в тюрьме. Позднее осудили и подкупленных им полицейских.

Правда, большая часть его банды осталась на свободе и организовала ему побег, напав на охрану тюрьмы. Но неудачно: на помощь подоспели полицейские. Однако через несколько месяцев Котовский смог бежать. Его подельники при помощи некой женщины, выдававшей себя за дворянку-благотворительницу, сумели передать Котовскому сигареты с опиумом, которыми он угостил надзирателя. Уснувший охранник уже не смог помешать его побегу.

Но на свободе Котовский оставался около месяца. Уже в сентябре он вновь был пойман. Теперь его должны были судить за дезертирство и несколько десятков вооружённых налётов.

Каторга

На суде Котовский уверял, что все преступления совершал по политическим мотивам, а вовсе не уголовным (к политическим отношение в те времена было более мягким) и что он борец за права трудящихся.

В ожидании приговора в тюрьме Котовский с ходу решил получить вес, оспорив власть находившегося там криминального авторитета по фамилии Загари. В кровавой драке стенка на стенку Загари был убит одним из сторонников Котовского, чьё превосходство теперь никто не оспаривал.

Тем временем суд приговорил его к 12 годам каторги и он был этапирован в Сибирь. Котовский как будто смирился со своей участью и даже начал активно сотрудничать с администрацией. Ещё в тюрьме он, вспомнив молодость, стал петь в хоре. На каторге он завербовался на железнодорожные работы и даже продвинулся до десятника. Этим он надеялся заслужить амнистию, ходили слухи, что в честь 300-летия дома Романовых амнистию дадут всем.

Амнистию действительно дали, но только заключённым по политическим делам. А Котовский считался уголовником. Тогда он снова решил бежать. Позднее, уже в советское время, он уверял, что при побеге убил двух охранников, но это не так. В действительности каторга охранялась очень плохо, вокруг всё равно была зимняя тайга, и шансы беглецов были невелики. Котовский рискнул и уцелел.

Несколько дней он блуждал по тайге, пока не вышел к железной дороге. Некоторое время он приходил в себя, после чего перекрасил волосы (до революции он не брился налысо, но с возрастом стал терять волосы и начал сбривать их - так и появилась знаменитая лысина, ставшая его фирменным стилем) и на поездах добрался до Сызрани, где залёг на дно. Он сумел нелегальными путями раздобыть паспорт на чужое имя и перебивался случайными заработками. Вскоре его опознали и заключили в местную тюрьму, откуда он опять бежал.

Котовский вернулся в родные края и прятался у одной из своих сестёр. Теперь он сменил тактику и больше не являлся при полном параде к своим жертвам. Он ограничивался записками с требованием выплаты ему дани. Он вымогал деньги не только у помещиков, но и у фабрикантов и владельцев магазинов. Он также расширил ареал своей деятельности - помимо Бессарабии он начал "работать" и в богатой Одессе. Впрочем, в 1915 году он вновь вернулся к театрализованным налётам.

В молодости Котовский сделал себе под глазом воровскую наколку, но теперь, в целях конспирации, свёл её. Он достал паспорт на чужое имя и завербовался управляющим имения к одному из помещиков. Но слава Котовского к тому времени достигла такого размаха, что его портреты регулярно печатались в местных газетах. Очень скоро он был опознан и арестован. Он пытался скрыться от погони, но был ранен.

На этот раз Котовского за многочисленные преступления приговорили к смертной казни. Однако в Бессарабии действовало военное положение (шла Первая мировая) и все смертные приговоры в обязательном порядке утверждались военными. Приговор Котовскому должен был утвердить генерал Брусилов, командующий Юго-Западным фронтом.

Это и спасло Котовского. Он прознал, что супруга генерала, мадам Желиховская, - дама весьма необычная. Она была родственницей знаменитой Блаватской и страстно увлекалась теософией и оккультизмом, приобщив к этому даже мужа. Котовский из заключения написал ей страстное письмо, в котором называл себя "случайно павшим человеком", клялся, что на нём нет крови, и горячо уверял, что хочет исправить то зло, которое совершил, и пасть "за наше Великое Отечество". Котовский просил, чтобы его отправили на фронт.

Желиховская не устояла и начала обрабатывать мужа, прося "пощадить душу" столь необычного преступника. Брусилов поначалу отложил казнь, а затем заменил её пожизненной каторгой.

На свободе

Но через несколько дней произошла Февральская революция, которая освободила Котовского. Поначалу ему смягчили срок до 12 лет каторги, а уже в мае 1917 года он был отпущен. За Котовского ходатайствовали местные революционные деятели, а сам он отправил в Петроград телеграмму с просьбой зачислить его на фронт. В столице всем было не до Котовского, которого там толком не знали, поэтому оставили решение на усмотрение местных.

Питавший страсть к театральным поступкам, Котовский тут же устроил в Одессе аукцион, продав на нём свои кандалы и предметы одежды, и вскоре отбыл на фронт. В советских источниках сообщается, что Котовский отважно сражался с немцами и был награждён Георгиевским крестом. Но это неверно, на фронт он прибыл только в августе 1917 года, когда армия уже разложилась.

После революции Котовский попытался вернуться к прежнему ремеслу, сколотив отряд налётчиков, но обстановка быстро изменилась. Бессарабию заняли румынские войска, на Украину пришли немцы, а потом войска "Антанты". Котовский распустил свой отряд, выправил документы на новое имя и поселился в Одессе.

Он имел тесные связи с воровским подпольем в Одессе, которая до революции славилась как самый криминальный город империи. Весь 1918 год он занимался воровским промыслом.

После ухода французов в городе началась анархия. Короли воровского мира Одессы Япончик и Котовский вышли из подполья. Теперь их отряды грабили "убегавших буржуев". Люди Котовского даже сумели обчистить хранилище Госбанка. Ценностей было так много, что вывозили их на грузовиках.

В РККА

Вскоре город заняли большевики. В ту пору они ещё были слабы и рады любой помощи. Они активно шли на контакт и сотрудничество даже с матёрыми уголовниками. Например, в Сибири им удалось перевербовать в свою пользу знаменитого бандита Нестора Каландаришвили, который фактически руководил партизанским подпольем, а значительную часть партизан "дедушки Нестора" составляли уголовники.

В Одессе большевики взяли на службу и Япончика, и Котовского. Поскольку второй был образованнее и к тому же выдавал себя за революционера, ему поручили командовать бригадой. Япончику дали только полк, который входил в состав бригады Котовского.

И те и другие активно привлекали к службе своих приятелей из воровского мира. Правда, у Котовского эти люди служили на командных должностях, а рядовой состав бандитским не был, тогда как Япончик весь полк набрал исключительно из бандитов. Результат был предсказуем: ещё в процессе отправки полка Япончика на фронт все перепились и две трети личного состава дезертировало. А после первого же боя бежали и остальные. Большевикам пришлось устраивать карательную акцию, и они перебили почти всех своих ненадёжных товарищей по оружию.

Бригада Котовского в основном занималась проведением карательных акций против "зелёных" повстанцев, которые в изобилии водились в тех краях. Котовцы сражались с отрядами всевозможных батек и атаманов. Через несколько месяцев украинские территории заняли части Деникина, и котовцы оказались между петлюровцами и белыми. По тылам петлюровцев они вышли к Житомиру, где соединились с частями РККА.

К этому времени бригада Котовского была почти небоеспособна. Почти весь личный состав слёг с болезнями, и сам Котовский оказался в лазарете с воспалением лёгких. В 1920 году он наконец вступает в партию большевиков.

До конца 1921 года Котовский участвовал в основном в локальных операциях против "зелёных". Рассказы о героических подвигах и победах Котовского очень сильно преувеличены как им самим, так и последующей пропагандой. В действительности он не одерживал каких-то значимых побед в боях с основными противниками советской власти - петлюровцами и белыми. Да и не мог этого сделать: численность его бригады колебалась от 250 до 700 человек, всё же это была незначительная сила для полноценных боевых действий.

От петлюровцев он чудом унёс ноги, оказавшись в окружении. Однажды ему удалось пленить крупную группу белых офицеров, но только потому, что румыны не пропустили их через границу и те добровольно сдались. С отрядами Махно ему также не удалось справиться. Зато более удачно он действовал против небольших отрядов атаманов и батек. Все свои ордена Красного знамени он получил за действия против "зелёных".

Делец

За время службы Котовский близко познакомился с Михаилом Фрунзе, выходцем из молдаван. Фрунзе взлетел очень высоко и начал продвигать и Котовского. Его назначили командиром кавалерийского корпуса. Фрунзе, используя своё влияние, добился выделения из состава Украинской ССР молдавской автономии. В состав её центрального исполнительного комитета вошёл и Котовский, который был горячим сторонником автономизации. Тем временем начинается новая экономическая политика - частичный возврат к рыночным отношениям.

НЭП позволил Котовскому развернуться во всю ширь. Он начал заниматься бизнесом в промышленных масштабах. Он арендовал несколько сахарных заводов, а в своём корпусе развернул "военно-потребительскую кооперацию". Солдаты шили сапоги, одежду, Котовский это продавал. Потом начал строить мельницы, заниматься производством мяса на подсобных хозяйствах, выращивал хмель, открыл пивоваренные заводики.

В Умани, где базировался его корпус, Котовский стал полновластным хозяином. К нему, как к дону Корлеоне, шли жители окрестностей, чтобы он помог, рассудил, наказал и т.д. Конечно, Котовский к середине 20-х превратился в того самого буржуя, которых он всю жизнь грабил, но во времена НЭПа на это закрывали глаза. После политики военного коммунизма страна в буквальном смысле лежала в руинах и власть не могла своими силами восстановить хозяйство.

Котовский организовал бессарабскую сельскохозяйственную коммуну, в которой работали его ветераны. Обеспечивалась коммуна по высшему разряду, были даже верблюды.

Загадочная гибель

Амбиции Котовского росли. Теперь он задумался о политике. Вместе с Фрунзе ему удалось добиться создания Молдавской АССР, где он, судя по всему, планировал стать полновластным хозяином. Котовский даже передал на баланс автономии часть своих производств. Это был явно политический шаг (всё же нэпман во главе советской республики - это уже перебор). Фрунзе, ставший к тому времени наркомом обороны вместо Троцкого, активно продвигал Котовского.

6 августа 1925 года Котовский был застрелен во время отдыха на даче. Убийцу никто не видел. Подозреваемым оказался некий Мейер Зайдер - выходец из воровского подполья. До революции Зайдер держал в Одессе публичный дом и однажды спас жизнь Котовскому - тот уходил от погони и спрятался в его борделе. Затем Зайдер служил адъютантом Япончика в РККА, но после расправы над криминальным авторитетом и его людьми смог уцелеть. Несколько лет он скитался по России, перебиваясь случайными заработками. В начале 20-х он узнал, что Котовский очень хорошо устроился в Умани, и приехал к нему напомнить о долге.

Котовский Зайдера помнил и сразу же назначил его на должность начальника охраны на одном из своих сахарных заводов. Однако у Зайдера не было ни одного мотива убивать своего благодетеля. Котовский хорошо к нему относился, и сам Зайдер был очень рад денежной и непыльной работе. Во время следствия Зайдер нёс какую-то нелепицу, постоянно меняя показания, которые становились всё более абсурдными. То выяснялось, что он убил Котовского из ревности, то он случайно застрелил его в пылу драки, пытаясь разнять дерущегося с одним из гостей шефа, то заявил о том, что был обижен на Котовского за то, что тот его не повышал.

Зайдер получил удивительно мягкий приговор за убийство "героя революции" - всего 10 лет. При этом уже через два года он был освобождён. Вскоре его убили сподвижники Котовского ещё по воровскому миру. Убийство организовал один из ветеранов-котовцев, близкий друг самого Котовского и его помощник Григорий Вальдман - бывший профессиональный преступник-рецидивист и дезертир.

Интересно, что близкие родственники Котовского не верили в то, что убийцей был Зайдер, и уговаривали котовцев не мстить ему, так как он мог что-то знать о настоящем убийце. Кажется, даже советская власть не очень верила в виновность Зайдера. В вышедшей в 1937 году биографической книге, закрепившей легендарный образ Котовского, имя его убийцы вообще не называется. Сообщается лишь, что его убили "злейшие враги народа - троцкистские выродки -агенты иностранных разведок".

Но кто же убил Котовского на самом деле? Это загадка, которая вряд ли когда-либо будет разгадана. Нельзя исключить и того, что заказ на Котовского поступил сверху. В партии всегда с большим подозрением относились к излишне самостоятельным деятелям, которые примкнули к их рядам уже в ходе войны. Ярким свидетельством этому были Щорс и его ближайшие сподвижники, погибшие с интервалом в несколько дней при крайне странных обстоятельствах.

Перед своей гибелью Котовский явно демонстрировал политические амбиции. Фактически он уже начал политическую карьеру. Часть своих заводов передал на баланс республики, вошёл в состав ЦИК, его люди агитировали в деревнях за "молдавскую автономию". Котовский очень настойчиво ходатайствовал об увеличении партстажа. Он пытался добиться, чтобы членство в партии ему продлили с 1920 до 1917 года, уверяя, что уже тогда он фактически примкнул к большевикам. В этом ему было отказано.

Стоит отметить и загадочную смерть его покровителя Михаила Фрунзе, скончавшегося после рядовой операции всего через два месяца после Котовского.

Однако нет никаких данных в пользу того, что Котовский был убит по приказу Сталина, поскольку в 1925 году тот ещё не обладал всей полнотой власти - это как раз был год самой активной борьбы за власть между кремлёвскими группировками. В известной степени смерть Фрунзе была на руку Сталину, поскольку тот был скорее нейтральной и компромиссной фигурой. После его гибели Сталину удалось поставить во главе военного ведомства безоговорочно преданного ему Ворошилова.

Однако это лишь домыслы. Нельзя сбрасывать со счетов и криминальную версию. В окружении Котовского было немало профессиональных преступников.

Есть и куда более прозаическая версия гибели Котовского - пьяная драка. Перед тем как в очередной раз изменить показания, Зайдер утверждал, что в тот день на даче было шумное застолье. И Котовский что-то не поделил с одним из гостей. Завязалась драка. Зайдер, по его словам, пытался отобрать у дравшихся пистолет, за который они боролись, но в свалке случайно спустил курок. По понятным причинам такая нелепая смерть выглядела совсем негероической и противоречила образу легендарного героя войны.

Зайдера могли заставить изменить показания на более подобающие образу "героя-большевика", а взамен приговорили к более мягкому наказанию (два года в тюрьме фактически равнозначны наказанию за убийство по неосторожности). Впрочем, свидетели уверяли, что убийство точно произошло не за столом и убийцу никто из них не видел.

Вскоре после смерти Котовского начинается создание его культа. Поскольку мёртвый командир был уже неопасен с политической точки зрения, его можно было возвеличивать почти как Сталина и Ленина. К середине 30-х Котовский и Чапаев превращаются в таких легендарных фигур, что могло сложиться впечатление, будто именно эти двое со своими отрядами в одиночку выиграли Гражданскую войну.

На самом деле, с военной точки зрения вклад Котовского в победу весьма невелик. Тем не менее ему удалось стать одним из самых харизматичных и узнаваемых участников гражданской междоусобицы в России.

Родился Котовский в Молдавии, в небольшом селе Ганчешты. Его отцом был обрусевший поляк, инженер по образованию. Мать была русской. Кроме него в семье росло еще 5 детей.

Котовский рано лишился родителей. Воспитывал его крестный, хозяин поместья, в котором работал его отец Григорий Иванович Мирзоян, Манук-Бей. Именно Манук-Бей оплатил обучение Котовского в реальном училище и обещал юноше послать его учиться в Германию. К сожалению, план так и не был реализован. Манук-бей умер в 1902 году.

Лидер бессарабского преступного мира

Во время учебы Котовский близко сошелся с группой эсеров, пропитался духом революционных идей. С 1902 по 1904 год пытался работать по полученной агротехнической специальности, но его постоянно увольняли и даже несколько раз арестовывали. Постепенно он смог приобрести авторитет в преступном мире и сколотить свою банду, которая занималась мелким разбоем. В 1904 году был арестован и отправлен служить в армию в Житомир, но вскоре дезертировал со службы и вернулся к разбойной деятельности.

В 1906 год был арестован, бежал и снова попался, затем отправлен по этапу в Нерчинск. На каторге сумел добиться определенного положения и даже рассчитывал выйти по амнистии, но этого не произошло, поэтому в 1913 году он снова бежал и вернулся в Бессарабию.

С 1913 по 1915 год пытался вести нормальную жизнь, хотя и срывался от полиции, но потом снова вернулся к разбою, причем грабил теперь он не поместья, а конторы и банки.

В 1916 году его снова арестовали и приговорили к смертной казни, но он сумел добиться помилования, найдя защитников в лице генерала А. Брусилова. В 1917 году его освободили по личной просьбе главы Временного правительства А. Керенского.

Служба в армии

Сразу после освобождения Котовский был отправлен на Румынский фронт. Служил он храбро и даже был награжден Георгиевским крестом. На фронте он примкнул к левым эсерам и даже возглавлял один из многочисленных солдатских комитетов. После завершения боевых действии по распоряжению Временного правительства был отправлен наводить порядок в Кишинев.

Участник Гражданской войны

В 1918 году Котовский пытался бороться с иностранной интервенцией в Молдавии, а также воевал с белыми, после нескольких неудач бежал сначала на Донбасс, а потом в Одессу.

В Одессе он свёл знакомство с такими деятелями времен гражданской войны, как Нестор Махно и Мишка Япончик, причем с последним его связывали деловые отношения.

С 1919 года Котовский служил в Красной армии, воевал с Деникиным и Юденичем. 1920 году участвовал в боях против Петлюры в Украине, потом части под его командованием перебросили на польский фронт. После подписания мира с Польшей Котовский вновь оказался под Одессой, где воевал против Украинской Галицийской армии. После взятия Одессы он был направлен большевиками подавлять восстание антоновцев, затем махноцев.

Убийство

Котовский был убит в августе 1925 года Зайдером Мейером, возможно, приближенным Япончика. Но это не доказано.

Другие варианты биографии

Личная жизнь Котовского была очень бурной, но женат он был всего один раз на Ольге Петровне Шакиной. У них был единственный сын.
Котовский имел очень колоритную внешность (фото представлено), любил дорогую одежду и аксессуары. По воспоминаниям современников, при желании он легко мог выдать себя за аристократа.

В советское время вся страна знала имя героя Гражданской войны Григория Ивановича Котовского. Впрочем, гораздо чаще лихого кавалерийского командира называли «красным маршалом». Бесстрашный военачальник был награжден тремя орденами Красного Знамени, входил в Реввоенсовет и три ЦИКа -Союзный, Украинский и Молдавский. А вот его дореволюционная биография старательно замалчивалась по одной простой причине: с самой ранней юности Котовский был бандитом и разбойником. Хотя и очень необычным.

Совсем как Дубровский

Отпрыск дворянской фамилии Григорий Котовский был выставлен из реального училища за «вызывающее поведение». Сельскохозяйственную школу он оставил сам, когда умер его отец, и 16-летний юноша нанялся практикантом в богатое имение князя Кантакузина. В статного красавца и силача тут же влюбилась молодая княгиня, Котовский ответил ей взаимностью. О романе, разумеется, прознал князь. Расправа была скорой: Григория жестоко избили и бросили далеко в степи. Но мстительный Котовский вернулся: князя убил, имение спалил. Первый шаг, определивший его дальнейшую жизнь, был сделан.

Скрываясь в лесах, Котовский сколотил банду из отчаянных крестьянских парней и преступников, бежавших с каторги. Очень скоро о новоявленном Дубровском заговорила вся Бессарабия. Совершая налеты, Григорий вел себя как истинно благородный разбойник: старался никого не убивать, а награбленным нередко делился с крестьянами. Казалось, он занимался грабежами не из корысти, а ради острых ощущений. Отчасти так оно и было: Котовский обожал риск.

Однажды в Кишиневе, выдавая себя за херсонского помещика, Котовский попал на званый вечер к известному магнату Семиградову. Остроумный «херсонец» привлек к себе внимание всех собравшихся. И вот разговор зашел о Котовском. Хозяин стал хвастаться, что он сам справился бы с бандитом, попадись он ему на пути. С этой целью Семиградов постоянно носил заряженный пистолет, а ночью клал оружие под подушку.

В ту же ночь, когда гости разъехались, Котовский с двумя подручными бесшумно проник в квартиру магната и похитил множество дорогих вещей. А под подушку спящего хозяина, где лежал пистолет, ухитрился положить записку: «Не хвались, идучи на рать, а хвались, идучи с рати».

Нет смысла держать в тюрьме

Подобных подвигов в биографии Котовского было множество. Естественно, ловила его вся «полицейская рать». В конце концов атамана упрятали за решетку, но ненадолго. Очень скоро бегство из тюрем превратилось для него в своеобразное хобби. Фантастические, «нахальные», по его собственному определению, планы рождались в его голове, а потому очередной побег становился событием, о котором говорила вся Россия.

Как-то раз он придумал, как разоружить охрану, захватить тюрьму, вызвать и обезоружить конвойную команду, надеть их форму, после чего бежать всем «коллективом на поезде, инсценировав отправку большого этапа из Кишинева в Одессу. Вначале все шло по плану. Но несколько уголовников решили бежать отдельно от всех, перемахнули через стену, и наружная охрана открыла по ним огонь. Котовский забаррикадировался в тюремной башне и сдал оружие, лишь когда прибывший по его требованию губернатор дал слово: наказывать арестантов, пытавшихся бежать, никто не станет.

В другой раз Котовскому помогла романтическая связь с некой светской дамой: во время свидания та передала ему начиненные опиумом папиросы, дамский браунинг и веревку. Тем же вечером, когда угощенный папироской надзиратель уснул, Григорий перепилил решетку на окне и был таков…

Увы, на воле атаман погулял меньше месяца. Котовского заковали в кандалы и посадили в секретный каземат. Вскоре суд приговорил его к десяти годам каторжных работ. Будущий «красный-маршал» с усмешкой обещал, что вернется намного раньше, и слово свое сдержал.

Через два года он сбежал с каторги, еще четыре нелегально скитался по России. Осенью 1917 года вернулся в Бессарабию, по чужому паспорту устроился управляющим большим имением и зажил двойной жизнью. Днем образцово управлял хозяйством, а по ночам с вновь сколоченной бандой совершал налеты на имения. Но разбойничье счастье недолго: кишиневскому полицмейстеру удалось узнать, где скрывается неуловимый налетчик. На сей раз Котовского приговорили к смертной казни. И тут в России грянула революция. В Кишиневе и Одессе на защиту Котовского поднялась общественность. И Временное правительство… освободило «благородного разбойника», поскольку смертная казнь была отменена, а держать его в тюрьме не имело смысла — все равно убежит.

Что наша жизнь? Игра

Во время Гражданской войны Котовский сражался со всеми: с белыми, с румынами, с украинскими гетманцами. А потом неожиданно для всех махнул в Москву. В Кремле закрыли глаза на его бандитскую биографию, зато оценили смелость и лихую отвагу. Котовскому дали задание: нелегально проникнуть в Одессу, занятую белыми, и действовать там, поддерживая связь с большевистским подпольем.

Прибыв на место, Григорий Иванович набрал отряд в тридцать человек из уголовников вперемешку с коммунистами. Вскоре о нем заговорил весь город. Причина была проста: Котовский не только выполнял поставленную задачу, убивая белогвардейских контрразведчиков, полицейских агентов и провокаторов, но и совершал лихие налеты на банки и частников. При этом он проявлял поразительную изобретательность, появляясь переодетым то в офицера, то в дьякона, то в помещика. Улицы пестрели его портретами и сообщениями о вознаграждении за поимку, однако Котовского это не останавливало: грабежи продолжались днем и ночью.

Весной 1919 года бандитская вольница кончилась: в Одессу вступили красные. Зато началась карьера Котовского-кавалериста. Он лично подбирал лихих рубак среди красных партизан, белых казаков-деникинцев, военнопленных мадьяр, поляков и чехов. Командир знал нравы своих бойцов и разрешал им «грабануть» богатых, причем добыча шла в общую кассу кавалерийской бригады. Удача сопутствовала Котовскому: он стал командиром кавалерийской дивизии, а затем Второго конного корпуса.

Жизнь прославленного героя Гражданской войны оборвалась в ночь на 6 августа 1925 года. Он был убит возле своей дачи тремя выстрелами из маузера неким Зайдером, бывшим содержателем борделя, которого Григорий Иванович знал еще до революции. Кто стоял за этим убийством, осталось невыясненным. Но вдова говорила близким, что «у мужа было много врагов в Реввоенсовете и ГПУ».