«Россияне», «украинцы», «белорусы»? За этими, казалось бы, неважными уступками следует отторжение русских земель и уничтожение русского народа. Кто ты, что ты? Мутант, гуманоид – всё равно. Можешь быть кем угодно, но только не русичем. Назовёшься русичем – накажем.Вот ещё

Ровно семьдесят лет назад, в ночь с 21 на 22 сентября 1943 года, в Минске была завершена операция «Возмездие» и уничтожен палач белорусского народа — гауляйтер Вильгельм фон Кубе. Гауляйтером назывался в те времена высший партийный функционер нацистов, возглавлявший областную организацию, с крайне широкой компетенцией и назначавшийся непосредственно Гитлером. Кубе прибыл в Минск в сентябре 1941-го, а назначен был генеральным комиссаром Белоруссии (со штаб-квартирой в Минске) еще 17 июля. Приход Кубе на должность ознаменовался казнью 2.278 заключенных Минского гетто. То, что творилось в Минске в те годы, удивляло даже видавших виды нацистов. 7 ноября в Минском гетто состоялся первый страшный погром, а 20 ноября — второй. Были убиты тысячи людей. Таким образом освобождалось место для евреев, депортируемых для уничтожения из Западной Европы. После буйств карателей гетто напоминало поле битвы, в домах, на улицах лежали трупы, большинство обреченных погибло в районе Тучинки. 5 января 1942 года минский городской комиссар Вильгельм Янецке, нарушив субординацию, даже обратился к рейхсминистру Розенбергу с письмом, в котором, ссылаясь на сведения, полученные в СД, сообщал, что в ближайшее время из рейха в Минск будет направлено еще 50 тысяч евреев, и просил отменить это решение, так как в разрушенном городе их невозможно ни разместить, ни прокормить. В итоге «гуманный» Кубе добился того, чтобы транспорт с евреями из Западной Европы направляли сразу к местам уничтожения.

В сентябре 1943 года в Минском гетто, насчитывавшем в начале войны около 80 тысяч человек, осталось примерно 8 тысяч... Многочисленные карательные акции, облавы, создание концентрационных лагерей, принудительный вывоз молодежи на работы в Германию — вот «вехи» политики гауляйтера.

Проклятый «везунчик»

Во всяком подвиге всегда есть некая тайна. Вроде много книг написано, газетных и журнальных статей напечатано, фильмы сняты, как хроникально-документальные, так и художественные, спектакли поставлены, непосредственные герои и участники, свидетели и эксперты свое слово сказали. Вроде разобран подвиг до нитки, по дням, часам, минутам и даже секундам, а загадка остается. Как сошлось воедино в нужное время в одном месте столько деталей, желаний, обстоятельств и получился результат? Сотни имен и фамилий соединили война, ненависть, жажда мести, страх, предательство и прочее...

Безжалостного руководителя оккупированной, разрушенной и залитой кровью Беларуси мерзавца Кубе пытались уничтожить много раз. Сподвижники называли своего гауляйтера «везунчиком».

В числе направляемых в тыл были и оперативные разведывательно-диверсионные группы. Одной из задач, поставленных перед ними, была ликвидация гауляйтера. Операция считалась важной не только потому, что являлась актом возмездия. Требовалось показать фашистам, кто истинный хозяин на белорусской земле. Поэтому к операции было привлечено сразу несколько групп. Кроме того, в районе Минска действовали группы оперативной военной разведки разведуправления Генштаба Красной Армии. Все эти разрозненные группы, партизанские отряды и подпольщики имели свою агентуру, свои задания и цели. Но все сведения, полученные от агентуры и разведки, указывали, что Кубе имеет надежную охрану, чрезвычайно бдителен и осторожен, передвигается, постоянно меняя маршруты и время движения автомашин. Может не явиться или сильно опоздать на назначенное им же мероприятие, избегает лишний раз показываться в общественных местах.

Во второй половине февраля 1943 года оперативная группа подполковника Кирилла Орловского получила информацию о том, что гауляйтер вместе с высокопоставленными офицерами комиссариата едет на охоту в ляховичский лес. Была устроена засада и уничтожена колонна автомашин. Но Кубе там не оказалось: где-то на полпути к месту охоты он приказал шоферу развернуться и ехать домой.

Месяц спустя агент группы «Местные» — командир подразделения «корпуса самообороны» Куликовский — вызвался самостоятельно расправиться с Кубе. На вопрос начальника разведки, понимает ли он, на что идет, ответил: «Я знаю, вернуться живым мне не удастся. Но у меня свои счеты с немцами». 20 марта Куликовский, пользуясь своим служебным пропуском, проник в здание генерального комиссариата и занял место, откуда мог застрелить проходившего по коридору Кубе. Но что-то в поведении Куликовского показалось охранникам подозрительным, и они окружили его. В завязавшейся схватке Куликовский убил двух офицеров-гестаповцев и застрелился.

Некоторое время спустя сорвалась диверсия на заводе, где ремонтировались привезенные с фронта танки и который намеревался посетить Кубе. Все было подготовлено для взрыва, но Кубе не приехал. Сорвалась и попытка нападения на Кубе во время его предполагаемого визита в недавно приобретенное имение в Минской области. Вместо этого он собрался вместе со своим заместителем Кайзером на инспекционную поездку в Барановичи. Как обычно, ехать должен был в сопровождении усиленной охраны. В машину Кубе удалось заложить мину замедленного действия. Она взорвалась в Барановичах в назначенный час. Ожидаемого результата взрыв не дал. Кубе, словно предчувствуя, в самый последний момент решил остаться в Минске.

В первых числах июня 1943 года поступили данные о том, что из Минска в направлении Слуцка будет ехать группа должностных лиц. Предполагалось, что среди них может находиться и Кубе. На дороге была устроена засада. О ее результатах 2 июля 1943 года «Правда» опубликовала следующее сообщение: «Стокгольм, 1 июля (ТАСС). Гитлеровская газета «Минскер цайтунг» сообщает, что 10 июня белорусскими партизанами были убиты: немецкий «областной комиссар» Людвиг Эренлейтер, правительственный инспектор Генрих Клозе, начальник областной жандармерии обер-лейтенант Карл Калла...» В списке были и другие уничтоженные жандармы и гитлеровские «хозяйственные руководители». Но не Кубе.

В начале сентября разведчики устроили взрыв в офицерской столовой управления полиции безопасности и СД, где проходил банкет, на который в качестве почетного гостя ожидали самого Кубе. Взрыв унес 30 жизней и тяжело ранил 50 немецких офицеров. Гауляйтер на банкет не явился.

Потом агентура сообщила, что немецкими властями готовится встреча прибывающего с фронта командного состава и что среди встречающих обязательно должен быть Кубе. Оперативная группа «Местные» организовала в здании вокзала взрыв. В назначенное время он прогремел, было много убитых и раненых, но Кубе по удивительному стечению обстоятельств приехал на вокзал с опозданием.

Разрабатывались самые различные варианты расправы над ненавистным фашистским палачом. Готовили взрыв кинотеатра, куда должен наведаться гауляйтер. Устраивали засады на улицах, где проезжал его кортеж. Минировали автомобили. Несколько дней диверсанты дежурили в грузовиках на перекрестках, чтобы раздавить машину с Кубе, а если не удастся, то хотя бы задержать его автомобиль, забросать гранатами или пристрелить из пистолетов... Неудачи в покушениях можно списать на удивительное везение гауляйтера и на неразбериху и путаницу в действиях охотящихся на него. Дело в том, что существовала своеобразная конкуренция между разрозненными группами диверсантов от разных ведомств. Всем хотелось первыми выполнить задание своего руководства и послать в Москву радиограмму, что Вильгельм фон Кубе наконец-то уничтожен.

Три источника — одно задание

А самая успешная операция развивалась так. Разведчица группы «Артур» Надежда Троян получила задание искать подходы к Кубе. Для этого она, в частности, использовала агента этой же группы, бывшую прислугу гауляйтера, которая рассказала, что после нее горничной у того стала Галина Мазаник (настоящее имя — Елена). Разведка располагала данными о том, что Мазаник ранее работала в столовой, а ее муж Терлецкий — шофером автобазы НКВД (к этому времени он находился в Москве).

Надежда Троян получила задание переговорить с Еленой Мазаник. Конечно, гарантии успеха никто дать не мог. Кто знал, каковы настроения у молодой женщины из домашнего окружения Кубе? Первая встреча планировалась как ознакомительная. На ней Елена была осмотрительна. Опасаясь провокации, она уклонилась от прямого ответа на вопрос Троян, сможет ли она пойти на опасное дело. Женщины встречались еще несколько раз, но лишь на последней встрече, 18 августа 1943-го, Надежда поставила перед Еленой вопрос об участии в ликвидации Кубе... Они обсудили несколько вариантов акции. Но их планам не суждено было сбыться.

Одновременно пути к окружению Кубе искали и другие разведчики, в числе которых была Мария Осипова, бывшая сотрудница Минского юридического института. Она была связана с разведывательно-диверсионным отрядом разведуправления Генштаба Красной Армии «Дима». Оперативную работу в нем, а затем и сам отряд возглавлял майор Николай Федоров. Осипова тоже стала искать связи с Мазаник. Встречу помог организовать Николай Похлебаев, который по заданию подпольщиков работал директором кинотеатра. На встречу Елена Мазаник пришла с сестрой Валентиной Шуцкой. Мазаник не сразу поверила Осиповой. В качестве доказательства она потребовала организовать встречу ее сестры с кем-либо из командования. Такая встреча состоялась, и Елена Мазаник дала Осиповой согласие. Таким образом, она стала работать на две разведгруппы. Но и это было еще не все...

В Минск были направлены специально подготовленные для ликвидации Кубе агенты НКВД СССР — один по фамилии Хохлов, бывший артист эстрады, и второй, Виктор, немец-антифашист. Под видом офицеров полевой службы гестапо они быстро освоились и развернули деятельность по вербовке агентуры и изучению обстановки вокруг Кубе. Хохлову также удалось встретиться с Еленой Мазаник. Он отрекомендовался хорошим знакомым ее мужа и заявил, что тот просил его, Хохлова, помочь Елене перебраться в Москву.

17 сентября состоялась вторая встреча Хохлова с Мазаник, теперь уже на ее квартире. На этот раз он сообщил ей об истинной цели своего пребывания в Минске и в довольно жесткой и настойчивой форме предложил ей оказать помощь в деле ликвидации Кубе, обещая за это отправить ее к мужу в Москву. Елена, уже получившая такое задание от Троян и Осиповой, испугавшись настойчивости Хохлова, дала и ему согласие. 20 сентября при новой встрече она еще раз его подтвердила, но так и не призналась, что уже дважды получила аналогичное поручение.

Операция «Ликвидация»

Нервы Елены Мазаник были натянуты до предела: она ждала Осипову, которая должна была доставить ей мину. В отряде «Дима» мину уложили на дно корзины, сверху насыпали бруснику. Кроме того, Осиповой и сопровождавшей ее Марии Грибовской дали несколько десятков яиц и пару стаканов крупы. Дороги вокруг Минска тщательно охранялись. Осипову и Грибовскую трижды останавливали. Дважды ограничились проверкой документов, а один раз собирались проверить всю их кладь. Отделаться от полицаев удалось, лишь поделившись с ними припасами.

Осипова с нетерпением ждала Елену в условленном месте, но ни она, ни Валентина не появлялись. Тогда, положив мину в сумочку, Осипова направилась к Николаю Похлебаеву. Соблюдая осторожность, она не вернулась к себе домой. Вечером на конспиративную квартиру прибежала связная Реничка Дрозд и сообщила, что на квартире Осиповой был обыск и, возможно, ее хотят арестовать.

А в это время, как было условлено, началась эвакуация семьи Мазаник из деревни Масюковщина в партизанский отряд. Надо было спешить. Николаю Похлебаеву все-таки удалось организовать встречу Осиповой и Мазаник. Договорились, что Осипова под видом покупательницы туфель придет на квартиру Мазаник, где передаст ей мину и проинструктирует, как ею пользоваться. Сам же Похлебаев отправился в командировку в Варшаву. По возвращении, уже после ликвидации Кубе, он был арестован и погиб в застенках гестапо...

«В четверг, — вспоминала Мазаник, — во второй половине дня Мария Осипова пришла ко мне домой, как будто случайно узнав о том, что я хочу продать туфли, и сразу начала громко торговаться о цене, так громко, чтобы каждое слово было слышно соседу-полицейскому за тонкой стеной. Я требовала за туфли 200 марок, Мария предлагала сначала 100, потом 120, а в это время показывала мне, как надо заводить часовой механизм мины и как подкладывать ее между пружинами матраца, даже подложили мину в мой матрац и обе посидели, поерзали на ней, проверяя, не выпирает ли она каким-нибудь из своих углов. Но все было хорошо. И «покупательница», расплатившись за туфли, не спеша покинула квартиру... После полуночи я достала мину и в два часа поставила ее на боевой взвод: дело сделано, ровно через сутки произойдет взрыв.

Простившись с сестрой, я принялась укладывать в сумку белье, мочалку, полотенце, как делала это всегда, когда собиралась мыться в душе. Потом опустила в сумочку мину и сверху прикрыла ее расшитым носовым платком. Лишь на мгновение стало страшно: поднимут платок — и увидят!.. Но иначе мину в особняк не пронести... Надо идти!»

Проявив незаурядное мужество в сочетании с чисто женской изворотливостью, кокетством и притворством (она имитировала зубную боль, да так естественно, что сам Кубе велел адъютанту после работы отвести ее к зубному врачу), Елена сумела на какое-то время остаться одна в спальне Кубе. Гауляйтер в бодром настроении отправился на работу. С ним ушел и его адъютант Виленштейн. Фрау Кубе с младшим сыном Вилли уехала в магазин за продуктами, а двое старших, Геральд и Петер, ушли в школу.

Из воспоминаний Мазаник: «Как правильно, как хорошо поступили мы, что еще вчера вечером, у меня дома, пробовали закладывать мину между пружинами матраца. Теперь на это у меня ушло не более двух-трех минут, да еще успела и прощупать, не выступает ли она. И только тут услышала торопливые шаги в коридоре, а вслед за ними увидела перекошенное от ярости лицо офицера, застывшего в проеме дверей.

— Ты, русская свинья! — заметался немец по комнате, заглядывая под кровать, под подушку, в гардероб. — Ты как посмела сюда войти?!

— Но мне фрау велела заштопать вот эти штанишки! — постаралась я сделать обиженный вид. — Я просто искала нитки и...

— Вон! — затопал он. — Вон отсюда!

Я пулей выскочила из спальни и — вниз, в полуподвал. Надела пальто, схватила портфель с бельем и мочалкой и, громко крикнув, так, чтобы и офицер наверху услышал: «Ухожу к зубному врачу!» — захлопнула за собой входную дверь. На этот раз ни один, ни второй часовой не стали меня задерживать, и в следующую минуту ворота особняка остались позади».

Точно в назначенное время член группы Николай Фурц на грузовой автомашине с пропуском на выезд из города подъехал к зданию драматического театра. Осипова, волнуясь, прохаживалась по Центральному скверу. Время шло, а ни Елена, ни Валентина не появлялись. И вдруг она увидела почти бегущую к условленному месту Елену. Взгляды их встретились, и Елена чуть заметно кивнула. Осипова поняла все без слов. В это время подошла и Валентина. Женщины, усталые, обессиленные, направились к машине. Николай отвез их километров за пятнадцать от Минска в сторону Логойска, распрощался и повернул назад. А женщины, размахивая кошелками, зашагали дальше. К полуночи, не чувствуя под собой ног от усталости, добрались до деревни Янушковичи, где их встретили партизаны.

Кубе вернулся домой в час ночи, а через двадцать минут произошел взрыв. Гауляйтер был разорван на куски. Начался пожар. Охрана бросилась в спальню, но массивная дверь была заперта изнутри. Ее взломали. Из комнаты вырвались клубы дыма. Гестаповцы бросились разыскивать Елену Мазаник. За ее поимку была обещана большая сумма денег. В местной газете сообщались ее приметы. Но в это время Мария Борисовна Осипова, Надежда Викторовна Троян и Елена Григорьевна Мазаник уже летели на самолете в Москву. Там между Мазаник, Осиповой и Троян начались споры по поводу того, кто сыграл главную роль в акции. В конце концов, решили дать всем трем женщинам звание Героя Советского Союза, остальным участникам — ордена. Такова была воля Сталина. 29 октября 1943 года им были вручены Золотые Звезды Героев.

24 сентября 1943 года "Шторх" вылетел из Минска, взяв курс на Берлин. На борту находился гроб с телом генерального комиссара генерального округа Беларусь Вильгельма Кубе.
Ночью 22 сентября 1943 года в Минске в результате операции, организованной советскими партизанами, Кубе был убит.

На должность главы гражданской оккупационной администрации Гитлер назначил Кубе 17 июля 1941 года. 21 июля он послал фюреру слова признательности за назначение:
"Для меня этот день стал... самым знаменательным днем в моей жизни. Для моей мужественной жены это был счастливый день в ее жизни. В послушании и верности мы оба благодарим Вас, мой фюрер!".
"Знаменательным" и "счастливым" этот день супруги Кубе назвали по ряду причин. Прежде всего он означал прощение партии после пяти лет пребывания не у дел.

БИОГРАФИЯ
С партией Гитлера Кубе связал свою судьбу с 1927 года. 1 декабря ему был вручен членский билет ј 71682.
Спустя год, 13 сентября, Гитлер назначил Кубе руководителем фракции НСДАП и гауляйтером провинции Остмарк, которая в мае 1933-го была объединена с провинцией Бранденбург под названием Курмарк.
Кубе стал обер-президентом. В то время он являлся депутатом рейхстага, представляя интересы фракции нацистов, облагораживая своим аристократическим происхождением плебейские ряды своих партайгеноссе.
До появления Кубе в Остмарке нацистская партия насчитывала там 60 членов. В результате его деятельности число их перевалило за тысячу, что в значительной степени содействовало приходу Гитлера к власти. Возможно, поэтому в дальнейшем Гитлер оказывал поддержку Кубе в сложных житейских ситуациях.

29 сентября 1933 года Кубе получил звание оберфюрера СС, а 27 января 1934-го - почетного группенфюрера СС и был награжден золотым партийным знаком. Тогда же Кубе познакомился с артисткой провинциального театра Анитой Лиденколь, которая играла свою первую крупную роль в пьесе Кубе "Тотилла".

Как пишет исследователь Пауль Коль, "эта халтурная высокопарная трагедия о последнем готском царе Тотилле после 1933 года из-за своего нацистского содержания повсюду ставилась в рейхе".
О знакомстве 48-летнего политика с юной артисткой можно было бы и не писать, если бы не поступки и события, последовавшие за ним.
В 1936 году Кубе вышел из СС, затем за антипартийное поведение, растрату, клевету на члена партии был лишен должности гауляйтера провинции Курмарк. Основанием для такого решения послужило анонимное письмо, в котором руководитель высшего партийного суда рейхсляйтер Вальтер Бух обвинялся в том, что его жена (зятем которой оказался Мартин Борман) - полуеврейка.
Автором письма признали Кубе. Это был сильный удар, но тщательное расследование показало, что аноним солгал. Потом гестапо обнаружило и анонима - Кубе! Кстати, поиски "еврейских корней" были не только любимой забавой гитлеровцев.
Этим очень долго занимались в СССР, да и сейчас есть немало подонков, промышляющих на этой теме... Но вернемся в третий рейх...

Геринг, в то время прусский премьер-министр, отправил Кубе в отставку. В том же 1936-м Кубе развелся с Маргарет Шмидт. С ней остались двое его сыновей, 15 и 20 лет. Вскоре он женился на Аните Лиденколь.
В результате 5 лет Кубе нигде не работал, отсутствовал на политической арене. Но, помня его старые заслуги перед партией, Гитлер распорядился оставить Кубе членом партии и рейхстага, а также сохранить титул гауляйтера. В апреле 1941 года он напомнил о себе Гитлеру, направив поздравление с днем рождения.
Сохранившаяся переписка по вопросу трудоустройства Кубе показывает, что предполагались разные варианты. В мае 41-го шел разговор о месте куратора высшей технической школы и медицинской академии Данцига, в начале июня - о месте куратора Кенигсбергского университета.

27 июня Борман уведомил рейхсминистра доктора Ганса Ламмерса:
"Фюрер не пожелал такого назначения гауляйтера в отставке Кубе, он желает, чтобы Кубе непременно был назначен на ответственную должность на востоке".
Достанься Кубе спокойная должность куратора высшей школы в Пруссии, многое повернулось бы по-другому и в судьбе Вильгельма Янецке. Но Гитлер, возможно, с подачи Бормана распорядился иначе.
Если для Кубе день назначения на должность генерального комиссара стал, по его собственной оценке, "знаменательным" и "счастливым", то Янецке о своем назначении в Минск этого бы не сказал. К моменту назначения на должность минского городского комиссара он благополучно возглавлял административно-хозяйственные отделы районных комендатур разных городов Бельгии и Франции.

СМЕРТЬ
В 00 часов 40 минут 22 сентября 1943 г. в его спальне раздался взрыв.
Дежурный чиновник генерального комиссариата вызвал по телефону Янецке в квартиру Кубе на Театральную (Энгельса), 27 (адрес военного времени).
Потрясенный Янецке явился лишь через полтора часа. Там уже были генерал-майор фон Готтберг, начальник минского гарнизона вермахта генерал-майор Шперлинг, майор полиции Бендцко, полковник Келлер, подполковник Гартман, начальник отдела здоровья доктор Вебер и другие начальники отделов генерального комиссариата.
У генерального комиссара была вырвана левая сторона груди и оторвана левая рука. Его полуобгоревший труп вытащила из горящей спальни вызванная по тревоге команда.
Спавшая рядом супруга Анита Кубе, находившаяся на восьмом месяце беременности, была в шоке. Трое маленьких детей, которые спали в другой комнате, отделенной ванной, не пострадали.

Тело Кубе поместили в морг бывшей 1-й клинической больницы (в настоящее время 3-я).

Некролог
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПО ДЕЛУ КУБЕ
Следствие по делу гибели гауйляйтера шло быстро и скоро сделали выводы.
Виновной была признана служащая в доме гауляйтера Елена Мазаник.
После падения Минска Елена (подруги называли её Галиной, под этим именем она была известна и немцам, и партизанам) устроилась уборщицей в одну из немецких воинских частей, потом работала официанткой на фабрике-кухне и в казино для немецких офицеров.
В начале июня 1943 года она была принята на работу в трёхэтажный особняк по ул. Театральной, 27, в котором жил вместе с семьёй генеральный комиссар Белоруссии Вильгельм Кубе.

Елена Мазанник
Вот этот длинный документ который выявлял виновных:

""Заключительное донесение по вопросу о покушении на генерального комиссара Белоруссии,
гауляйтера майора запаса Вильгельма Кубе2 в ночь на 22.9.1943
Секретно.

В ночь на 22.9.1943 в 0 час. 40 мин. в спальне генерального
комиссара и гауляйтера Вильгельма Кубе взорвалась мина, в
результате чего у него разорвало левую сторону груди и ото-
рвало левую руку. Ранения были, безусловно, смертельные.
Его труп в полуобгоревшем состоянии был вынесен из охва-
ченной пожаром спальни поднятой по тревоге дежурной ко-
мандой и служащими газовой команды.
Рядом с ним лежала жена Анита Кубе, урожд. Линденколь,
которая была на 8-м месяце беременности. Она осталась не-
вредимой и отделалась только нервным шоком. Его трое
маленьких детей, которые находились в другой комнате, от-
деленной от спальни ванной, спали и остались также невре-
димыми.
От удара взрывной волны обстановка спальни была почти
полностью разбита. Находящийся в Минске на Театраль-
ной улице № 27 жилой дом, который граничил непосред-
ственно со зданием генерального комиссариата, внешне не
пострадал.
При осмотре места происшествия «Большой особой
комиссией»
, состоящей из СС-штурмбанфюрера и кри-
минал-советника Бондорфа — в качестве руководителя, а
также представителей из сектора уголовной полиции СС-
оберштурмфюрера Брейера и сектора государственной поли-
ции СС-оберштурмфюрера и криминал-комиссара Хайса, во
время просеивания мусора и обломков были обнаружены и
изъяты материальные остатки.
Руководствуясь материалами расследования, СС-обер-
штурмфюрер Брейер установил, что в данном случае речь
идет об остатках замедлителя магнитной мины английского
происхождения.
Примененная мина, несомненно, была установлена примерно
за 12 часов на выступающих пружинах матраца металличе-
ской кровати гауляйтера Кубе и там взорвалась. За это пред-
положение говорит также характер ранения гауляйтера. Дей-
ствие мины было ослаблено матрацем и телом гауляйтера.
Этим можно объяснить также невредимость его жены.
Так как дом гауляйтера день и ночь охранялся собственной
охраной из 12 человек полиции, вопрос встал, прежде всего,
о тесном круге лиц, состоявшем из обслуживащего персонала
и входивших в дом.

Дознание ограничилось поэтому в первую очередь на уста-
новке лиц, которые в течение последнего времени перед по-
кушением что-либо делали в доме гауляйтера.
На месте происшествия были задержаны работающие и за-
нятые в домашнем хозяйстве четыре горничные.
Их проверка вначале не показала какой-либо их связи с по-
кушением.
Уже утром 22.9.43 было установлено, что единственная, жи-
вущая из-за недостатка места вне дома, служанка Елена Маза-
ник4
, 4.4.1914 г.р., проживающая в Минске по ул.Театральной
№ 48 кв.10, дома отсутствовала.
Ее квартира была вскрыта. Оказалось, что помещение было
почти полностью очищено.
Ее сестра, ведущая совместно с ней домашнее хозяйство Ва-
лентина Шчутская5 (правильно Щуцкая – Авт.),1918 г.р.,
также отсутствовала.
Расследование на месте службы сестры (казино немецкого
суда в Минске) показало, что Шчутская, якобы из-за болей,
вызванных спазмами сосудов, 21.9.43 в 10.30 оставила свое
рабочее место. Чтобы ей не нужно было в дальнейшем воз-
вращаться на работу, она перед своим уходом попросила пре-
доставить ей 21.9.43 выходной день.

При дальнейшем расследовании у различных доверенных
лиц, которые имели контакт с Ш., было выяснено, что Ма-
заник, хотя и поддерживала, очевидно, с целью разведки, от-
ношения с немцами, высказывалась антинемецки.
Так, недавно при своей подруге она выразилась, что она гор-
да, что она русская, и что русские при Советской власти име-
ли много больше, чем при немцах.
Также было установлено, что ее первый муж (на самом деле
муж сестры.) был расстрелян немцами как партизан и
что ее второй муж работал шофером в НКВД.
Она сама выдавала себя доверенному лицу как служащую
Центрального комитета НКВД. Поэтому предположение, что
только Мазаник могла быть преступницей, было правиль-
ным. Это предположение в дальнейшем расследовании было
подкреплено.
То, что существовала тесная связь с НКВД, проясняет об-
стоятельство, что Мазаник пыталась завербовать для шпи-
онской деятельности против немецких войск некую Галину
Липскую, из круга своих знакомых. Липская, однако, это
предложение отклонила. Свое положение в доме гауляйте-
ра Мазаник определенно использовала в целях разведки,
так как она неоднократно имела возможность убирать слу-
жебный кабинет гауляйтера.
В связи с этим особое внимание вызывает то, что для всех
остальных служащих дома (кроме Мазаник) генеральный
комиссар выносил предложения о проверке через гестапо.
Проверка в отношении ее, таким образом, не состоялась.
Уже за несколько дней до покушения сестры продали свои
пожитки, носильные вещи и белье неизвестным лицам. Ма-
заник пришла 21.9.43 как обычно в 7 часов утра на работу
в дом гауляйтера, пожаловалась остальным работницам на
сильную зубную боль и в 10.30 оставила дом.
Она лечила зубы, по особому распоряжению гауляйтера, не-
смотря на то, что она белоруска, у немецкого врача, однако
21.9.43 она у врача не была.

При дальнейшей проверке круга знакомых обеих сестер на-
толкнулись якобы на любовника Мазаник по имени Степан,
который был установлен в лице Стефана Тиллнера, руково-
дителя почтового отделения в генеральном комиссариате.
Удалось установить деревню вблизи Минска, куда обе сестры
ездили ухаживать за матерью.
В этой деревне — Малая Малюковчина – был действительно установлен дом
матери (матери мужа сестры Елены Мазаник), однако
он оказался закрыт и совершенно пуст. Ключи были переда-
ны родственнице сестер, некой Анне Рулькевич, где они дей-
ствительно хранились.
Расследованием было установлено, что все имущество вы-
везли два возчика, из которых один — некий Павел Кароль —
проживал в соседней деревне Потреби.
С его помощью удалось установить квартиру в предместье
Минска, ул.Заславская № 35-а, кв. 6.
Владелица этой квартиры сначала отрицала, что приняла бе-
глецов, однако после очной ставки призналась, что она дей-
ствительно за плату в 100 рейхсмарок приняла их, а их иму-
щество отдала на хранение своему соседу Николаю Дрозду6
.
Беглецами были Валентина Шчутская и ее мать Анна Шчут-
ская, а также оба малолетних ребенка пер-
вой. При обыске в доме Дрозда была действительно найдена
различная одежда в замурованном потайном подвале.
Среди вещей находилось также темно-голубое пальто, кото-
рое было безукоризненно опознано служанкой гауляйтера
Галиной Вигал как собственность Мазаник.
Позже в деревянном сарае в штабеле дров были найдены
два детонатора, которые по показаниям Дрозда были при-
несены некой Марией7
, по прозвищу Черная Мария, кото-
рая позже была установлена как Мария Осипова. (При-
меты: 30 лет, рост 1.75, гибкая, черные волосы, смуглое
длинное лицо).
Хозяин усадьбы Николай Дрозд, 15.8.1886 г.р., а также его
жена Елена Дрозд 1890 г.р. и их дочь Регина Дрозд, 16.10.1923
г.р., были арестованы незадолго до их подготовленного бег-
ства8
.
Дрозд признался, что 18.8.43 Мария Осипова и Мария Ду-
брова ждали его на мосту в Минске, когда он возвращался из
деревни Вяча со сбора ягод домой, и он получил от них две
мины.
Эти мины он принес в свой дом, где они были спрятаны Оси-
повой в саду.
Находившаяся под арестом Дуброва вынуждена была под-
твердить, что эти данные соответствуют действительности
и что она получила мины в лесу недалеко от деревни Вяча
от неизвестного мужчины. Этот неизвестный мужчина отно-
сился, по словам Дубровой, к партизанам.
В ходе дознания было далее установлено, что Осипова с апре-
ля с.г. жила у Дрозда и неоднократно предпринимала так на-
зываемые «служебные поездки». Также она во время своего
проживания у Дрозда развернула сильную антинемецкую
пропаганду и в этом смысле авторитетно действовала отчасти
с успехом на круг своих знакомых.
Далее она поддерживала связь с некой Тоней9
(приметы:
примерно 40 лет, среднего роста, гибкая, волосы соломен-
ного цвета, зачесанные на пробор, лицо в оспинах, в черном
платке, темная одежда и черные сапоги), которая не была
установлена, но очевидно также относится к партизанам.
Тоня и Мария Осипова имели общие дела и были часто
вместе. Тоня должна была также знать семью Шчутской,
так как она ожидала ее 20.9.43 и содействовала в устрой-
стве на ночлег.
Тоня и Осипова провели ночь на 21.9.43 у Дрозда. Осипова
оставила квартиру Дрозда 21.9.43 в 5.30 утра, в то время как
Тоня в тот же день в 6 утра вместе с беглецами и возчиком, кото-
рого не удалось установить, уехала в неизвестном направлении.
Известно, что Шчутская вышла на работу в немецкий суд в
7 утра.
В 11 утра Осипова вернулась к Дрозду и вскоре после этого
оставила дом, якобы для того, чтобы предпринять снова слу-
жебную поездку.
Дрозд показал, касаясь Осиповой, что речь идет о чрезвычай-
но деятельном агенте партизан.
Она предлагала его и его семью в случае преследования пере-
править в Москву.

Без сомнения Мария Осипова 21.9.43 утром принесла мины
в Минск и там лично или через связного передала их Маза-
ник, которая в это время еще находилась в своей квартире на
Театральной улице 48.
Этот связной был установлен в лице Георгия Куликова
28.5.1914 г.р., в задачу которого входила передача писем и па-
кетов Мазаник и Осиповой.
В дальнейшем его задача заключалась в том, чтобы разведы-
вать для Осиповой настроения населения, немецких частей,
месторасположения отдельных подразделений Вермахта и
другие важные события.
При этом ему содействовал некий Владимир Сибко,
17.11.1912 г.р., который работал музыкантом в «Немецком
доме». Свои задания он выполнял, пользуясь тем, что он му-
зыкант и работал в немецком Доме, заставляя знакомых офи-
цианток показывать ему почту от немецких солдат, выписы-
вал при этом отдельные номера полевых почт и др. важные
подробности из писем, а также всеми путями пытаясь запо-
лучить сведения о немецких войсках.

Оба были арестованы.
Свою деятельность оба продолжали длительное время и
передавали материалы Осиповой через Галину Липскую,
26.1.1919 г.р.
Липская, пожалуй, знала о делах Осиповой и ее связных, од-
нако ее разведывательная деятельность сводилась только к
передаче материалов.
В связи с арестом Куликова и Сибко была раскрыта широко
разветвленная и хорошо организованная разведывательная
служба партизан. Были выявлены важные следы, которые
указывали и на других связников, которые будут, однако,
преследованы в рамках особого процесса.
Что касается задержанного Куликова, то его следует рас-
сматривать вместе с Марией Осиповой как лицо, вручившие
Мазаник мины, предусмотренные для покушения на гауляй-
тера, так как установлено, что он часто бывал на квартире у
Мазаник и постоянно приносил туда пакеты и почту.
У бывшего любовника Мазаник Стефана Тиллера была изъ-
ята годная к репродукции ее фотография.
Проводившийся розыск Мазаник и ее родственников, а так-
же Марии Осиповой и Тони, не мог быть успешным, так как
вышеназванные после выполнения своего специального за-
дания с помощью Осиповой были отправлены в Москву на
самолете из ближайшей партизанской области.
Осипова использовала также в качестве связного Марию Ду-
брову12, которая без сомнения, как закоренелая коммунистка,
получала от нее задания.
Так, при заключительном обыске в ее квартире были обнару-
жены спрятанные между досок пакетики с пятью бумажны-
ми облатками, содержащими стрихнин.
Химический анализ точно показал, что речь идет о безуслов-
но смертельнодействующем яде.
Принимая во внимание тесную связь вышеуказанных лиц,
можно сделать вывод, что в случае неудачи покушения с ми-
ной семья Кубе должна была быть отравлена стрихнином.
Количества изъятого яда хватило бы, чтобы отравить более
100 человек.

Оценка всех сторон дела показывает, что Мария Осипова —
лицо, действующее по заданию НКВД.
Непосредственная исполнительница — Елена Мазаник, как
уже упоминалось, также относится к НКВД.
Сведения о жизни и обычаях семьи Кубе и другие важные
происшествия благодаря Мазаник передавались в Москву.
Дрозда и Дуброву необходимо рассматривать как закорене-
лых коммунистов.
Куликова и Сибко они использовали в качестве связных.
Находящиеся под арестом родственники Дрозда (жена и дочь)
знали о преступной деятельности вышеуказанных лиц.
Липская — соучастница, однако она отклоняла всякую ак-
тивную разведывательную деятельность. К арестованным я
предлагаю применить острейшие средства государственной
полиции.
Случай должен быть передан в IV отдел для дальнейшей от-
работки и использования.
БОНДОРФ, СС-штурмбанфюрер и криминал-советник,руководитель Большой специальной комиссии""
Вот такой длинный документ.

КАРАТЕЛЬНЫЕ АКЦИИ.ПРЕДЛОГ ПОЛУЧЕН

Нацисты не упустили возможность заняться любимым делом--геноцидом.

В ту же ночь Готтберг телеграфировал в ставку Гитлера и восточное министерство о случившемся и принятых мерах.
Перед СД он поставил задачу ликвидировать польскую интеллигенцию , которая числилась в картотеке службы безопасности, и совершить публичное повешение советских патриотов в Минске.
В ответ на убийство Кубе в тот же день было расстреляно 300 заключённых минской тюрьмы.
Взятый в плен 7 мая 1945 года бригаденфюрер СС Герф Эбергард, на момент убийства Кубе начальник полиции порядка в Белоруссии, показал:
«Страшные злодеяния в г. Минске после убийства Кубе были совершены по приказу высшего начальника СС и полиции Готтберга... Последующие дни полицией совместно с СД были проведены облавы.
Схваченные на улицах и в домах ни в чем не повинные люди, в том числе женщины и дети, были расстреляны... В этих облавах было расстреляно две тысячи человек и значительно большее число заключено в концлагерь»

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
С момента уничтожение нацистского гауляйтера Вильгельма Кубе минуло уже 67 лет, в обществе сложилось стойкое мнение о правдивости истории Е.Мазанник.
Убийство Кубе было спланировано и осуществлено весьма "ювелирно",бомба оказалась именно под гауляйтером, это все заставляет задуматся так ли все было как сказанно в отчете следствия и словах Мазаник.

За последние годы всплыло довольно много новых обстоятельств, свидетельств и документов которые говорят что история расказаная Е.Мазаник большей выдумана.
Немецкое следствие преднамеренно подогнало следствие под эту версию валив вину на служащую особняка.

В условиях многочсленных белых пятен и несостыковок возникло аж 12 версий случившегося, но ни одна пока не обладает доказательной базой.
Спустя 67 лет до сих пор нет ответа кто, как и почему ликвидировал гауляйтера Вильгельма Кубе.

Шпаковский Вячеслав 11.05.2014 в 10:00

Хорошо известен подвиг минских партизан-судоплатовцев, уничтоживших в годы войны гауляйтера Белоруссии Кубе. Однако в этой истории до сих пор не все ясно и логично. А некоторые факты позволяют сделать вывод о том, что эта акция, вероятно, совместная операция 4-го управления НКВД и гестапо, в которой стороны использовали друг друга "втемную".

Итак, известно, что ликвидация Кубе стала результатом патриотических действий "простых советских тружениц, которых война заставила взяться за подготовку теракта". Да, действительно, все вроде бы так оно и было и с этим никто не спорит. Однако в юриспруденции есть важное правило: "смотри, кому выгодно!" и если ему следовать, то вопросов у нас будет значительно больше, чем мы получим на них ответов.

Начнем с того, что строго документировано, то есть подкрепляется не рассказами очевидцев, а вполне официальными бумагами.

Понятно, что Кубе не сделал бы себе карьеры в нацистской партии, если бы не был "стопроцентным наци" и верным адептом Адольфа Гитлера. Однако известно, что соратники по партии упрекали партайгеноссе Кубе за его пристрастие к композиторам-евреям Оффенбаху и Мендельсону. Кубе ставили в вину, что он не делает разницы между немцами и евреями (в особенности участниками Первой мировой войны), а полицейского, застрелившего какого-то еврея, при всех обозвал "свиньей". В то же время Кубе не протестовал против того, чтобы отправлять в газовые камеры нетрудоспособных евреев и отнюдь не гнушался наживаться на присвоении еврейской собственности. Генеральным комиссаром Белоруссии Вильгельм Кубе стал 17 июля 1941 года и его приход сопровождался казнью 2278 заключенных Минского гетто.

Большинство источников сообщает, что за все время оккупации на этой территории было уничтожено от 74 до 82 процентов еврейского населения Белоруссии. Вот только расстрелами и казнями руководил не он, а шеф СС Белоруссии Курт фон Готтеберг. Погромами в гетто Кубе открыто возмущался, и одновременно активно сотрудничал с белорусскими националистическими организациями, разрешил им использовать свою национальную символику (!), а летом 1942 года - создание белорусского корпуса самообороны, что не удалось исключительно из-за позиции руководства СС.

В 1934 году Вильгельм Кубе заявлял, что "носители чумы должны быть уничтожены", но, став гауляйтером, почему-то запротестовал и не позволил расправиться с депортированными в Минск немецкими евреями, среди которых было много участников Первой мировой войны. Потом Кубе заменил свою охрану из эсэсовцев на полицейских и принялся саботировать приказы по ликвидации евреев-соотечественников. Двойные стандарты Кубе вызвали резкое недовольство Генриха Гиммлера, так что в итоге в Минск Альфреду Розенбергу пришлось отправлять даже специального представителя Альфреда Мейера, чтобы "серьезно предупредить Кубе".

Вдова убитого, Анита впоследствии вспоминала, что Кубе иногда даже плакал, и при этом повторял: "Я не убийца, я не убийца". Конечно, этим её словам можно и не верить, но то, что Кубе вел себя явно не так, как следовало бы вести себя "записному нацисту", несомненно! Более того, известно, что обо всем этом было тут же доложено Гитлеру.

Конечно, не стоит считать Кубе эдаким заступником белорусского народа перед эсэсовцами, да и в раскаяние его верится с трудом. Но очевидно, что служение фюреру и Германии он понимал совсем не так, как другие фашистские бонзы, а это уже был, по их мнению, очень серьезный проступок, за которым должно было последовать и соответствующее наказание.

Что же касается планов советского командования по ликвидации Кубе, то приказ убить его из Москвы получили одновременно 12 спецгрупп, действовавших в районе Минска, которые в буквальном смысле начали на него охоту. Первой попыткой стал взрыв 22 июня 1943 года в минском театре, где было убито 70 и ранено 110 немецких солдат и офицеров, однако Кубе при этом не пострадал.

Узнав, что гауляйтер любитель поохотиться, партизаны устроили на него засаду в лесу и убили около 50 "охотников", но Кубе среди них не оказалось.

Затем партизанам удалось узнать, что 6 сентября 1943 года в офицерской столовой состоится банкет по случаю десятой годовщины прихода Гитлера к власти. Партизанам удалось заминировать зал, где в результате взрыва погибло 36 высокопоставленных офицеров вермахта, но Кубе повезло остаться в живых и на этот раз, из-за чего его даже прозвали "везунчиком".

Конечно же, он не мог не понимать, что за ним охотятся, и что если он хочет остаться в живых ему просто необходимо проявлять максимальную бдительность. Однако при этом он допустил, что Елена Мазаник работала у него в доме чуть ли не старшей горничной, и к тому же ей одной при этом разрешалось жить вне его дома. Думается, что ни один здравомыслящий человек, заботящийся о собственной безопасности, такого бы не допустил. Однако Кубе и его жена почему-то на все это закрывали глаза. Неужели они были в ней настолько уверены? Или их в её абсолютной лояльности уверила служба безопасности?!

Весьма загадочна и история с устройством девушки к нему на работу. В протоколе допроса Мазаник в НКВД приводится её рассказ о том, что, когда она сидела на берегу реки, к ней подошел немецкий офицер и предложил работать уборщицей в немецкой воинской части, а затем её взяли к Кубе. Вот так просто подошел, и так же просто её взяли в дом к самому гауляйтеру! А вот, куда в это время смотрело гестапо, совершенно непонятно.

Когда Мария Осипова несла Мазаник мину в корзинке с брусникой, полицейские патрули её несколько раз обыскивали, но ничего не нашли. Затем Елена понесла мину в сумочке в дом Кубе, и её опять остановили. Причем на этот раз уже не полицейские, а офицер СС, но и он опять-таки пропустил девушку, так к ней сумочку и не заглянув: поразительное головотяпство, особенно со стороны эсэсовца, находящегося во враждебной стране среди постоянных диверсий и партизан, готовых убить в любую минуту.

Интересно, что после убийства Кубе, когда его исполнительницы оказались за линией фронта в Москве, долго не могли разобраться, кто же все-таки его убил. Только Елена Мазаник чётко рассказала, как это все было, однако и в её сообщении есть неточности. Так, например, сначала она говорила, что охрана на этажах отсутствовала. Но затем стала утверждать, что охрана была, и она её перехитрила! Ну, а Мария Осипова напротив, пыталась все заслуги приписать себе, что, мол, Мазаник "только подложила мину". В итоге в НКВД вопрос с девушками решался так долго, что в него пришлось вмешаться самому Сталину, лично отдавшему приказ дать звание Героя Советского Союза всем трем, хотя третья девушка - Надежда Троян в операции участвовала лишь в самом начале!

Следствие, проведенное немцами, установило, что мина была английского производства и заложена на пружинах матраса. Во всех отечественных источниках эту мину называют часовой. Но… все английские часовые мины известны, и все они довольно громко тикали. По сути дела это небольшой будильник, прикрепленный к заряду взрывчатки. Но, если бы она тикала, Кубе должен был её услышать, ведь он лежал на ней! Существуют даже часы, по которым Мазаник устанавливала на мине время взрыва. Мария Осипова также сообщала именно о "тикающем" механизме. И да, действительно, в то время тикали даже маленькие дамские часики. Но как тогда такое вообще могло быть? В результате, что это была за мина, сегодня так никто и не может сказать!

Не менее удивительным образом происходило и само бегство девушек после исполнения задания. Из Минска они выехали на грузовике в ту же ночь, причем их несколько раз останавливала военная полиция (ведь действовал же комендантский час!), но всякий раз, проверив документы, отпускала! А когда начали забирать родственников Мазаник, чтобы ехать в партизанский отряд, те потребовали вывезти не только их, но и весь скарб, который даже не поместился на одну телегу, и пришлось нанимать ещё и вторую. Однако, несмотря на столь хлопотливые сборы, все благополучно добрались до партизан, откуда девушек затем доставили на Большую Землю. Причем интересно, что гестапо очень быстро размотало всю цепочку заговора и арестовало всех, кто оставался в Минске, но, несмотря на все свои старания… опоздало!

65 лет назад в эти дни оккупированный Минск всколыхнуло убийство генерального комиссара Беларуси Вильгельма Кубе.

В ночь с 22-го на 23 сентября в его спальне взорвалась английская магнитная мина, которую подложила в кровать Кубе молодая женщина Елена Мазаник. Она работала в особняке прислугой.

Эту историю знает каждый белорусский школьник. Но оказывается, что при всей драматичности и героичности хрестоматийной версии, с участниками этой истории в жизни происходили и другие события.

Это убийство на всю жизнь связало двух совершенно разных женщин. И жертва, и убийца всю жизнь помнили друг о друге. Вдова Кубе, даже не требуя отмщения, искала контакта с Еленой Мазаник. Елена, став Героем согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР , прожила оставшуюся жизнь в страхе и одиночестве, меня квартиры и закрываясь на дюжину замков…

Первое письмо пришло в 1976-м

В редакцию газеты пришел наш постоянный читатель, который в советское время работал переводчиком в Бюро международного молодежного туризма «Спутник» Олег УСАЧЕВ . Многочисленные вопросы немецких туристов, на которые ему пришлось отвечать в свое время, заставили Олега Ивановича изучить историю с убийством Кубе несколько тщательнее, чем излагали учебники и музейные стенды.

С 1976 года Олег Иванович сталкивался не только с невероятным интересом немцев к убийству Кубе, но и с попытками встретиться с Еленой Мазаник и предать ей личное послание от Аниты КУбе.

Говорит KP. BY Олег УСАЧЕВ:

Летом 1976 года я проводил экскурсию по Минску и Хатыни для туристов поезда «Дружбы» из ГДР …

От редакции

Так называемые поезда «Дружба» приезжали в Минск из Восточного Берлина . Такое сотрудничество было налажено с целью единения социалистической Германии , которая уже разваливалась, с другими социалистическими республиками. С середины 70-х явление стало массовым, в Минск каждый день прибывало несколько поездов «Дружба». Большая часть этих путевок были бесплатными или стоили символически.

Обслуживали поезда «Дружба» переводчики из Международного молодежного бюро по туризму. Они, как правило, не фотографировались с туристами и не обменивались адресами, а если вдруг и давали адрес, то у всех он был один: общежитие иняза.

- …Вот тогда в 1976 сразу несколько человек подошли ко мне с вопросами про Елену Мазаник: будет ли с ней встреча в музее истории Великой отечественной войны. Немцы уже знали от предыдущих туристов, что Елена, бывало, приходила в музей. И сообщили, что один из туристов является родственником Аниты и у него письмо для Елены.

В музее я передал просьбу сотрудникам…Они тут же убежали совещаться за закрытыми дверями. На встречу с туристами этого поезда Мазаник не пришла.

Через неделю я снова был в музее с другим поездом «Дружба» из ГДР. Работники музея посоветовали мне забыть об этой истории. Было принято решение не афишировать попытки Аниты выйти на связь с Мазаник.

А летом этого же 1976 года в одном из очередных поездов «Дружба» молодая немка попросила меня дать ей свой адрес.

- Олег, можно ваш адрес?

Я не отказал. Тогда она спросила:

- Тебя не испугает, что я родственница Кубе?

Вскоре на мой домашний адрес пришла открытка, в ответ на которую я послал письмо. Ничего не содержащее, просто дежурные «спасибо», «как дела». По опыту переписки с другими немцами я знаю, что народ они обязательный, и если бы она получила мое письмо, то прислала бы ответ… Но я ничего больше от нее не получил…

В те годы сама Елена была не против встретиться с Анитой. Но ей не советовали этого делать старшие товарищи из КГБ . Мол, эти встречи будут использованы в целях антисоветской пропаганды. Возможны, провокации. Не дай бог Елене придется просить прощения у Аниты!

Хотя скорее всего Анита просто хотела достоверно узнать от Мазаник, как погиб ее любимый муж. Она уже давно простила свою бывшую прислугу, о чем собственно и писала в своих письмах в Минск. Ведь приказ убить ее мужа исходил от самого Сталина , и его нельзя было ослушаться. Она даже жалела Елену….

В 1992 году письмо дошло

История с письмами от Аниты тянется вплоть до наших дней.

Рассказывает KP. BY Олег УСАЧЕВ:

В 2007 году я разыскал мужа племянницы Елены Мазаник Александра Пигулевского . Для меня по-прежнему было много непонятного в истории с Мазаник. К Пигулевскому до меня к нему приходили многие… Он не каждому доверял. Но мне Александр Александрович дал коробку со старыми фотографиями. Нехотя, но дал. И в них я неожиданно нашел письмо от Аниты Кубе. Оно было датировано 1992 годом. А отдельно лежали фотографии Аниты со взрослыми сыновьями. Раньше я слышал про это письмо. Мне рассказывали, что в 1992 году поездом «Дружба» опять приехал немец с письмом от Аниты. Он напрямую понес его в музей Великой Отечественной войны в массовый отдел, но там его боялись взять. И отказали под предлогом того, что музей не уполномочен принимать такие письма. Но сотрудница музея Черноглазова все-таки взяла письмо, решив предать его Мазаник.

Говорят, Елена закатила истерику, увидев письмо. В КГБ ее до смерти напугали провокациями. Идти за письмом в музей Елена отказалась, мол, не пойду, не надо. Черноглазова настояла: письмо тебя ни к чему не обязывает, возьми прочитай, а потом делай, что хочешь... И тот факт, что я держал в руках это письмо, говорил о том, что Мазаник тогда, в 1992-м, его все-таки взяла! И прочитала. И оно хранилось у нее до самой смерти.

Я долго рассматривал конверт, подписанный рукой Аниты, и тогда Пигулевский сам предложил мне его подарить… «А никому оно не надо, забирай».

Я сделал копии практически всех фотографий. Около сотни.

А что делать с письмом? В музей войны? В национальный архив? Но это связано с Анитой… В Национальном архиве взяли электронные копии фотографий. А оригинал письма с согласия Пигулевского я подарил Раисе Андреевне Черноглазовой, той самой сотруднице музея, которая передала это письмо в 1992 Елене Мазаник.

Олег Иванович уверен, что писем было больше. По крайней мере, известно еще о двух письмах, которые в разные годы передал Елене Мазаник немецкий журналист Пауль Коль. Коль утверждает, что первое письмо Мазаник порвала у него на глазах. А через несколько лет он привез еще одно письмо. Елена его взяла...

КАК СЛОЖИЛИСЬ ИХ СУДЬБЫ

Анита Кубе прожила 95 лет и умерла в доме престарелых, куда она захотела переехать сама. Уход ей обеспечивали высококлассные врачи и обслуга. В публикациях в немецкой прессе утверждалось, что в последние годы Анита страдала психическим расстройством. Ее часто навещали сыновья.

Елена Мазаник умерла в 82 года, последние годы страдала от острого психического расстройства. Она постоянно держала в доме домработниц. А уйдя на пенсию в 46 лет, жила под присмотром племянницы Лидии Пигулевской. В перестроечные времена Звезду Героя Советского Союза Елены Мазаник продали родственники.

До войны у Елены умерли двое сыновей. Женя – в 1935 году в возрасте полутора лет. Она отдала сына в белорусскую деревню Поддегтярное родственникам, там ребенок заболел инфекционной болезнью и умер от обезвоживания организма. Так говорят родственники.

Второго сына Мазаник потеряла в 1939 году. Беременную Елену сильно растрясло в кузове грузовика. Преждевременные роды, и ребенка, рожденного за несколько недель до срока, спасти не удалось. Он прожил несколько дней.

В Минске женщины знали друг друга около года, но не общались. С 1942-го по сентябрь 1943-го, Мазаник выполняла поручения семьи Кубе: сервировала столы, убирала помещения адъютантов. Вопреки бытующему мнению Елена не знала немецкого, изъяснялась парой фраз.

До войны Мазаник 10 лет была сотрудником НКВД , работала в столовых НКВД и правительственных дачах. Там научилась сервировать обеды и банкеты, выгуливать собак, нянчить детей. В 29 лет выгодно отличалась от молодых студенток, которых брали немцы на работу в качестве прислуги. Крупная, работоспособная. В особняке Кубе ее звали Галина-большая. Большие ноги, руки.

Елена написала в автобиографии, что Кубе взял ее на работу, зная, что она была сотрудницей НКВД. Он решил, что обратно для нее дороги не будет. Ведь изменниками родины считались все, кто работал на немцев.

У Аниты все было по-другому. Молодая актриса из Гамбурга она приехала в провинциальный немецкий городок сыграть в драме «Тотила». Ее автором был известный немецкий политик Вильгельм Кубе. И это была последняя роль Аниты в театре. Потом счастливое замужество и рождение четверых детей. Правда, четвертый сын никогда не видел своего отца. Кубе убили, когда Анита была беременна.

Фото из личного архива Олега УСАЧЕВА.

О том, как Елена Мазаник прожила последние годы в Минске, читайте в «толстушке» в октябре.