Император тиберий биография. Тиберий: третий Цезарь, второй Август…

В 63 году до Рождества Христова знаменитый полководец Помпеи после кровопролитной трехмесячной войны, взяв приступом Иерусалим, подчинил Иудею Римской республике. Приказав разрушить стены Иерусалима и обложив евреев данью, он, тем не менее, оставил им политическую автономию. Однако чтобы ослабить покоренную страну, римляне разделили её на пять независимых областей.

В 37 году до Р.Х. одному из правителей евреев - Ироду Великому - удалось получить от римского сената царский титул. В течение сорока лет он управлял всей Палестиной. После смерти Ирода Великого в 4 году по Р.Х. император Август разделил страну между тремя его сыновьями: Архелай (4-6 гг.) получил во владение Иудею, Самарию и Идумею, Ирод Антипа (4-39 гг.) - Галилею и Перею, Филипп (4-34 гг.) - Трахонитиду с прилегающими к не

й областями. Но ни один из них не унаследовал царское достоинство отца. В 6 году Архелай за жестокое отношение с подданными был сослан Августом в Галлию, а его владения обращены в императорскую провинцию, которой стали управлять наместники в звании прокуратора.

Наместники Иудеи командовали войском, собирали налоги и выполняли функции судьи с правом вынесения смертных приговоров, что было запрещено синедриону. Прокураторы подчинялись непосредственно римским наместникам Сирии.

Прокуратор Понтий Пилат

Римское государство, формально уважая религиозные воззрения иудеев, тем не менее неоднократно пыталось внедрить свои языческие традиции в завоеванной стране. Одну из таких попыток связывают с именами Сеяна и Пилата, римскими чиновниками, жившими при императоре Тиберии (14-37 гг.).

Христос перед Пилатом. Михай Мункачи, 1881 год

Луций Элий Сеян достиг при Тиберии вершины власти. Он возглавлял отборную императорскую стражу - преторианскую гвардию, созданную ещё при Августе. Отряды преторианцев численностью до десяти тысяч человек при Сеяне стали основой столичного гарнизона, а сам он постепенно приобрел огромное влияние на императора и на весь ход государственных дел. Впрочем, некоторые утверждали, что Тиберий просто использовал жестокого и высокомерного Сеяна в своих интересах, с его помощью устраняя неугодных себе людей. Тем не менее, Сеян настолько увлекся властью, что возмечтал об императорском венце. И не только возмечтал, но даже кое-что предпринял для осуществления своего желания. Так, он продвигал верных себе людей на различные государственные должности. Одним из таких ставленников Сеяна был Понтий Пилат, получивший должность прокуратора Иудеи. Он стал пятым по счету правителем Иудеи и возглавлял её с 26 по 36 год.

Прибыв на место нового назначения, Пилат быстро понял, что как наместник обладает почти безграничной властью. Синедрион, напротив, к тому времени имел уже весьма ограниченные права и преимущественно занимался религиозными и судебными делами. Причем прокуратор мог свободно отменять его постановления. Даже первосвященника от имени императора назначал наместник. Таким положением Пилат не преминул воспользоваться. Вскоре он и его чиновники прославились неслыханными дотоле продажностью, алчностью и Жестокостью. Они разорили множество богатых семейств, а недовольных казнили без всякого следствия и суда. Сам же прокуратор среди этих бесчинств наслаждался жизнью на побережье Средиземного моря в городе Кесарии Палестинской. Здесь, в великолепном дворце Ирода Великого, находилась официальная резиденция римских наместников.

Царь Ирод строил Кесарию около двенадцати лет и свой окончательный вид она приобрела незадолго до рождества Христа. Для благоустройства города, воздвигнутого в честь императора Августа, царь денег не жалел. Была построена удобная и обширная гавань. Из белого мрамора возвели роскошные дворцы и общественные здания. На самом высоком холме вознесся храм Августа. Для увеселения народа был сооружен театр, а за городом построен огромный амфитеатр с видом на море. Подземная сеть канализационных каналов Кесарии поражала современников своей грандиозностью. Однако Ирод Великий, наверное, не мог и предположить, что плодами его строительной деятельности будут пользоваться не его наследники, а римские чиновники.

Именно отсюда, из Кесарии, однажды Пилат приказал своим войскам отправиться на зимние квартиры в Иерусалим. Командиру отряда одновременно с приказом о передислокации было отдано распоряжение тайно внести в иудейскую столицу римские знамена. В то время они представляли собой шесты, украшенные сверху фигурами орлов, под которыми на древке прикреплялись металлические диски с портретами императора и полководцев. Приказ Пилата был политическим шагом, направленным на противопоставление власти Рима религиозному еврейскому закону, который строжайше запрещал изображать в каком бы то ни было виде людей и животных. Израильский народ жил в окружении язычников, поклонявшихся идолам, и этот запрет пресекал заимствование евреями чуждых обычаев. Конечно, в оккупированной римлянами Палестине это правило почти повсеместно нарушалось, так как завоеватели во многие города внесли статуи своих богов, картины, языческую символику. Однако в духовном центре Израиля - в Иерусалиме - древний запрет строжайше соблюдался. Даже гордые римские легионы входили в городские ворота, предварительно сняв со своих боевых штандартов всё, что раздражало иудеев.

Римский отряд вошел в город ночью. Жители Иерусалима, проснувшись утром и увидев на своих улицах ненавистные изображения императора, пришли в ярость. Горожане были готовы растерзать язычников, осквернивших Святой Город, но, боясь возмездия, бросились с челобитной в Кесарию. По дороге они увлекли за собой несметное количество мирно трудившихся сельских жителей. Безмятежно дремавшая Кесария встретила это орущее, ревущее, клокочущее человеческое море с легким удивлением и неподдельным интересом.

Сейчас нельзя точно установить истину, но у современников существовало устойчивое мнение, что Пилат довел евреев до исступления, исполняя инструкции Сеяна, который хотел во что бы то ни стало утвердить культ императора в Иерусалиме. Впрочем, многие приписывали предпринятую акцию лично Пилату, с наслаждением творившему иудеям разные пакости. Как бы там ни было, но нашествие правоверных евреев совершенно расстроило светскую жизнь провинциального центра. Получив отказ в удовлетворении своих требований, все иудеи бросились на землю перед резиденцией прокуратора и в таком положении находились пять суток, своими непрерывными стенаниями досаждая кесарийцам. На шестой день Пилат не выдержал и решил как следует проучить возмутителей спокойствия. Их собрали на большой площади якобы для обсуждения проблемы и вынесения справедливого решения. Однако вместо взвешенных речей остолбеневшие иудеи услышали отрывистые команды на латинском языке и воочию увидели знаменитые боевые построения римских легионеров, которые в мгновение ока окружили их тройным кольцом. Пилат взошел на специально приготовленный помост и объявил, что отныне императорские изображения будут находиться в Иерусалиме, а все недовольные подвергнутся наказанию. Гул возмущения заглушил последние слова наместника, и собравшиеся начали в резкой форме выражать свое негодование. Пилат подал рукой знак, и воины с грозным видом обнажили мечи. Наступила кладбищенская тишина, на фоне которой отчетливо прозвучали слова Пилата о том, что каждый, кто быстро не уберется из Кесарии, будет изрублен на мелкие куски прославленным римским мечом. И здесь произошло нечто, не уложившееся в воображение прокуратора: иудеи, словно по уговору, как один, упали перед ним на землю, обнажили свои шеи и закричали:
- Убей нас, но божественный закон мы не переступим.

Пилат смешался и, чтобы скрыть смущение, поспешно удалился. Вскоре он отдал приказ убрать знамена из Иерусалима и принести их назад в Кесарию. Конфликт был улажен. Однако это было не последнее оскорбление Пилатом религиозных чувств иудеев.

Император Тиберий и Мария Магдалина

Император Тиберий

Император Тиберий управлял Римским государством 23 года. Именно во время его правления Господь наш Иисус Христос проповедовал, творил чудеса, принял крестную смерть, воскрес и вознесся на Небеса. В последние годы жизни императора Церковь была сосредоточена в основном в Иерусалиме, но некоторые ученики Христа уже сеяли евангельские семена и за пределами Святого Града. Так, мироносица Мария Магдалина, первая увидевшая воскресшего Господа, отправилась с проповедью в Италию. Марию Магдалину в путешествии сопровождали её подруги Марфа и Мария, сестры Лазаря Четверодневного. Кроме проповеди Евангелия, ученицы Христа желали сообщить Тиберию о событиях, происшедших в Иерусалиме, на краю его огромной империи.

Несмотря на трудности, в Риме женщинам удалось приблизиться к престарелому властителю. Мария Магдалина, улучив удобный момент, протянула императору яйцо, выкрашенное в красный цвет, и сказала:
- Христос воскрес!

Тиберий был знаком с восточным обычаем преподносить в праздники или в знак почтения дары с символическим значением. Увидев перед собой простолюдинку с востока, он проявил снисхождение к её непосредственному поступку и спросил, что означают её дар и приветствие.

Мария объяснила: яйцо символизирует воскресение Иисуса Христа и будущее воскресение умерших. Как птенец, сбросив скорлупу, начинает новое существование, так человек, уверовавший во Христа, стряхнет с себя оковы смерти и возродится для вечной жизни. Красный же цвет яйца напоминает о крови Иисуса, пролитой ради спасения людей.

Тиберию понравился ответ женщины, и он, к удивлению своих приближенных, с интересом стал слушать её рассказ. Проповедница вдохновенно поведала императору о жизни и учении Иисуса Христа. Она с горечью рассказала о том, как Он был оклеветан синедрионом и распят по приказу прокуратора Понтия Пилата. Восторженно Мария сообщила о воскресении Иисуса и о Его явлении сначала ей, а затем многим верующим в Него.

Император Тиберий прожил долгую, бурную жизнь. Опытный полководец и распущенный сластолюбец, выдающийся государственный деятель и циничный интриган, он совмещал в своей душе и доблесть, и пороки Рима. Простота и искренность женщины из далекой провинции тронули его иссохшее сердце, и в нем что-то пробудилось и всколыхнулось от соприкосновения с её пламенной верой.

Послание Пилата

Друзья сообщили Пилату, что какие-то ходоки из Иерусалима беседовали с императором. Говорили о неком Христе и жаловались на прокуратора за то, что он незаконно осудил на смерть невиновного. Пилат призадумался: какую позицию занять? Синедрион из-за религиозных разногласий ненавидел Иисуса, теперь преследует Его учеников. Гонения идут под прикрытием обвинений Христа и Его последователей в противлении императорской власти.

Однако учение Иисуса, без сомнения, далекое от политики, распространяется и приобретает множество сторонников среди иудеев. Конечно, пусть евреи сами разбираются в своих религиозных проблемах, но ведь старейшинам удалось втянуть в эти споры его, прокуратора, а последователи Иисуса начали и, наверное, не перестанут жаловаться на него императору. Тиберий хитер и жесток, он внимательно наблюдает за деятельностью провинциальных чиновников. В такой ситуации будет лучше самому довести до сведения императора все, что известно о Христе.

Римские чиновники сообщали императору обо всех важных событиях из жизни вверенных им областей. Поэтому Понтий Пилат в своем послании уведомил Тиберия, что считает необходимым рассказать об Иисусе из Назарета. Он написал о совершенных Им чудесных исцелениях больных, увечных и о воскрешении умерших. Иудейская знать, однако, возненавидела Чудотворца и подняла против Него народное возмущение. Чтобы избежать беспорядков, он, Понтий Пилат, был вынужден отдать Иисуса в руки фанатиков, хотя вины в Его действиях не находил. В настоящее время по всей Палестине идет молва о воскресении Иисуса и многие уверовали в Него как в Бога.

Тиберий, прочитав донесение прокуратора, вспомнил иудейку, которая обо всем этом ему уже рассказывала. Только её речь, в отличие от холодного, канцелярского тона послания, была исполнена духовного огня и живой веры. Да, видимо, на Востоке новое учение распространяется очень интенсивно, если прокуратор считает необходимым информировать о нем специальным рапортом.

Император ещё раз внимательно прочел послание Пилата, и его впечатление от встречи с Марией Магдалиной усилилось. Всё, что он услышал и прочитал об Иисусе Христе, ему очень понравилось. Тиберий решил включить Иисуса в пантеон римских богов. На заседании сената он внес соответствующее предложение, но неожиданно встретил сопротивление со стороны сенаторов.

Когда-то всесильный сенат во время правления Тиберия окончательно утратил былую власть. Он стал местом, где почти автоматически получали правовой статус решения, принятые единолично императором. Однако в ведении сената ещё оставались некоторые второстепенные государственные функции. Потомки древних патрицианских родов, заседавшие в сенате, тяготились ролью безмолвных статистов и иногда позволяли себе, впрочем очень тактично, напоминать императору о своем присутствии.

На этот раз Тиберию верноподданно доложили, что по закону кандидатура нового бога должна получить одобрение сенаторов путем голосования, но они не могут приступить к этой процедуре, так как предварительно не рассматривали данный вопрос. Патриции удовлетворили собственное самолюбие, дав понять императору, что он, хотя немного, но зависит от них. Тиберий обиделся, и сенаторы не дождались от него просьбы обсудить его предложение. Как отметил известный христианский писатель II-III вв. Тертуллиан в своей «Апологетике», «Тиберий остался при своем мнении и угрожал смертью тем, кто доносил на христиан». Евсевий Памфил, находя в действиях императора высший смысл, объясняет их с духовной точки зрения: «Небесный Промысл заронил в него эту мысль с особой Целью, чтобы Евангельское слово вначале беспрепятственно прошло по всей земле»(18).

Только на короткое время; но скорбь о пороках и несчастиях его собственной семьи терзала его беспрестанно. Август был женат три раза, но имел только одну дочь, Юлию , от своей второй супруги Скрибонии. Юлия, которая с самой ранней молодости, предалась ужасному разврату и с годами все более и более отбрасывала от себя всякий стыд, нравственность и приличие, – была в первый раз замужем за Марком Марцеллом , сыном благородной Октавии, от первого брака её с Гаем Марцеллом. Зять и племянник Октавиана Августа был, кажется, такого же характера, как и его мать, и все окружавшие любили молодого человека так же, как и ее. Август назначил его своим преемником, но Марцелл (23 г. до Р. Х.) умер преждевременною смертью, не оставив после себя наследников. Потом Август женился в третий раз, на властолюбивой Ливии , вдове Тиберия Клавдия Нерона. Ливия употребляла всевозможные происки, чтобы постановить во главе войска и государственного управления своих сыновей от первого брака, Тиберия и Друза . Искусная интриганка, она хорошо понимала, как управлять своим супругом, не показывая вида, что вмешивается в правительственные дела. Ливия не только безропотно сносила частые неверности своего мужа, но иногда, чтобы вернее воспользоваться его слабостями, даже помогала ему своим влиянием на женщин. Она скоро достигла своей цели: мы уже видели, какие высокие места занимали в войске её сыновья; во всяком военном предприятии, во всяком значительном государственном деле, Друз и Тиберий пользовались предпочтением пред всеми.

Император Тиберий. Бюст

Но вообще, как бы ни было велико влияние Ливии на Августа, император должно быть хорошо знал характер своих пасынков и только в крайности решился назначить их своими наследниками. По смерти Марцелла, он предпочел им своего друга Агриппу, которому был обязан победой, и которого еще прежде осыпал всевозможными милостями. Женив его на вдове Марцелла, он смотрел на него, как на своего будущего преемника. Но Агриппа, имевший от. Юлии трех сыновей и двух дочерей, умер (в 12 г. до р. X.), и тогда Тиберий, любимый сын Ливии, стал являться везде, где обстоятельства требовали присутствия полномочного представителя императора. Наконец, за него выдали и Юлию; надежда Ливии видеть его наследником престола была, таким образом, близка к осуществлению, но снова рушилась, когда старшие сыновья, Агриппы, Гай и Луций Цезарь, достигли возраста, позволявшего им принять участие в общественных делах. К несчастию, оба молодые человека не имели никаких военных талантов, и кроме того, рано испорченные дурным воспитанием своей развратной матери и придворной лестью, не показывали ни малейших способностей к государственным занятиям. Несмотря на это, смерть их была несчастием для всего мира, потому что Октавиан Август принужден был передать тогда свое императорское господство самой страшной личности из своего семейства, Тиберию. Печальная хроника того времени утверждает, что Ливия избавилась от внуков ядом. Как бы ни было, Тиберий был усыновлен Августом и объявлен наследником императорского трона, с обязанностью, в свою очередь, усыновить и принять в соправители своего племянника , сына Друза. Зато Августу вскоре пришлось удалить единственного из оставшихся в живых родных внуков, сына Агриппы и Юлии, Агриппу Постума , родившегося уже после смерти отца. Хотя этот молодой человек и был усыновлен Августом, но скоро выказал такие дикие и животные наклонности и вдался в такой необузданный разврат, что дед должен был сослать его на один пустынный остров Средиземного моря. Вскоре после того, император был принужден удалить из Рима и мать его. За свой в высшей степени развратный образ жизни, она была сослана на маленький островок, близ кампанского берега. Август уж не видал более Юлии, которая умерла в нищете, вскоре после восшествия на престол своего третьего супруга.

Начало правления Тиберия

В 14 г. по Р. Х. семидесятилетний Август умер, оставив своему пасынку Тиберию империю, составленную из самых разнородных частей. К несчастию, он не сделал из неё здорового политического организма, направив его на законный путь изданием конституции. Уже само господство Августа было ближе к настоящей деспотии, ищущей расположения низких льстецов и черни и опирающейся на войско, чем к истинной монархии, сила которой заключается в самом народе. Все основывалось на личности государя, и эта-то главная черта характера новой формы правления обнаружилась со всеми своими недостатками и ужасами, когда по смерти Августа власть перешла в руки императора Тиберия – человека, преобладающими качествами которого были зависть, робость, чувственность и жестокость. Римские остряки говорили, что Август нарочно выбрал этого человека своим наследником для того, чтобы кротость его собственного правления выступила еще рельефнее в сравнении с жестокой тиранией Тиберия. Верить без доказательств чему-нибудь подобному могут только мизантропы, да и вообще утверждать что-нибудь, не имея положительных оснований, есть признак превратного и больного рассудка. В назначении Тиберия мы скорее готовы видеть дело Ливии. Принудив же своего преемника усыновить Германика, Август по крайней мере, хоть на короткое время после своей смерти защитил мир от ужасных последствий бешеного характера тирана.

Римский ауреус. Справа - Тиберий, слева - его мать, Ливия

Император Тиберий, царствовавший в 14–37 г. по Р. Х., был человек мрачного характера, склонный к жестокости и деспотизму. Кроме того, по своим отношениям к Августу, он с ранней молодости привык к такому притворству, каким обладали весьма немногие государи. Он никогда не давал заметить, чего ему хочется, а слова и жесты его говорили скорее совершенно противоположное тому, что гнездилось в его душе. Тиберий всегда поступал дружелюбно с теми, кого ненавидел, и был суров и холоден с теми, кто ему нравился. Тех, кто его отгадывал, он преследовал и ненавидел, и многие во время его царствования были казнены только потому, что поняли и разгадали его. И первым правительственным делом Тиберия была хитрость и притворство. Тотчас по смерти Августа он призвал к себе императорскую гвардию, отдавал войскам приказания как император, приказал умертвить Агриппу Постума, как опасного соперника, и несмотря на то, перед собранием сената показал вид, что не хочет принимать власти, а созвал сенаторов только для того, чтобы прочесть им завещание Августа и посоветоваться с ними о почестях, какие следуют воздать умершему. Когда Август, приговором сената, был признан богом и погребен со всевозможным великолепием, Тиберий поцеремонился еще некоторое время, говоря, что не считает себя способным взять на себя тягостную обязанность правителя, и только после формальных просьб сената принял сан императора.

Тиберий и Германик

Первые восемь лет правления императора Тиберия были вообще довольно кротки и справедливы, потому что боязнь пред Германиком удерживала в известных границах его ненависть к людям. Он должен был опасаться своего племянника – тем более, что тот стоял во главе восьми легионов, порученных ему Августом для завоевания Германии, а войско так любило своего храброго вождя, что тотчас по известии о кончине Августа просило его принять сан императора. Хотя Германик и отклонил это предложение, но Тиберий тем более должен был остерегаться, чтобы не подать повода к неудовольствию, что Германик имел блестящий успех в Германии , а уважение к нему народа и солдат возрастало все более и более. Поэтому Тиберий в первые годы своего царствования исполнял все обязанности мудрого правителя. Он облегчил налоги и отклонил сделанное ему предложение ввести новые подати, сказав, что «добрый пастух должен стричь своих овец, а не драть с них кожу». Тиберий устранил из сената жалких льстецов, которых там было множество; запретил приветственные речи с необыкновенным в Риме титулом государя, и иногда терпеливо сносил ропот некоторых сенаторов, объявляя всенародно, что в свободном сенате должно быть свободно и слово. Он принимал приглашения римских вельмож, отдавал им визиты и вообще во всех поступках не выказывался не только деспотом, но даже и императором.

Но на деле все усилия Тиберия с самого начала были направлены к тому, чтобы под благовидным предлогом удалить Германика от его германских легионов. Тиберий счел это возможным в 17 г. по Р. Х., когда германская война, стоившая уже много людей и денег, не принесла, кроме славы, ни малейшей выгоды. Он отозвал своего племянника в Рим, устроил ему блестящий триумф, и потом в качестве главнокомандующего послал его на Восток. Германик в продолжение двух лет вел там славную войну с пограничными народами, но был несколько раз оскорблён римским наместником Сирии, и наконец отравлен им (в 19 г. по Р. Х.). Над убийцей его было наряжено следствие, но обвиняемый, видя, что Тиберий хочет выдать его, лишил себя жизни, а может, был убит и по секретному приказанию самого императора.

Тиберий и временщик Сеян

С этого времени настоящий характер императора Тиберия начал обозначаться все яснее; гнусность теснившихся вокруг него людей делает его все отважнее в исполнении задуманных им преступлений, пока в 23 году по Р. Х. не становится его любимцем Сеян , который наконец и превращает его в совершеннейшего тирана. Сеян, сын Сея Страбона, командовавшего при Августе гвардией, принадлежал к сословию всадников. Усмирением чрезвычайно опасного восстания паннонских легионов, он вошел в милость к Тиберию и по смерти отца сделался префектом преторианцев или начальником гвардии. Первым его распоряжением по вступлении в новую должность была перемена постоянной квартиры преторианцев, что имело весьма важные последствия. При Августе караулы в Риме содержались только тремя когортами преторианцев и небольшим отрядом германцев и испанцев, а большая часть гвардии была размещена по всей Италии, По предложению Сеяна, Тиберий собрал всю гвардию в Риме и вместе с отрядами, находившимися уже в столице, расположил ее в укрепленном лагере у ворот Рима. Он воспользовался тем предлогом, что иначе солдат трудно было бы собрать даже в случае крайней необходимости, и что от сношений с городскими жителями они бы испортились. Мера эта имела решительное влияние на судьбу всего государства, потому что, изменив отношения преторианцев и их начальников к государю и к гражданам, поставила императора в зависимость от своей гвардии и сделала её командира вторым лицом в государстве.

С этих пор правление Тиберия делается совершенно, деспотическим и военным. Он уже не скрывался ни перед кем, а временщик Сеян являлся послушным и способным орудием всех его замыслов. Жестокие преследования и кровавые казни совершались ежедневно; каждый, возбуждавший подозрение, изгонялся или осуждался на казнь. Угрызения совести и тоска преследовали тирана Тиберия среди его занятий, составлявших его развлечения; он подозревал всех: свое семейство, лучших писателей своего времени, и все благородное и доброе. Сеян мастерски поддерживал этот тайный страх своего государя и не давал ему уклоняться от однажды избранного пути. Но ни Сеян, ни Тиберий не были настоящими изобретателями этой ужасной правительственной системы, которая была введена тогда в первый раз и которой потом подражали все жестокие императоры. Она была скорее естественным следствием нравственного состояния поколения, представителями которого были Тиберий и Сеян. Разврат, роскошь и праздность сделались единственною целью жизни большей части римлян: все лучшие стремления, все высшие побуждения были приносимы ей в жертву. Сенаторы уже с самого начала своею низкою лестью показали императору, что они готовы терпеть всевозможный деспотизм, и осыпали его такими великими почестями, что он сам однажды заметил им с насмешкой, что лучше бы они подождали конца его царствования, прежде чем решиться воздавать ему такие необыкновенные почести! Таким образом, тогда, как и всегда, мерзость и ничтожество управляемых вызвало и сделало возможной эту ужасную тиранию правителя. Император Тиберий и его временщик не могли бы так страшно злоупотреблять своею властью, если бы не имели дела с расслабленным, безнравственным, трусливым и малодушным поколением.

Только совершенное растление, ничтожество и низость римлян были виною того, что в царствование Тиберия люди сделали настоящее ремесло из шпионства, оговоров и доносов, и что это печальное занятие развивалось все более и более при последующих правительствах, отравляя собою все жизненные соки государства. В самом деле, едва во второй год царствования Тиберия Роман Гиспон, бедняк из низшего слоя черни, успел приобрести богатство и влияние ложными наговорами и своим примером указал бесчисленному множеству других доносчиков дорогу к богатству и знатности, как наговоры и ложные доносы стали делаться все чаще и чаще, и каждый заслуженный или высокопоставленный человек более и более подвергался опасности по мере того, как увеличивалось моральное растление римского общества. Таким образом, не тираны, вроде Сеяна, которые с легкой руки Тиберия начали господствовать над империей, растлили нравы и нравственность римского мира, а скорее сами они сделались такими под его влиянием. Конечно, и здесь, как и во всем, было взаимодействие, и такой лицемерный, неспособный ни к чему хорошему правитель, как Тиберий, должен был действовать чрезвычайно пагубно на поколение, которое принесло в жертву самому презренному себялюбию все благороднейшие стремления сердца и великие воспоминания прошлого и не только терпело всякую низость, но добровольно вызывалось на нее.

С прекращением общественной жизни разврат стал делать быстрые успехи, а введение военного деспотизма, преследование всего лучшего и господство мрачного насилия все более и более погружало римский мир в чувственные наслаждения и разврат, достигшие в эпоху императоров высшей степени. Вообще примером своего собственного распутства император Тиберий имел чрезвычайно вредное влияние на нравы. В первые лучшие годы своего царствования он старался еще обуздывать овладевавшую им страсть к наслаждениям. Но с появлением на сцену временщика Сеяна он сам, со дня на день, все более и более предавался чувственным наслаждениям, хотя был уже в том возрасте, когда человек обыкновенно старается укрощать свои страсти. Собственная натура Тиберия, на которую все прекрасное, доброе и благородное не имело решительно никакого влияния, и интерес тех, которые или хотели подделаться к нему из корысти и жажды к удовольствиям, или, как Сеян, управлять им посредством его же страстей, влекли императора к его позорному разврату.

Мастерски пользуясь слабостями императора, Сеян получил такую власть над скрытным и недоверчивым Тиберием, что историк Тацит объясняет это чудом, приписывая его не столько искусству этого проныры, сколько гневу богов на Рим. Ловкий начальник гвардии всеми силами старался упрочить за собою захваченную власть и с этою целью посредством яда избавился от сына Тиберия, пробудил в душе тирана недоверчивость к членам его собственного семейства и уговорил его изгнать некоторых родственников. В 29 году Сеяну удалось даже уговорить Тиберия удалиться из Рима; таким образом, влиянию его открылся полный простор. По другим известиям, император Тиберий оставил столицу добровольно, желая скрыть от толпы свой позорный образ жизни, или стыдясь показывать народу свою особу, изнуренную сладострастием: под старость он сделался сутуловат и худ, и совершенно потерял волосы, лицо же его было изрыто морщинами и очень часто обкладывалось все пластырями. Но известие это не вполне согласуется с тем, что говорят другие историки о наружности Тиберия. Оставив Рим, император путешествовал некоторое время по Кампании, а потом удалился на островок Капри, который обещал ему много наслаждений своей теплой зимой и прохладным летом, и кроме того своими неприступными берегами обеспечивал его от всяких нападений. Здесь он предался самым позорным и неестественным забавам, в то время как Сеян, в качестве наместника императора Тиберия, заботился об исполнении его зверских предписаний и совершал такие же жестокости для упрочения своего, собственного могущества. Сеян преследовал во всей Италии всех лиц, принадлежавших к императорской фамилии или каким-нибудь образом старавшихся возбудить народ против него или против тирана; ничтожный сенат был только послушным орудием его замыслов. Окружив всякого сколько-нибудь уважаемого человека шпионами, Сеян постоянно поддерживал недоверчивость и боязнь императора; тот же, кого он держал как будто в плену, воздавал ему всякого рода почести, так что наконец, по выражению одного древнего историка, казалось, что временщик Сеян был императором, а Тиберий владетелем одного острова Капри.

Остатки виллы Тиберия на Капри

Сеян уже чувствовал себя столь сильным, что стал помышлять о том, как бы самому сделаться императором. Уже в храмах, на площадях и во многих частных домах можно было видеть его статуи подле изображений царствующей фамилии, как вдруг Тиберий охладел к нему. Император, который в последние годы своей жизни почти всегда был пьян, однажды, – или сам в минуту трезвости увидел, куда он зашел, или был испуган просьбою Сеяна выдать за него императорскую принцессу, открывшую ему настоящие намерения временщика, или наконец предостережен вдовою его брата Друза, передавшей ему записку. Как бы то ни было, император Тиберий тотчас же решился умертвить своего наперсника и полномочного министра. Для этого он употребил все уловки своего притворства. То он обращался с Сеяном по дружески, подавая ему надежду согласиться на желаемый им брак, и таким образом удерживал от всякого решительного шага человека, сделавшегося сильным и любимого солдатами; то писал ему, что он при смерти, и непременно хочет вернуться в Рим; то покровительствовал креатурам Сеяна, то отвергал его предложения и выказывал к нему знаки немилости.

Наконец, приказав одному из своих наперсников, Макрону , которого он уже наперед прочил на место префекта гвардии, арестовать Сеяна, он действовал так осторожно, что ни один восточный деспот, приказывающий казнить своего визиря, не мог бы поступить хитрее Тиберия. Так как трибунат , перенесением верховной власти народа на особу императора, получил гораздо большее значение чем прежде, то Сеян был заманен в сенат ложным известием, что сенаторы, по приказанию Тиберия, должны передать ему достоинство трибуна. В то же время Макрон, показав преторианцам, стоявшим на страже у здания сената, приказ Тиберия о назначении его, Макрона, префектом гвардии, велел солдатам снять все ночные караулы, и подарил каждому преторианцу, от имени императора, сумму, равнозначную 228 русских дореволюционных рублей. В письме же Тиберия к сенату сначала говорилось о посторонних вещах, потом следовало несколько легких упреков Сеяну, потом снова что-то другое, и наконец, в самом конце – приказ арестовать Сеяна. При малейшем движении в пользу Сеяна Макрон должен был пропустить конец, и мог дать письму совершенно другой вид. Но дело имело хороший исход; тотчас по прочтении письма, Сеян был арестован, и в пользу его не возвысился ни один голос. Хотя в письме императора не говорилось ни слова о его казни, из опасения бунта гвардии, однако сенаторы, очень хорошо понимавшие волю Тиберия, несмотря на его молчание, сейчас же велели казнить Сеяна (31 по Р. Хр.). Потом, по приказанию Тиберия, были казнены невинные дети Сеяна, все его остальные родственники и даже просто знакомые. Сначала эти жестокости были облечены в законную форму суда, но императору показалось это слишком долгим, и он устроил общую резню, приказав, без всякого разбирательства, казнить зараз всех арестованных друзей Сеяна.

С падением Сеяна жестокости следовали одна за другой. Недоверчивость, алчность и глубокая ненависть к людям овладели душою императора, и его правление стало все более и более опираться на одно грубое насилие, т. е. военную власть, ужас и страх. Тиберию уже было более семидесяти лет, а он все еще пьянствовал и веселился, как самый распутный юноша. Наконец, на 78 году своей жизни император заболел, и видя близость смерти, заботливо старался скрыть свое положение. Он притворялся бодрым и здоровым, затевал охоты, и разъезжал по Кампании и морскому берегу, как будто собираясь вернуться в Рим. Однажды во время этих прогулок, он заболел очень серьезно: с ним случился обморок, который все приняли за смерть. Макрон и все окружавшие Тиберия сейчас же присягнули Гаю Цезарю Калигуле , сыну Германика, бывшему неразлучным спутником своего деда, товарищем его оргий и исполнителем всех его прихотей. Он был усыновлен Тиберием, и объявлен наследником престола.

Смерть Тиберия. Художник Ж.-П. Лоран, 1864

Едва двор успел поздравить Калигулу императором, как вдруг пришло известие, что Тиберий еще жив, и потребовал себе обед. Известие это распространило всеобщее смятение. Калигула погиб бы, если бы не принял какой-нибудь быстрой и решительной меры; поэтому он тотчас же последовал совету начальника гвардии, Макрона, находившегося в такой же опасности, и позволил ему задушить старика Тиберия подушками (в марте 37 года н. э.).

За шестнадцать дней до декабрьских календ 711 года от основания Рима (14 ноября 42 г. до рождества Христова) в самом центре Вечного города в доме на Палатинском холме появился на свет мальчик, получивший при рождении имя Тиберий Клавдий Нерон. Год, в котором он родился, был знаменательнейшим в римской истории. Лишь за три недели до его рождения, 23 октября, в Македонии у города Филиппы на равнине, именуемой римлянами Campi Philippi - «Филиппийские поля», произошло грандиозное сражение, о котором знаменитый историк Плутарх сказал: «Никогда еще столь громадные войска римлян не сражались друг с другом».

Но не числом сражавшихся славна битва у Филипп и даже не тем, что сражались в ней римляне против римлян. В битве сей пала последняя надежда тех, кто полагал возможным восстановить и сохранить в Риме республиканское правление. Собственно, республика закончилась в Римском государстве в тот день, когда войска Гая Юлия Цезаря после его исторических слов «Alea iacta est!» (Жребий брошен!) перешли реку Рубикон и двинулись на столицу. С этого дня борьба, по сути, шла лишь за то, кому суждено быть единоличным владыкой Рима. В борьбе этой толковый военачальник, не лишенный многих достоинств, но не выходящий в целом за пределы человеческой заурядности Гней Помпеи Магн не мог устоять против гениального Юлия, добившегося в ходе четырехлетней гражданской войны своей заветной цели - высшей власти в Римской державе. «Республика - ничто, пустое имя без тела и облика», - так подвел Цезарь итог своей войны с Помпеем и помпеянцами. Но у сокрушенной формы правления оставалось куда больше сторонников, нежели думал Цезарь, и, как раненый зверь порой поражает насмерть рано торжествующего удачу охотника, так и последние республиканцы нанесли ему 23 удара мечами и кинжалами. Из ран этих лишь одна, вторая, оказалась смертельной, но ее и было достаточно. По преданию, последний удар Цезарю нанес Марк Юний Брут, которого многие считали внебрачным сыном диктатора.

Некогда, когда республика в Риме только-только сменила власть царей, один из ее основателей Луций Юний Брут отправил на казнь своих сыновей, уличенных в заговоре с целью восстановления власти царя Луция Тарквиния Гордого. На закате же республики Марк Юний Брут стал одним из главных заговорщиков против человека, захотевшего стать царем в Риме, пусть и был он, возможно, его отцом.

Брут не пережил поражения республиканцев и покончил с собой. Ранее так же поступил его соратник Кассий. Но гражданская война в Риме на этом не закончилась. Сын Помпея Секст сумел захватить со своими сторонниками Сицилию, а затем не стало мира между самими победителями последних защитников римской свободы - Октавианом и Антонием. Таково было время, когда маленький Тиберий Клавдий Нерон только увидел свет. Он, конечно, не осознавал еще происходящего в Римской державе, но оно имело к его будущему прямое отношение. Победи Брут и Кассий при Филиппах - потомка славного рода Клавдиев ждало бы одно будущее, одолей Антоний Октавиана в схватке за единоличную власть в Риме - другое, но только торжество внучатого племянника великого Юлия, ставшего владыкой Рима под именем Август, обеспечило Тиберию Клавдию Нерону подлинно великое будущее: рожденный в дни погибели последних республиканцев станет первым римлянином, законно унаследствовавшим, по сути, монархическую власть. Ведь Гай Октавий, ставший после гибели своего великого дяди сначала Гаем Юлием Цезарем Октавианом, а затем во главе Римской империи Августом, поначалу унаследовал только имущество Цезаря, но никак не его диктаторские полномочия, за каковые пришлось воевать долгих 13 лет. Так что события гражданской войны в Риме после гибели Гая Юлия Цезаря от рук заговорщиков в 44 г. до Р.Х. как бы специально развивались в пользу нашего героя, хотя от него самого в эти годы, понятное дело, ничего не зависело.

Справедливо будет сказать, что в то время при любом исходе гражданской войны будущее Тиберия было бы незаурядным. Самим происхождением своим он как бы был предназначен для пребывания в элите Римской державы, какая бы форма правления в ней не торжествовала, кто бы ни стоял во главе ее. Ведь принадлежал он к одному из древнейших и знатнейших римских родов - Клавдиям. В Риме было два рода Клавдиев - патрицианский и плебейский. Оба влиятельные и важные. Тиберий Клавдий Нерон принадлежал к Клавдиям-патрициям. Дальние предки его были выходцы из городка Региллы, населенного сабинами. Когда сабинский царь Тит Таций переселился в Рим, став соправителем основателя города Ромула после знаменитого похищения девушек-сабинянок римлянами, сражения между римлянами и сабинами на Капитолии и славного примирения на поле боя, то вместе с ним в Рим прибыли и Клавдии, немедленно вошедшие в состав высшей римской знати. По другой версии, приводимой биографом Тиберия Гаем Светонием Транквиллом, первый известный глава рода Клавдиев Атта поселился в Риме через пять лет после изгнания царей. Следовательно, произошло это в 504 г. до Р.Х. Наверное, не столь уж важно, когда именно Клавдии появились в Риме. Важно то, что «мы очень часто встречаемся в римской истории с представителями этого рода, их деятельность почти всегда связана с насилием - это очень резкие исторические фигуры».

К Клавдиям-патрициям восходили родословные, как отца, так и матери Тиберия. Их общим предком был знаменитый Аппий Клавдий Пульхр по прозванию Caecus - Слепой. «Это из всей древней римской истории самая величественная личность». С его именем связаны действительно выдающиеся деяния. Аппий Клавдий положил начало греческой образованности в Риме. По его инициативе была построена первая мощённая камнем дорога, соединяющая Рим с южной Италией. Она по сей день носит его имя - Via Appia. В 312 г. до Р.Х. он же организовал строительство первого в Риме водопровода. Особо прославил себя Аппий Клавдий в 280 г. до Р.Х., когда римляне вели тяжелую войну с царем Эпира Пирром. Первое большое сражение на юге Италии близ города Гераклеи римляне проиграли и царь, полагая свой успех окончательным, предложил Риму мирный договор, согласно которому римляне отказывались от претензий на власть над греческими городами юга Италии. Поражение смутило столь многих сенаторов, что они готовы были принять предложения Пирра, переданные сенату послом царя греком Кинеасом. Но тут в разгар прений в сенат ввели дряхлого и слепого Аппия Клавдия, чья вдохновленная речь заставила сенаторов забыть о мирных предложениях Пирра. Ведь мудрый старец сказал, что недостойно Риму вести переговоры с врагом, пока враг находится на римской земле.

Во время Второй Пунической войны, когда Италию терзали войска грозного Ганнибала, грозившие самому Риму, блистательно проявил себя консул Гай Клавдий Нерон. Получив в 208 г. до Р.Х. сведения, что на помощь Ганнибалу ведет войска в Италию его младший брат Газдрубал, он решился на отважный, пусть и рискованный маневр. Зная благодаря перехваченному письму Газдрубала к брату, что тот намерен встретиться с его войском на берегах реки Метавр, Гай Клавдий Нерон повел значительную часть войск, противостоявших Ганнибалу, навстречу Газдрубалу. Маневр был проведен так искусно, что карфагеняне ничего не заподозрили. В результате на берегах реки Метавр римляне разгромили Гасдрубала. «Никогда за всю войну не было в одном сражении убито столько людей: карфагеняне расплатились за победу под Каннами гибелью полководца и войска».

Tiberius Claudius Nero

Правиле 14 г. н. э. до смерти под именем Tiberius Caesar Augustus.

После смерти не был причислен к сонму богов

Ему было 55 лет, когда он стал императором. Это был высокий мужчина крепкого телосложения, с правильными, резкими, типично римскими чертами лица; лицо это, впрочем, иногда портили прыщи. Густые длинные волосы спадали до плеч, закрывая шею. Тиберий отличался большой физической силой и превосходным здоровьем; за время правления он ни разу не обращался к врачам, - может быть, еще и потому, что презирал их. Сдержанный, высокомерный и замкнутый, он неохотно вступал в общение даже с близкими людьми. В то же время его выступления в сенате были блистательны, ибо образование он получил хорошее и живо интересовался литературой. Скрытность характера и недоверие к людям, заложенные природой, еще более усугубились за время пребывания Тиберия в императорском окружении - жизнь преподносила жестокие уроки один за другим.

Большой опыт политика и военачальника приобрел Тиберий благодаря Августу и его советникам, а к своим обязанностям всегда относился серьезно.

Таким был человек, признанный Августом сыном и объявленный наследником и преемником власти. Еще при жизни Августа Тиберию было отдано руководство армией и присвоено звание народного трибуна. К тому же именно Тиберию оставил цезарь большую часть своего личного состояния.

Однако формальная сторона дела представлялась не столь очевидной. Римское государство вроде бы оставалось республикой. Не существовало, да и не могло существовать никаких правовых обоснований выдвижения главы государства, еще не успели появиться традиции передачи власти. Да и обязательно ли ее передавать? Почему бы не вернуться к прежней форме государственного строя, когда правил сенат и избираемые им на каждый год два консула, а власть на местах осуществляли коллективные органы свободных граждан?

Август скончался 19 августа, Тиберий же до 17 сентября медлил с формальным принятием титула императора. В ответ на просьбы сенаторов и друзей он отделывался уклончивыми восклицаниями: «Да представляете ли вы себе, что за бестия эта власть?» А когда, наконец, счел нужным уступить уговорам и мольбам, заявил: «Злое и тяжкое ярмо возлагаете вы на меня. Оставляю за собой надежду, что смогу его сбросить, когда вы сочтете нужным дать покой старости».

Историки древности с их недоброжелательным отношением к Тиберию называют подобные высказывания чистой воды лицедейством. Однако, заявляя это, они уже знают о трагедии на закате мрачного Тибериевого правления. А в тот момент слова Тиберия вполне могли быть искренними, идущими от сердца. Человек неглупый и наблюдательный, Тиберий не мог не понимать, какие опасности таит в себе неограниченная власть, как легко поддаться ее сладкой отраве.

Справедливости ради следует признать, что начало правления Тиберия было спокойным и даже в чем-то образцовым. Правда, сразу же после смерти Августа был убит Агриппа Постум, единственный оставшийся в живых внук покойного императора, многие годы пребывавший в заточении на небольшом отдаленном острове. По чьему приказу лишили жизни молодого человека? Точно не знали, но соглашались: сделано это в интересах государства… Через несколько месяцев умерла Юлия, мать Агриппы. Говорили - с голоду. Ее держали в заточении в местечке Регий. Ходили слухи, что Тиберий лишил ее всяких средств к существованию - ее, единственную дочь Августа, свою бывшую жену! Он ненавидел эту женщину, возможно, не без причины. Впрочем, все это - дела семейные.

Для государства значительно более важные последствия мог иметь бунт легионов на Рейне и в Паннонии. Солдаты требовали выплаты жалованья, однако главная цель восставших - сделать императором своего обожаемого вождя Германика, талантливого военачальника, у которого были все права претендовать на императорскую власть, так как Тиберий официально признал его своим приемным сыном. К счастью, благоразумие самого Германика и умелые действия Друза, родного сына Тиберия, помогли довольно быстро этот бунт погасить. Германик остался во главе армии и три года подряд выводил свои легионы за Рейн, чтобы нагнать страху на германские племена. В 17 году по приказу Тиберия Германик покинул северные пределы империи. В Риме ему был устроен триумф, а затем его отправили на Восток. Талантливый вождь, Германик и здесь действовал успешно: укрепил позиции Рима в Армении и присоединил к империи две области Малой Азии - Каппадокию и Коммагену на берегах Евфрата.

Этим, собственно, и ограничилось завоевание новых земель в правление Тиберия. Он твердо придерживался советов Августа не увеличивать более империю и ограничился тем, что укрепил границы по Рейну и Евфрату, подавил восстания в Галлии и Африке, расширил римское влияние во Фракии (современной Болгарии).

Сам Тиберий поначалу ни на шаг не удалялся из Рима, и вообще, после того как стал императором, не выезжал за пределы Италии. Во многом он был верным продолжателем дела Августа и даже, пожалуй, превзошел его в скромности, точнее, в соблюдении ее видимости. Он никогда не именовал себя «императором», не принял звания pater patriae, что значит «Отец отечества», не согласился на переименование месяца сентября в Tiberius . Не жаловал подхалимов, снисходительно относился к шуточкам в свой адрес, не уставая повторять, что в свободной стране должны быть свободны и языки, и мысли.

По отношению к сенату Тиберий проявлял удивительную лояльность, позволяя на заседаниях высказывать мнения, противоречащие императорским, и даже голосовать против его собственных предложений. Объявив, что хороший государь - слуга всех граждан, Тиберий и впрямь столь же терпимо, как к патрициям, относился и к простым гражданам империи, и даже к жителям провинций. Цезарь не согласился на повышение налога в провинциях. «Хороший пастух стрижет овец, но он никогда не станет сдирать с них шкуры», - так рассуждал Тиберий. При нем проведен был целый ряд реформ, направленных на укрепление экономики страны. Он даже решился уменьшить расходы на игры и народные забавы, что, безусловно, сильно подорвало его популярность среди жителей города. Народ не оценил и того, что одновременно Тиберием были установлены твердые максимальные цены на продовольствие.

Тиберий демонстративно выступал против роскоши, провозглашая себя сторонником простой, скромной жизни, и подавал личный пример, отказавшись от обычая дарить и получать подарки на Новый год, - а они были не малым источником дохода «администрации».

Следуя традициям, Тиберий продолжал гонения на чуждые Риму религиозные культы. Четыре тысячи юношей-иудеев, призванные в армию в Риме, были направлены на Сардинию якобы для борьбы с разбойниками. Большинство юношей погибло, не вынеся суровых условий жизни на диком острове.

К астрологам цезарь относился терпимо, хотя поначалу и их пытался изгнать из Рима. Заботясь о безопасности граждан, император навел строгий порядок в столице, Италии и провинциях. Памятником этому поныне служат гигантские казармы Castra Praetoria, громадный каменный четырехугольник, в которых цезарь разместил до тех пор рассеянные по городу отряды преторианцев, императорской гвардии, созданной еще Августом. Главным инициатором постройки упомянутых казарм был Сеян, бессменный префект преторианской гвардии, назначенный на эту должность Тиберием с приходом к власти. В целом же при Тиберии строительные работы не отличались особым размахом - главным образом из соображений экономии, хотя много сооружений реставрировалось.

В 19 году в сирийском городе Антиохии умер Германик, по-прежнему чрезвычайно популярный в народе, но впавший в немилость императора из-за самовольного посещения Египта. Поскольку же наместник Сирии Пизон очень не любил Германика, возникло подозрение, что это он (возможно, по тайному повелению Тиберия) отравил молодого удачливого военачальника. Вдова Германика, Агриппина Старшая, осталась одна с шестью детьми (три сына и три дочери), среди которых были Гай, будущий император Калигула, и дочь Агриппина Младшая, в будущем жена императора Клавдия и мать императора Нерона.

Друз, родной сын Тиберия, тоже талантливый вождь, пользующийся большой популярностью средь столичного люда (несмотря на склонность к распутству и некоторое проявление жестокости), скоропостижно скончался в 23 году. Говорили, что его отравила жена Ливилла (сестра Германика) по наущению своего любовника Сеяна.

Эти две смерти и поднятая ими волна мрачных подозрений больно ударили по Тиберию, хотя он и старался не показать этого. Пизону сенат предъявил формальное обвинение, и тот вынужден был покончить жизнь самоубийством, Сеян же продолжал пользоваться полным доверием цезаря.

Все хуже складывались отношения Тиберия с матерью Ливией. С первых же дней воцарения он дал ей почувствовать свою неприязнь, отказав в звании «Мать отечества» и отстранив от участия в публичных торжествах. Она не осталась в долгу и всем желающим давала читать письма покойного мужа, цезаря Августа, содержащие критику плохого характера Тиберия. Может быть, это окончательно побудило императора, и без того исполненного мрачной подозрительности, покинуть опостылевший свет. В 26 году он навсегда оставил Рим и поселился на острове Капрея (теперешний Капри) в Неаполитанском заливе. Там он и прожил почти безвыездно до самой смерти, свыше десяти лет. В его дворец на высоком скалистом обрыве свозились со всего света самые изысканные произведения искусства, преимущественно эротического характера. Сюда же по приказу цезаря привозили самых красивых юношей и девушек для развлечения императора. Специальные агенты выискивали их по всей Италии и похищали. Если верить древним, на Капри, в этом райском уголке, процветали адский садизм и жестокость, устраивались самые разнузданные оргии, какие только видел мир, в угоду больному воображению распутного старика, не знавшего преград своим прихотям.

Император жил в убеждении, что на высокой скале, где над пустынным островом возвышался его дворец, он отрезан от всего мира и что мир ни о чем не узнает. Тиберий ошибался, как многие до него и после него. Нет такого уединения, нет такой стражи, нет таких стен, которые сохранили бы в тайне личные забавы высокопоставленных лиц.

Возможно, слухи о распутстве Тиберия приукрашивали и преувеличивали его враги. Теперь это трудно установить. Бесспорным, однако, является факт, что императора мало интересовали государственные дела. Их он полностью передал в ведение Сеяна. Власть префекта была практически неограниченной, его амбиции непомерно разрастались. Запуганный сенат раболепствовал перед ним, бессильная оппозиция жалась к Агриппине Старшей, вдове Германика.

Сеян беззастенчиво устранял неугодных ему сенаторов, лишая их состояния и жизни с помощью надуманных обвинений, устраивая с этой целью показательные процессы для придания видимости законности репрессиям. Именно так в 29 году он расправился со своим главным врагом - Агриппиной. Ее саму и ее старшего сына Нерона лишили прав и имущества и сослали на два разных отдаленных островка. Сначала, в 30 году, умер Нерон, а через три года - Агриппина. По отношению к ней выказывали особую жестокость: секли розгами, лишали пищи. В том же 33 году в Риме в тюрьме на Палатине умер и второй сын Агриппины - Друз. И тоже голодной смертью.

Однако самому Сеяну не суждено было дождаться смерти своих жертв. Он был убит в 31 году по приказу Тиберия. До слуха отшельника все-таки дошли вести о злоупотреблениях Сеяна, видимо, главным образом благодаря усилиям чрезвычайно уважаемой всеми Антонии, вдовы брата Тиберия, умершего сорок лет назад. Цезарь понял всю опасность действий префекта, направленную в конечном итоге против него самого. И хотя даже в этот критический момент он не покинул свой остров, умело организовал свержение опасного всемогущего сановника. Не такое это простое было дело, ведь в распоряжении Сеяна находились отряды преторианской гвардии, с помощью которых он мог овладеть городом и провозгласить себя императором. Приходилось поэтому действовать осторожно, используя момент внезапности. Все произошло как в пьесе, поставленной хорошим режиссером.

Восемнадцатого октября могущественный префект в приподнятом настроении отправился на заседание сената. Он не сомневался, что прибывший этой ночью Макрон, специальный посланец императора, представит почтенным сенаторам указ о признании его, Сеяна, народным трибуном, то есть фактически соправителем. Макрон успел намекнуть об этом, а не верить ему нет оснований, ведь Тиберий уже выразил согласие на обручение Сеяна со своей внучкой Юлией.

И вот уже в храме Аполлона на Палатине, где должна была состояться церемония, толпа сенаторов-льстецов окружает префекта, стоящего с миной триумфатора. В торжественной обстановке Макрон приступил к чтению послания. Начиналось оно с обязательных общих фраз. За ними последовали какие-то многозначительные угрозы, неизвестно кому адресованные. И наконец, пали резкие, четко сформулированные обвинения, направленные без обиняков в адрес префекта. Наверное, интересно было наблюдать, как менялось поведение присутствующих по мере того, как прояснялся замысел цезаря: услужливая, готовая на все покорность - неверие собственным ушам - ужас и полная растерянность - и бешеный взрыв ненависти по отношению к человеку, стопы которого они готовы были лизать всего минуту назад. Разумеется, яростней всего в обвинениях, исполненных благородного негодования, были самые близкие друзья Сеяна, без устали поддерживавшие все репрессии временщика.

Сеян стоял онемев и остолбенев. Не давая ему опомниться, его тут же взяли под стражу, в тот же день судили, вынесли приговор и казнили. Преторианцы восприняли это спокойно - новый префект Макрон обещал повысить им жалованье. Три дня римская чернь таскала по улицам труп Сеяна и, надругавшись над ним, бросила в Тибр. Смерть постигла также детей Сеяна. Дочь, уже обрученную с Клавдием, палач перед казнью изнасиловал, ибо негоже предавать смерти девицу.

Народ надеялся, что с падением Сеяна придет лучшая жизнь. Этого не произошло. Произвол господствовал по-прежнему, изменилось лишь направление преследований. Сначала жертвами стали все, так или иначе связанные с бывшим префектом. Было доказано, что Сеян замышлял переворот - достаточное основание для оправдания террора и репрессий. Тиберий отдался власти своего от природы свирепого нрава. «Дня не проходило без казни, - пишет Светоний, - будь то праздник или заповедный день». Смерть казалась Тиберию слишком легким наказанием, ей предшествовали обычно самые жестокие пытки. Тиберий не посчитал нужным освободить Агриппину и Друза, несмотря на то, что их заточил Сеян.

Справедливости ради следует отметить, что, по крайней мере, равную с Тиберием ответственность за бесчисленные политические процессы несли сенаторы, которые с помощью самых подлых интриг, доносов и оговоров воспользовались возможностью расправиться со своими противниками, в основном тоже сенаторами.

Юридическим основанием для многочисленных процессов являлся закон о преступлении crimen laesae maiestatis , оскорблении величества. Закон, принятый еще во времена Республики, призван был защищать достоинство и интересы римского народа. Теперь воплощением этого величества стал цезарь, ведь он исполнял должность народного трибуна. Сами понятия величества и его оскорбления, никогда четко не формулировавшиеся, были столь широки и расплывчаты, что любой жест, любое непродуманное слово или шутка могли послужить поводом для обвинения. Так и происходило. Во времена Тиберия в сенате рассматривалось около сотни таких дел, и почти все они заканчивались конфискацией имущества и смертным приговором или принудительным самоубийством обвиняемых.

Террор свирепствовал, процессов велось множество. Ужас обуял столицу. Потрясает мрачная картина той поры, дошедшая до нас, мастерски изображенная Тацитом. Так-то оно так, но следует помнить и о том, что драматические события коснулись лишь горстки самых обеспеченных жителей Рима. Реальная опасность угрожала только нескольким сотням патрицианских семей. Миллионы же граждан империи жили и трудились спокойно, в условиях, как бы мы сейчас сказали, законности и правопорядка. Администрация действовала исправно, указы Тиберия - и это признавали даже его враги - были разумны и полезны. Упрекали, правда, императора в том, что он слишком долго держит в провинциях, наместников, но у Тиберия был свой резон. Он говорил: «Каждый чиновник подобен слепню. Напившийся крови сосет жертв уже меньше, а вот новый - опаснее, Надо же и пожалеть подданных!» В таком случае нас не удивляет, что отличавшийся особой жестокостью, насадивший лес крестов, на которых распяли преступников, прокуратор Иудеи Понтий Пилат оставался на своей должности целых десять лет (26–36 гг.).

В начале 37 года император неожиданно покинул свой прекрасный остров и направился в Рим. В столицу он, правда, не вошел, лишь издали посмотрел на нее. По какой-то неизвестной нам причине (не исключено, что испуганный каким-нибудь вещим знамением) он повернул обратно, добрался до берегов Неаполитанского залива и остановился в небольшом городке Мизене, в старом дворце, некогда принадлежавшем Лукуллу. Здесь Тиберий и умер 16 марта 37 года. Ему было 78 лет. У власти он находился 23 года.

Обстоятельства смерти Тиберия неясны. Дело, видимо, было так: больному Тиберию стало плохо, он потерял сознание. Все принялись поздравлять наследника императора, Калигулу, как вдруг явился кто-то из слуг с известием: «Цезарь проснулся и пожелал откушать». Все замерли от ужаса, не растерялся лишь один Макрон. Бросившись в императорскую спальню, он заявил, что цезарь мерзнет, и задушил его, забросав ворохом одежды. Может быть, ему помогал и Калигула.

Из книги Сравнительные жизнеописания автора Плутарх

Тиберий и Гай Гракхи [ТИБЕРИЙ ГРАКХ]1. Закончив первое повествование, обратимся теперь к не менее тягостным бедствиям римской четы, которую будем сравнивать со спартанской, – к жизни Тиберия и Гая. Они были сыновья Тиберия Гракха – цензора, дважды консула и дважды

Из книги Сексуальная жизнь в Древнем Риме автора Кифер Отто

Тиберий Личность Тиберия, наследника Августа, и по сей день служит темой для дискуссий. Однако не будем на нем останавливаться, поскольку его фигура не представляет интереса с сексуальной точки зрения; похоже, в этом отношении он был совершенно нормальным человеком. Все,

Из книги Галерея римских императоров. Принципат автора Кравчук Александр

ТИБЕРИЙ Tiberius Claudius Nero 16 ноября 42 г. до н. э. - 16 марта 37 г. н. э. Правиле 14 г. н. э. до смерти под именем Tiberius Caesar Augustus. После смерти не был причислен к сонму богов Ему было 55 лет, когда он стал императором. Это был высокий мужчина крепкого телосложения, с правильными, резкими,

автора Ковалев Сергей Иванович

Из книги История Рима (с иллюстрациями) автора Ковалев Сергей Иванович

Из книги Нашествие. Суровые законы автора Максимов Альберт Васильевич

ТИБЕРИЙ Согласно традиционной истории первым римским императором (Caesar Augustus) стал пасынок Юлия Цезаря Октавиан Август (его полное имя - Гай Юлий Цезарь Октавиан Август). Событие произошло в 27 году до нашей эры. За четыре года до этого победой над Марком Антонием и

Из книги Римская история в лицах автора Остерман Лев Абрамович

Глава II Тиберий Те, кто немного знаком с римской историей, представляют Тиберия, скорее всего, в виде, мягко говоря, отталкивающем: старик на восьмом десятке, укрывшийся от глаз людских на острове Капри, предается там какому-то не очень понятному для такого возраста

Из книги Книга 1. Античность - это Средневековье [Миражи в истории. Троянская война была в XIII веке н.э. Евангельские события XII века н.э. и их отражения в и автора Фоменко Анатолий Тимофеевич

2.11. Тиберий и Констанций II а. ТИБЕРИЙ, рис. 3.29. Изображен как христианский царь. b. КОНСТАНЦИЙ II. Рис. 3.29. «Античный» римский император Тиберий. Из «Всемирной Хроники» X. Шеделя, якобы 1493 года. В руках Тиберия - скипетр и держава с христианскими крестами. Следовательно,

Из книги Императоры Византии автора Дашков Сергей Борисович

Тиверий (Тиберий) II (? - 582, кесарь с 574, август с 578, автократор с 580)Фракиец Тиверий[ занимал при Юстине II должность комита экскувитов. В 570 г. император поручил ему ведение переговоров с аварами, которые хотя и были отбиты ранее от Сирмия (бывшая столица королевства

Из книги История Рима автора Ковалев Сергей Иванович

Тиберий Гракх Между событиями в Сицилии и Малой Азии и тем сложным движени­ем, которое связано с именем Гракхов, существует тесная связь. Конечно, не только восстания рабов заставили Т. Гракха выдвинуть свой проект воз­рождения крестьянства. Но сознание опасности для

Из книги История Рима автора Ковалев Сергей Иванович

Тиберий Время правления четырех преемников Августа - Тиберия, Калигулы, Клавдия и Нерона (14-68 гг.), принадлежавших к двум родам, Юлиев и Клавдиев, - мы называем эпохой террористического режима. Это название можно мотивировать тем, что все четыре императора (в меньшей

Из книги Тиберий. Преемник Августа автора Бейкер Джордж

Глава 6 Тиберий Цезарь Тиберий достиг некоего водораздела своей жизни, и с этого времени все реки потекли в ином направлении. Его карьера военного осталась позади. Он больше никогда не увидит вынутого из ножен меча, никогда не увидит панорамы высоких гор или открытого

Из книги Размышления о причинах величия и падения римлян автора Монтескье Шарль Луи

Глава XIV Тиберий Подобно тому как поток медленно и бесшумно подмывает плотину, затем сразу разрушает ее и покрывает поля, которые она защищала, так и верховная власть при Августе действует незаметно, а при Тиберий бурно опрокидывает все.В Риме существовал закон об

Из книги Императорский Рим в лицах автора Федорова Елена В

Тиберий Тиберий Клавдий Нерон, вошедший в историю под именем Тиберия, старший сын Ливии от первого брака, родился в 42 г. до н. э.; после усыновления его Августом в 4 г. стал именоваться Тиберий Юлий Цезарь; сделавшись императором, официально называл себя Тиберий Цезарь

Из книги О знаменитых людях автора Аврелий Виктор Секст

LXIV Тиберий Гракх Тиберий Гракх, внук [Сципиона] Африканского, сын его дочери, был квестором при Манцине и одобрил его постыдный договор. (2) Он избежал опасности быть выданным врагу благодаря своему красноречию. (3) Народным трибуном он провел закон, чтобы никто не обладал

Тиберий Цезарь

Тиберий достиг некоего водораздела своей жизни, и с этого времени все реки потекли в ином направлении. Его карьера военного осталась позади. Он больше никогда не увидит вынутого из ножен меча, никогда не увидит панорамы высоких гор или открытого пространства. Он перешел от жизни, подчиненной дисциплине и приказам, от жизни на открытом воздухе, которую вел в армии и на границах, к стесненной и полной соперничества жизни большой метрополии. Долгие годы его отсутствие в городе было правилом, а присутствие там – исключением из правила. Он не мог радоваться этой перемене. Человек, который привык отдавать и подчиняться приказам, редко испытывает радость от непростых конфликтов гражданской жизни. Вновь вернуться в мир, в котором приспособление к мнению других людей – беспрерывный и постоянный процесс без надежды на перемены, – ощущение, мало способствовавшее счастью. Нет причин предполагать, что Тиберий сознательно стремился к этим удовольствиям.

Перспектива возникновения конфликтов не уменьшалась и тем, как Август усыновил Тиберия, и его назначением на место своего преемника в качестве принцепса. То ли по соображениям интересов семьи, то ли по более глубоким причинам, которые имел в виду Август, Тиберий должен был отказаться от собственного сына Друза и усыновить Германика, женатого на дочери Юлии Агриппине. Выполнить это условие было непросто. Тиберий пошел на это. С беспристрастностью, которую он выказывал во всех обстоятельствах, он никогда не стремился без необходимости продвигать собственного сына Друза. Однако этот план имел определенные неприятные стороны. Он говорил о подозрениях врагов и полудрузей, постоянно выдвигаемых в отношении Тиберия. Если бы исполнились его собственные устремления, его бы обвинили в том, что он сам же и создал предпосылки, которые привели его к цели. Если бы с Германиком случилось несчастье, в этом обвинили бы Тиберия. И если бы какие-либо случайные обстоятельства стали угрожать Германику – а человеческая жизнь полна таких случайностей, – взоры людей тотчас же обратились бы на Тиберия. Во всем его обвиняли заранее. Мы увидим, насколько оправдались такие подозрения против него.

В первый год консульства Германика Август предоставил официальное подтверждение сделанных им распоряжений. Он письменно обратился к сенату, рекомендуя ему взять Германика под свою защиту, а себя самого – под защиту Тиберия. В том же году был отпразднован триумф Тиберия. Отдельные полководцы иллирийской кампании также получили триумфальные награды. Август во главе сената встречал Тиберия у Триумфальных ворот, и Тиберий пал к ногам своего официального отца перед тем, как войти в город. Это был роскошный триумф. Батон Далматик, после того как ступил на эту дорогу, которая многих врагов Рима привела в Туллиан, был отправлен в Равенну, получил хорошее содержание в подтверждение того, что Тиберий держит свое слово. Люди угощались за тысячью столами. Триста сестерциев было выплачено каждому участнику иллирийской и германской войн. В знак дальнейшей благодарности Тиберий восстановил и перепосвятил храм Согласия и храм Кастора и Поллукса, божественных близнецов, под двумя именами – своим и своего брата Друза.

Когда после передачи командования на Рейне Германику Тиберий возвратился в Рим, там произошли серьезные события. Два основания, на которых покоилась власть принцепса, были проконсульский империй и трибунская власть. Первый давал ему контроль над провинциями, а вторая – политическую власть в Риме. Император мог делегировать свой империй другому лицу. Август часто так и поступал, однако авторитет такого делегирования, естественно, ослабел после его смерти. Он, таким образом, предпринял официальные шаги к тому, чтобы через сенат передать Тиберию полный проконсульский империй, равный с его собственными полномочиями. Теперь власть Тиберия не могла прекратиться со смертью Августа. Как только Август уйдет из жизни, Тиберий сможет претендовать на его место. Таким образом создавалась ситуация, при которой невозможно было междувластие. Тиберия также назначили председателем сенатского комитета, который в последние полгода жизни Августа, когда он был слаб и болен, собирался у него дома и выносил решения от имени сената. Соответственно его первый опыт управления государством и проверка на соответствие будущей должности проходили под руководством самого Августа.

Тиберий вместе с Августом также способствовали проведению переписи (которая практически была Quo warranto для каждого жителя римских владений). Это давало им возможность в общем виде обозреть всю Римскую империю и каждую значимую в ней личность. Полный отчет об этих собраниях, если бы мы его имели, мог стать интереснейшим чтением. Ни один император не входил во власть так осторожно, как Тиберий, постепенно и при участии своего предшественника, и все же в действиях Августа оставался оттенок недоверия в отношении Тиберия, заставлявший его прежде находиться в Галлии во время правления там Тиберия, хотя он и оставил ту же провинцию без личного контроля, когда ею управлял Друз. Никогда нельзя было отличить отеческую заботу в отношении к Тиберию от личного недоверия Августа.

Перепись была проведена, Тиберий отправился в Паннонию, где должен был принять командование войском. Ему так и не суждено было этого сделать. Август простился с ним в Беневенте и затем направился в более здоровый климат солнечной Кампании. Посланцы перехватили Тиберия по пути. У императора случился приступ дизентерии, и он слег. Тиберий устремился назад в Нолу. Время было очень важным фактором. Он прибыл как раз вовремя, чтобы услышать последние слова человека, который был первым и остался самым великим из всех римских императоров.

Август устал. После того как Тиберий его покинул, он сделал один полудобродушный комментарий. Он не завидует несчастному римскому народу, которому придется иметь дело с таким серьезным и рассудительным человеком…

Тиберий действовал стремительно. У него была полная власть, чтобы овладеть ситуацией. Он сразу же на основании трибунских полномочий созвал заседание сената, на основании проконсульских полномочий поменял пароль преторианской гвардии и отправил посланца для объявления новости в армию. Он действовал так, как если бы уже был императором и принцепсом, и он действительно им был, хотя ему все еще предстояло пройти утверждение, получив согласие и одобрение сената.

Хотя он действовал быстро, были и враги, которые орудовали ничуть не медленнее. Он действовал инстинктивно, поначалу и не догадываясь, какие предстояли баталии. Как только Август скончался, был отправлен корабль на Планазию, для обеспечения безопасности Агриппы Постума, единственного оставшегося в живых сына Юлии. Но он тотчас же был убит надзирателем. Когда прибыл офицер с докладом, что приказ выполнен, Тиберий ответил, что он никогда не отдавал такого приказания и что дело следует перенести на обсуждение сената. Это было первым из тех загадочных и сомнительных событий, сопутствующих всему его правлению. Дело так никогда и не было передано в сенат. Тацит пишет, что именно Саллюстий Крисп послал письмо с приказом о ликвидации Агриппы и затем отправился к Ливии для обсуждения, стоит ли вообще выносить на заседание сената этот вопрос. Тацит не говорит, по чьему распоряжению Саллюстий отдал этот приказ и когда он был послан, намекая, однако, что его авторами были либо Ливия, либо Тиберий, а может быть, оба… Во всяком случае, дело это не получило общественной огласки, хотя со временем история с несостоявшейся попыткой захватить Агриппу стала совершенно понятной, и об этом мы будем говорить позже. Светоний пишет, что неизвестно, кто же отдал приказ об уничтожении Агриппы: дежурный офицер действительно получил письменное распоряжение, однако было ли оно написано самим Августом перед смертью, или Ливия уже после его кончины написала от имени мужа и знал ли об этом Тиберий, так навсегда и осталось тайной.

Смерть Агриппы навсегда лишила Юлию надежды на власть в лице одного из ее сыновей. Оставалась еще Агриппина; однако правление Агриппины не много значило бы для Юлии и оставалось делом отдаленного будущего, чтобы иметь для нее какое-либо практическое значение. С этого времени дела Юлии пришли в полный упадок. Ее сторонники утверждали, что Тиберий собирается уморить ее голодом. Судя по всему, Тиберий просто полностью игнорировал ее, а ее соглядатаи, искавшие улики против Тиберия, не решались на большее, чем лишь негодование.

Однако был еще один человек, которого Тиберий не мог игнорировать полностью. Тиберий Семпроний Гракх, виновник прежнего несчастья, уже четырнадцать лет находился в изгнании на острове Керкина около африканского побережья. И кажется, он – как и мы – не слишком удивился, когда группа воинов, посланная мужем Юлии, прибыла к месту его изгнания. Они нашли Гракха сидящим на скале в состоянии глубокой депрессии. Он лишь испросил время, чтобы написать своей жене, а затем принял смерть более достойно, чем провел жизнь.

Можно заметить, что все три компрометирующих Тиберия инцидента так или иначе связаны с его женитьбой на Юлии. Это было не случайно. Этот брак преследовал его. Он не причинял ей вреда, а в ответ получил слишком много зла, и этот брак еще в большей степени отзовется на его будущем, и за эту его вину – брак с Юлией – его всегда будут преследовать мстительные фурии.

Похороны Августа стали первым появлением на публике нового Цезаря. Они проходили с огромной торжественностью, и люди могли осмыслить прошедшие события и отдать дань великой исторической личности и его деяниям.

Погребальный костер был сложен на Марсовом поле. Прах Августа был перенесен в мавзолей, возведенный в северной части Рима, окруженной садами, между Фламиниевой дорогой и Тибром. Тиберий и его сын Друз сами произнесли надгробные речи. Сенат торжественно причислил Августа, как прежде Гая Юлия, к сонму богов. Был официально установлен его культ, назначены храмы и жрецы. Этот процесс обожествления был направлен на то, чтобы возвеличить хранителей имперского достоинства и отличить их от обычных людей, с целью придать этой власти такие престиж и нравственное величие, которые избавили бы принципат от угрозы открытой политической конкуренции. Если эти действия и имели смысл, они все же не были полностью успешными, а в случае с Августом зашли слишком далеко… Его кончина многим показалась окончательным подведением черты. Можно было полагать, что эта великая церемония означала конец великого эпизода в истории, и больше не могло быть другого Августа, человека, достойного занять его место… Чудилось, что завтра римский мир возвратится к прежней жизни и, укрепленный великим почившим правителем, вновь обратится к древнему республиканскому устройству.

Не все думали так или желали этого – были различные течения и интересы, противившиеся возврату к прошлому. Однако даже сам Тиберий вернулся домой с ощущением, что мантия Августа слишком тяжела для него. Тем не менее его печальной обязанностью было накинуть ее себе на плечи и поднять свой незаметный и непопулярный голос, чтобы заявить права на лавры этого обожествленного человека.

Первое заседание сената после прихода Тиберия к власти было целиком посвящено вопросам, связанным с похоронами Августа. Второе проходило, когда Августа уже не было, и стало полем серьезной битвы.

Задачей Тиберия было утвердить себя в принципате. Эту задачу ему пришлось выполнять при некоторых ограничениях. Он уже был во всей реальной полноте преемником всех должностей, которые оставил Август; однако по правилам игры, введенным еще Августом, не должен был упоминать об этом или открыто призывать сенат передать ему всю власть в государстве. Чтобы соблюсти все предписанные формы с должным уважением к конституции, все еще в основе своей республиканской, ему следовало побудить сенат не только добровольно предложить ему различные титулы и привилегии, но и вынуждать его принять их. Консулы держали проект указа и были готовы огласить его перед сенатом. По принятому этикету Тиберий должен был, поколебавшись, отклонить его, а затем уж смириться с неизбежностью и принять власть.

Он искренно собирался так себя вести и предстал перед сенатом несколько колеблющимся и неуверенным в себе. Смерть Августа была событием чрезвычайной важности. Авторитет Августа, его личное влияние, идущее еще со времени гражданских войн, сделали его человеком, стоящим вне и над обычными людьми с романтическим ореолом, воссиявшим над всем римским миром. Большинство людей родились в мире, на который Август оказал свое магическое влияние, мир был для них привычным и безусловным.

Но теперь перед ними стоял преемник Августа, и они, по крайней мере, понимали, что это просто его преемник. Он готовился просить ратифицировать его претензии на верховную власть, хотя самое выражение «верховная власть» кого бы то ни было не допускалось в этих стенах. Насколько они были готовы отклонить его притязания? Сама проблема верховного руководителя вновь стала открытой, однако они боялись даже признаться себе, насколько далеко готовы зайти в разрешении этого вопроса.

И сам Тиберий осознавал свои трудности. У него, естественно, хватало чувства юмора, чтобы почувствовать неловкость в ситуации, когда он должен просить власть, которой он уже на деле обладает. Не он придумал эту систему маскировки реальности вежливой политкорректностью. Она могла привести его к отказу – даже оскорблениям, – чего он вряд ли мог избежать. Более того, он, как любой человек в такой момент, мог чувствовать свое несоответствие. Он был застенчивым и необщительным человеком. Ни одному ранимому человеку в такой момент не надо лицемерить, говоря о своей незначительности. Он это сделает лишь в случае, если понадобится ответить на критику перед лицом опасности или затруднений, которые он предвидел.

Он понимал, что большинство сенаторов, если не все, верят в возможность восстановления республиканских институтов и даже считают, что Германик, как и его отец Друз, мог подсказать ему эту идею. Во всяком случае, партия друзей Юлии не поколебалась бы унизить его достоинство, которым сами они не могли похвастаться, хотя он не давал им никакого повода. Были и те, кто хотел бы вновь ввергнуть мир в гражданскую войну. И при всех этих подводных течениях ему приходилось определенными окольными способами добиваться от них, чтобы они добровольно предложили ему верховную власть, которую нельзя было даже так назвать, ту, что они, по-видимому, не желали предлагать никому, и меньше всего ему.

Спор, разгоревшийся после оглашения послания сената, был еще более трудным, чем даже предполагал Тиберий. Открывая дебаты, он говорил о громадности империи, о своем желании быть уверенным в себе. Неудивительно (говорил он), что лишь божественный Август мог справиться с такой великой задачей, как управление римскими владениями. Будучи приглашенным разделить ответственность и решения этого великого человека, он на собственном опыте понял, насколько трудна и рискованна задача правителя, который призван удовлетворить нужды самых разных людей. В государстве, состоящем из такого множества людей, не следует отдавать всю власть в руки одного человека. Правление будет более успешным, если власть поделить среди нескольких партнеров.

Все это он говорил строго по правилам. Он не сказал ничего, что не было бы совершенной правдой, и, вероятно, до определенного пункта, за которым была чужая территория, он выражал свое собственное мнение. Это вызвало нужную реакцию слез, мольб, протестов и выражений общих эмоций со стороны собравшихся. Затем перешли к делу.

Завещание Августа, которое, как обычно, хранили девственные весталки, было внесено в сенат и зачитано. Две трети его состояния переходило Тиберию. Но в довершение личного завещания он оставил и политическое завещание (Brevarium Imperii), которое теперь огласили. Оно содержало не только общий доклад о положении дел в империи и общественных ресурсах, но и ряд рекомендаций для будущих правителей, высказанных Августом столь определенно и обязывающе настойчиво, что создавало впечатление не просто его личного пожелания, а чего-то большего. Он советовал ограничить доступ к римскому гражданству для провинциалов, он высказал пожелание, чтобы римские границы впредь более не увеличивались и чтобы к работе на благо государства привлекались люди в соответствии с их заслугами и умением.

Это были замечательные пожелания. В сущности, это было больше чем пожелание. Это было выражение мнения, обладавшего всей полнотой и значимостью официальной декларации. Вполне возможно, что при первом чтении текста полный его смысл не дошел до понимания слушателей. Как известно из нашего собственного опыта, подобные документы должны размножаться и тщательно изучаться по каждому пункту, прежде чем их суть может быть понята и принята к действию. Мы на время останемся в том состоянии нерешительности и неуверенности, в котором пребывало собрание в сенате, и вернемся к Brevarium Imperii, пока его значение полностью до них не дойдет.

Тиберий тогда сказал, что, хотя он и не может взять на себя все правление, он готов принять на себя любую его часть, которую ему доверят.

Азиний Галл (второй муж Випсании) выразил надежду, что в таком случае Цезарь позволит им узнать, какую именно часть правления он желал бы принять на себя.

Гамбит Тиберия был абсолютно верным, и верным продолжением ответа сената должно было стать, разумеется, то, что сенат не может позволить выделить ему лишь часть обязанностей Цезаря и что он на коленях слезно умоляет его посвятить себя патриотической охране государства. Смысл вопроса Галла был, следовательно, довольно неуместным в своей непристойности. Разумеется, было нарушением протокола придать буквальный смысл фразе, которая, как всем было известно, была лишь формальным поводом, чтобы не уронить достоинства сената.

Тиберий (после нарочитого молчания) сказал, что он не сомневается в своих силах и возможностях и не уклоняется от ответственности и со своей стороны готов принять эту ответственность за все дела государства.

Азиний Галл (видя, что Тиберий не на шутку оскорблен, и теперь стремясь вести себя так, как ему и полагалось с самого начала) объяснил, что он задал свой вопрос не для того, чтобы разделить власть принцепса, которая неделима, но чтобы сам Цезарь имел возможность своими устами заявить, что государственное тело нераздельно и должно управляться одной головой.

Он возносит хвалу Августу и напоминает всем о выдающейся карьере Тиберия на гражданской службе.

Сходным образом высказался Аррунций.

Эти искренние попытки загладить неловкость оскорбительных высказываний, однако, были подпорчены Квинтом Гатерием, который спросил, надолго ли Цезарь намеревается оставить государство без управления?

Это был прямой выпад. Тиберий не ответил оскорблением, ничем, что могло бы рассматриваться как отступление от формальной процедуры, которую они проходили. На самом деле это замечание Гатерия было завуалированным заявлением о том, что Тиберий в какой-то мере намеревается узурпировать деспотическую власть, существование которой обе партии молчаливо отрицали или замалчивали. Тиберий, вероятно, сделал вид, что пропустил мимо ушей эту совершенно неуместную инсинуацию, будто он самоустранился и оставил свои обязанности, потому что следующий оратор, который, похоже, намеревался также быть нелицеприятным, изменил свой тон, не собираясь ходить вокруг да около.

Мамерк Скавр выразил чаяния, что просьбы сената не останутся втуне, поскольку Цезарь не наложил вето на предложение консулов.

Это вернуло заседание к текущему моменту, хотя обращение к трибунскому вето было необязательной шуткой. Никто и не предполагал, что Тиберий собирается отменить полномочия, оговоренные в постановлении сената. Но Скавр все же напомнил консулам, что постановление перед ними.

Это постановление могло породить некоторые неприятные моменты. Оно отличалось от обычных постановлений времен Августа в одном немаловажном отношении. В нем не было установлено ограничение времени. Передача власти не была пожизненной или ограниченной сроком – срок оставался неопределенным. Тиберий заметил, что его власть будет продолжаться, пока сенат не сочтет необходимым отпустить старика на покой.

Постановление сената было принято: Тиберий официально стал принцепсом, первым, кто получил власть мирным путем, пройдя все законные процедуры, он получил власть, не вступая в гражданскую войну. Это само по себе было достижением.

Это достижение, возможно, не слишком приветствовалось сенатом, поскольку, прежде чем все было кончено, Тиберию пришлось претерпеть ряд неприятных моментов. Обсуждались имперские титулы. Встал вопрос о Ливии.

Ливия всегда была личностью властной – львицей, со всеми качествами, присущими таковой. Как и большинство женщин ее типа, она, похоже, прежде всего заботилась о непосредственных и конкретных вещах, а не о романтических абстракциях, вроде славы и посмертного имени, о которых столь пекутся мужчины. Она серьезно влияла на политику Августа, но это было ее личным делом, а не великими трудами правления государством. Она скорее оперировала людьми, чем принципами. Именно из-за этого женского материализма трудно проследить следы ее влияния.

Естественно, Ливия не желала расставаться со своей властью и хотела держать руку на пульсе карьеры Тиберия. Если Август и выказывал патерналистское недоверие в отношении Тиберия, то материнское чувство такой женщины, как Ливия, – довольно тяжелая форма привязанности. Оно могло приобретать форму страсти, но едва ли любви. Может быть, это лучше было бы назвать «безумной» любовью. Трудно заметить у них присутствие каких-либо нежных чувств. Тот розовый глянец, которым современная Европа – а еще больше современная Америка – окружила отношения матери и сына, там, видимо, отсутствовал.

Ливия убедила Августа сделать ее еще при его жизни Августой. С точки зрения законности трудно было определить ее конституционное положение или назвать функции, которые она исполняет. Однако Август пошел ей навстречу, и его завещание включало в себя пожелание, чтобы Ливия пожизненно называлась Августой – что бы это ни значило.

Именно эту ситуацию сенат теперь и рассматривал, склоняясь к положительному решению. Титул Августа был принят. Некоторые сенаторы позволили себе отпустить некоторые остроты по поводу юридических аспектов этого.

Поскольку Август был pater patriae, было разумным предложить этот титул и Тиберию. Поступило предложение дать Ливии титул mater patriae. Те, кто полагал, что первое предложение было слишком смелым, предлагали альтернативу parens patriae. Тиберий отверг все эти предложения. Наконец, сошлись на том, чтобы прибавить титул Filius Juliae к его собственному титулу Цезарь.

Трудно было более откровенно выразить неуважительное отношение сената к новому императору. Однако отдельные насмешки (а они, разумеется, присутствовали в этих предложениях) были не единственным, что следовало принимать во внимание. Подобные титулы вели к неуважению самой власти принцепса. Пятидесятипятилетний сын Ливии не собирался держаться за материнскую юбку; он, как и весь сенат, понимал, что пожизненный титул Августы с неопределенными полномочиями и правами был бы прямой угрозой принципу личной власти. Ливия подвергала опасности свои отношения с сыном, внося это неудобство для принцепса и его личного достоинства. У него были свои обязательства перед своим постом, о которых он не хотел и не собирался забывать. Тиберий отклонил целый ряд предложений.

Он сказал в сенате, что следует наложить целый ряд ограничений касательно почестей, оказываемых женщинам, и что он намерен придерживаться такой же скромности и в отношении к своим собственным титулам. Он отказал Ливии в эскорте ликторов. Предложение возвести алтарь в ее честь он также отверг.

Заседание закончилось предоставлением Германику проконсульского империя и выбором специальной делегации, которая известит его об этом, а также всеобщими выражениями горя по случаю смерти Августа.

Тиберий успешно преодолел испытание, которое потрепало бы нервы более слабого человека. Он получил что хотел, получил возможность огласить принципы, в соответствии с которыми намеревался править. Принципат, начатый Августом, мог бы по многим причинам легко уйти в небытие, как прежде неограниченная власть тирана Сиракуз Дионисия. Его сохранение в огромной степени обязано твердости и терпению человека, который ввел этот процесс в гавань закона и конституционным прецедентом сделал эту власть постоянной. Трудности, ждавшие его впереди (а они были очень серьезны, а для современников гораздо значительнее, чем для нас, оглядывающихся назад), предстояло преодолевать по мере их возникновения. Первый шаг был сделан… Однако существование враждебных подводных течений можно было предвидеть и не сомневаться в их наличии.

Эта враждебность проявилась потому, что сенат недостаточно хорошо знал избранного ими человека. Среди сенаторов укоренилось мнение, что Тиберий был простым орудием Августа, и к тому же не очень надежным, эксцентричной фигурой, которую Август назначил своим преемником из-за отсутствия более достойных кандидатов. Хотя кое-кто, несомненно, и был заинтересован в распространении такого мнения, оно стало рассеиваться, едва сенаторы взяли на себя труд осмыслить события. Один из первых увидел события в истинном свете Квинт Гатерий.

Гатерий, кажется, сожалел о том, что доставил неприятности Цезарю, и поэтому поспешил на Палатин извиняться. Он, однако, видимо, слишком переусердствовал, он пал на колени и обнял ноги Цезаря, наглядно проявляя тогда еще новые выражения чувств. Тиберий, подобно англичанину, которого стал целовать француз, с негодованием отверг это проявление раболепия; но, когда Гатерий, падая на колени, повалил и Тиберия, преторианцы, видя, как Цезарь борется с человеком, который на нем лежит, бросились его спасать. Жизнь Гатерия была в опасности, и Ливии пришлось вступиться за него. Латинский язык не мог выразить того, что чувствовал Тиберий; но он хорошо владел греческим, языком более выразительным для риторических целей, и мог воспользоваться этим языком. Гатерий, без сомнения, удалился, ругая себя и чувствуя, что жизнь – тяжкое испытание.

Всякие сомнения в восприятии сенатской олигархией личности Тиберия укрепились при более внимательном прочтении Brevarium Imperii. Мнение Августа (даже из могилы) все еще влияло на мысли и поведение большинства людей, которые восхищались им при его жизни и признавали его вождем и руководителем. Олигархия вынуждена была согласиться, что монархия, при которой они жили, более продолжительна, чем они полагали. Хотя Август был мертв, установленная им власть осталась.

Нельзя сомневаться в том, что армия еще быстрее оценила значение политического завещания Августа, чем сенатская оппозиция в Риме. Любое действие могло возникнуть только в недрах армии. Если Август предвидел опасность со стороны армии, ему следовало составить такой документ, как Brevarium. Он должен был добавить собственные указания к политике, которую, как он знал, будет проводить Тиберий.

Курс, изложенный в Brevarium Imperii, настолько определен, что завещание явно было составлено при участии или даже по просьбе Тиберия. Авторитет Августа придал силу принципам, которых придерживался Тиберий. Сам Август не всегда их разделял. Положения, изложенные в меморандуме, показывают, что он осознавал необходимость оградить Тиберия от подозрений, которые возникнут в отношении его политики на Рейне. Провинциалами, которым был ограничен доступ к римскому гражданству, были германцы; границы, которые далее не следовало расширять, были границами с германцами, и Август ясно предвидел вероятность, что его преемник может оказаться в неловком положении, возражая против выдвинутых претензий. Он изложил свои рекомендации в общей форме; однако общее неизбежно включало и частности.

По всей видимости, в этот меморандум в кратком виде вошел доклад Тиберия, представленный Августу после изучения ситуации на севере, в нем отразилась победа над политикой военачальников на Рейне в последние дни жизни Августа.

Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Римская республика [От семи царей до республиканского правления] автора Азимов Айзек

Глава 10 ЦЕЗАРЬ Вторая гражданская война После разгрома Красса и его войска в 53 г. до н. э. из триумвирата остались только двое - Помпей и Цезарь. Цезарь был еще в Галлии, где назревало крупное восстание местного населения, Помпей же находился в Риме и постарался извлечь

автора Аврелий Виктор Секст

Глава II Клавдий Тиберий Клавдий Тиберий, сын Ливии, пасынок Цезаря Октавиана, правил двадцать три года. (2) Так как имя его было Клавдий Тиберий Нерон, шутники остроумно переделали его из-за пристрастия к вину в Кальдия Биберия Мерена. (3) Он был достаточно опытен в военном

Из книги Извлечения о жизни и нравах римских императоров автора Аврелий Виктор Секст

Глава III Гай Цезарь Калигула Калигула правил четыре года. (2) Он был сыном Германика и, так как с рождения находился среди войска, получил прозвище Калигула от такого же названия солдатской обуви. (3) До принципата он был всем любезен и приятен; став же принцепсом, он показал

Из книги Извлечения о жизни и нравах римских императоров автора Аврелий Виктор Секст

Глава IV Клавдий Тиберий Клавдий Тиберий, сын Друза, брата Тиберия, дядя Калигулы, правил четырнадцать лет. (2) Когда сенат принял решение истребить весь род Цезарей, он спрятался в постыдном месте, но был найден солдатами, и, поскольку был слабоумен, показался неопытным

Из книги О Цезарях автора Аврелий Виктор Секст

Глава II Клавдий Тиберий Нерон Затем Клавдий Тиберий Нерон, попавший вследствие своего домогательства из пасынков путем аррогации в число детей Августа, как только заметил, что те обстоятельства, которых он раньше боялся, не представляют опасности, захватил

Из книги О Цезарях автора Аврелий Виктор Секст

Глава III Гай Цезарь Калигула Итак, когда Клавдий (Тиберий) погиб в силу своей судьбы или от козней после 23 лет управления Империей, не дожив, однако, года до восьмидесяти лет, при всеобщем сочувствии, в память о заслугах предков и отца избирается Гай Цезарь по прозвищу

Из книги Во имя Рима. Люди, которые создали империю [= 15 великих полководцев Рима] автора Голдсуорти Адриан

Глава 8 Цезарь в Галлии Гай Юлий Цезарь (ок. 100-44 гг. до н. э.) В сражения он вступал не только по расчету, но и по случаю, часто сразу после перехода, иногда в самую жестокую непогоду, когда этого меньше всего от него ожидали… Обращая неприятеля в бегство, он всякий раз

Из книги Евреи, Бог и история автора Даймонт Макс И.

III глава: МОИСЕЙ, ИИСУС И ЦЕЗАРЬ Не вполне ортодоксальный рассказ о том, как возникла христианская «религия Сына», которая объявила себя соперницей еврейской «религии Отца», бросила вызов могущественному Риму и стала главным вероучением Европы. ВОТ КОГДА ЭТО

Из книги История Рима. Том 2 автора Моммзен Теодор

ГЛАВА II ДВИЖЕНИЕ ЗА РЕФОРМЫ И ТИБЕРИЙ ГРАКХ. В течение целого поколения после битвы при Пидне римское государство пользовалось глубочайшим внутренним покоем, едва нарушавшимся кое-где на поверхности. Владения Рима распространились по трем частям света. Блеск римского

Из книги Римская история в лицах автора Остерман Лев Абрамович

Глава II Тиберий Те, кто немного знаком с римской историей, представляют Тиберия, скорее всего, в виде, мягко говоря, отталкивающем: старик на восьмом десятке, укрывшийся от глаз людских на острове Капри, предается там какому-то не очень понятному для такого возраста

Из книги Клеопатра. Последняя Из Птолемеев автора Грант Майкл

Глава 3. КЛЕОПАТРА И ЦЕЗАРЬ В ЕГИПТЕ Через четыре дня после убийства Помпея Цезарь прибыл в Александрийский порт с десятью кораблями и войском, состоявшим из 3200 пехотинцев и 800 всадников. Его встретила депутация во главе с ритором и философом Теодотом, который занимал

Из книги Размышления о причинах величия и падения римлян автора Монтескье Шарль Луи

Глава XIV Тиберий Подобно тому как поток медленно и бесшумно подмывает плотину, затем сразу разрушает ее и покрывает поля, которые она защищала, так и верховная власть при Августе действует незаметно, а при Тиберий бурно опрокидывает все.В Риме существовал закон об

Из книги Юлий Цезарь. Жрец Юпитера автора Грант Майкл

Глава 1 РИМ И МОЛОДОЙ ЦЕЗАРЬ Скромный дом, где родился Цезарь, был расположен в шумном и богатом квартале Субура, неподалёку от форума, центра римской общественной жизни.В те времена во главе государства стояли два консула, которых выбирали на один год. Эта служба

Из книги Юлий Цезарь. Политическая биография автора Егоров Алексей Борисович

Глава X. ЦЕЗАРЬ И РИМСКАЯ КУЛЬТУРА Эпоха Цезаря стала важнейшей частью того духовного переворота, который создал оригинальную культуру Рима. I век до н.э. стал своего рода «нормативным» этапом ее формирования и превратил римскую культуру в греко-римскую, а затем уже и в