Главная Блог › › Знаменитый сын короля македонии филиппа 2. Филипп II (царь Македонии)

Знаменитый сын короля македонии филиппа 2. Филипп II (царь Македонии)

И Европа

Партия: Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value). Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value). Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value). Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value). Монограмма : Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Филипп II вошёл в историю больше как отец Александра Великого , хотя осуществил наиболее трудную, первоначальную задачу укрепления Македонского государства и фактического объединения Греции в рамках Коринфского союза . В дальнейшем его сын воспользовался сильной, закалённой в боях армией, сформированной Филиппом, для создания своей необъятной, но быстро развалившейся империи.

Царствование

Серебряная тетрадрахма Филиппа II из музея в Фессалониках

Демонстрируя незаурядный дипломатический талант, Филипп быстро разобрался с врагами. Он подкупил фракийского царя и убедил его казнить Павсания, одного из претендентов на престол. Затем разгромил другого претендента, Аргея, пользовавшегося поддержкой Афин. Чтобы обезопасить себя от Афин, Филипп пообещал им Амфиполь, и, таким образом, избавил Македонию от внутренних смут. Укрепившись и усилившись, он вскоре овладел и Амфиполем, сумел установить контроль над золотыми рудниками и начать чеканку золотой монеты. Создав благодаря этим средствам крупную постоянную армию, основой которой стала знаменитая македонская фаланга , Филипп вместе с тем строит флот, одним из первых широко использует осадные и метательные машины, а также умело прибегает к подкупу (известно его выражение: «Осёл, нагруженный золотом, возьмёт любую крепость » ). Это дало Филиппу тем большие преимущества, что соседями его с одной стороны были неорганизованные варварские племена, с другой, находящийся в глубоком кризисе греческий полисный мир, а также Персидская империя Ахеменидов , в то время уже разлагавшаяся.

Утвердив свою власть на Македонском побережье, Филипп в 353 г. до н. э. впервые вмешивается в греческие дела, выступив на стороне дельфийской коалиции (главными членами которой были фиванцы и фессалийцы) против «святотатцев» фокидян и поддерживавших их афинян в «Священной войне» . Результатом было подчинение Фессалии, вступление в Дельфийскую амфиктионию и приобретение фактически роли арбитра в греческих делах. Это подготовило почву для будущего покорения Греции.

Хронология войн и походов Филиппа, записанных Диодором Сицилийским , такова:

  • 359 г. до н. э. - поход против пеонийцев. Разбитые пеонийцы признали зависимость от Филиппа.
  • 358 г. до н. э. - поход против иллирийцев с армией в 11 тысяч воинов. Иллирийцы выставили примерно равные силы. В упорном бою пал вождь Бардилл и 7 тысяч его соплеменников. После поражения иллирийцы уступили ранее захваченные македонские города.
  • 357 г. до н. э. - взят штурмом г. Амфиполь, крупный торговый центр на фракийском побережье. Покорен греческий полис Пидна на южном побережье Македонии.
  • 356 г. до н. э. - после осады занят г. Потидея на Халкидикском п-ве и передан г. Олинфу, жители проданы в рабство. Отвоевана у фракийцев область Кренид, где основана крепость Филиппы. Золотые рудники горы Пангей в захваченной области позволили Филиппу увеличить армию.
  • 355 г. до н. э. - захвачены греческие полисы Абдера и Маронея на фракийском побережье Эгейского моря.
  • 354 г. до н. э. - после осады греческий полис Мефона сдался. При осаде стрела, выпущенная неким Астером, повредила правый глаз Филиппу. Все жители выселены, город срыт, Астер распят.
  • 353 - 352 г. до н. э. - участие в Священной войне. Фокидяне разбиты и вытеснены из Фессалии в центральную Грецию. Филипп подчиняет Фессалию.
  • 352 - 351 гг. до н. э. - поход во Фракию . Фракийцы уступили спорные территории Македонии.
  • 350 - 349 гг. до н. э. - успешный поход в Иллирию и против пеонийцев.
  • 349 - 348 гг. до н. э. - захват Олинфа и других городов Халкидики . Олинф разрушен, жители проданы в рабство.
  • 346 г. до н. э. - поход во Фракию. Фракийский царь Керсоблепт стал вассалом Македонии.
  • 346 - 344 гг. до н. э. - поход в Среднюю Грецию. Разорение фокидских городов, население которых насильственно переселили на границы Македонии.
  • 343 г. до н. э. - Поход в Иллирию, взята большая добыча. Окончательное подчинение Фессалии, в очередной раз Филипп меняет там власть.
  • 342 г. до н. э. - Филипп свергает эпирского царя Аррибу и возводит на престол Александра Молосского , брата своей жены Олимпиады. Некоторые пограничные области Эпира присоединены к Македонии.
  • 342 - 341 гг. до н. э. - поход во Фракию, фракийский царь Керсоблепт низвергнут и наложена дань на племена, установлен контроль над всем фракийским побережьем Эгейского моря.
  • 340 - 339 гг. до н. э. - осада Перинфа и Византия , контролирующих проливы в Чёрное море. Извечные враги, Афины и персы, оказались на одной стороне, посылая помощь осажденным. Из-за упорного сопротивления Филипп вынужден отступить.
  • 339 г. до н. э. - поход на скифов к берегам Дуная. В битве пал скифский вождь Атей :
«Двадцать тысяч женщин и детей было взято в плен, было захвачено множество скота; золота и серебра не нашлось совсем. Тогда пришлось поверить тому, что скифы действительно очень бедны. В Македонию послали двадцать тысяч наилучших кобылиц для разведения коней [скифской породы] ».

Однако на пути домой воинственные трибаллы атаковали македонцев и отбили все трофеи. «В этом сражении Филипп был ранен в бедро, и притом так, что оружие, пройдя через тело Филиппа, убило его коня. »

Едва оправившись от ран, хотя хромота осталась, неутомимый Филипп быстрым манёвром двинулся в Грецию.

Подчинение Греции

Филипп вошёл в Грецию не как завоеватель, но по приглашению самих греков, чтобы наказать жителей Амфиссы в центральной Греции за самовольный захват священных земель. Однако после разорения Амфисс царь не спешил удаляться из Греции. Он захватил ряд городов, откуда мог легко угрожать основным греческим государствам.

Благодаря энергичным усилиям Демосфена , давнего противника Филиппа, а теперь ещё и одного из руководителей Афин, образовалась антимакедонская коалиция между целым рядом городов; стараниями Демосфена к союзу был привлечён сильнейший из них - Фивы , до сих пор бывшие в союзе с Филиппом. Давняя вражда Афин и Фив уступила место чувству опасности от возросшего могущества Македонии. Соединённые силы этих государств пытались выдавить македонян из Греции, но безуспешно. В 338 г. до н. э. произошло решающее сражение при Херонее , положившее конец блеску и величию древней Эллады.

Разгромленные греки бежали с поля боя. Беспокойство, едва не переросшее в панику, овладело Афинами. Чтобы пресечь стремления к бегству, народное собрание приняло постановление, согласно которому такого рода поступки считались государственной изменой и наказывались смертью. Жители принялись энергично укреплять стены города, накапливать продовольствие, все мужское население призвано к военной службе, рабам обещана свобода. Однако Филипп не пошёл в Аттику, памятуя о неудачной осаде Византии и флоте Афин в 360 триер. Сурово распорядившись с Фивами, он предложил Афинам относительно мягкие условия мира. Вынужденный мир был принят, хотя о настроении афинян говорят слова оратора Ликурга про павших на херонейских полях: «Ведь когда они расстались с жизнью, была порабощена и Эллада, а вместе с их телами была погребена и свобода остальных эллинов »

Убийство

В 337 г. до н. э. под эгидой Коринфского союза Филипп фактически объединил Грецию и начал подготовку к вторжению в Персию. О дальнейших шагах Филиппа после Херонеи лучше всего передаёт Юстин :
«Филипп определил условия мира для всей Греции сообразно с заслугами отдельных государств и образовал из всех их общий совет, как бы единый сенат. Одни только лакедемоняне отнеслись с презрением и к царю, и к его установлениям, считая не миром, а рабством тот мир, о котором не сами государства договорились, а который дарован победителем. Затем определена была численность вспомогательных отрядов, которые должны были выставить отдельные государства либо в помощь царю в случае нападения на него, либо для использования их под его командой в случае, если он сам объявит войну кому-нибудь. И не было сомнения, что эти приготовления направлены против персидского государства… В начале весны он послал вперед в Азию, подвластную персам, трёх полководцев: Пармениона, Аминту и Аттала… »

Однако на пути этих планов встал острый семейный кризис, вызванный человеческими страстями царя. Именно, в 337 году до н. э. он неожиданно женился на молодой Клеопатре , что вознесло к власти группировку её родственников во главе с дядей Атталом . Результатом был отъезд оскорблённой Олимпиады в Эпир к своему брату, царю Александру Молосскому , и отъезд сына Филиппа Александра Македонского сначала вслед за матерью, а затем к иллирийцам . В конце концов Филипп добился компромисса, результатом которого было возвращение Александра. Обиду эпирского царя за сестру Филипп сгладил выдачей за него своей дочери Клеопатры .

Весной 336 года до н. э. Филипп выслал в Азию 10-тысячный передовой отряд под командованием Пармениона и Аттала и собирался выступить в поход лично по окончании свадебных торжеств. Однако во время этих торжеств он был убит своим телохранителем Павсанием (подробно см. ).

Смерть царя обросла различными версиями, основанными, в основном, на догадках и умозаключениях по принципу «кому выгодно». Греки подозревали неукротимую Олимпиаду; называли и имя царевича Александра, и в частности рассказывали (по словам Плутарха), будто он на жалобы Павсания ответил строкой из трагедии: «Всем отомстить: отцу, невесте, жениху…». Современные учёные обращают также внимание на фигуру Александра Молосского, который имел в убийстве и политический, и личный интерес. Александр Македонский казнил двух братьев из Линкестиды за соучастие в покушении, но основания приговора остались неясными. Потом тот же Александр обвинял в смерти отца персов. История имеет дело со свершившимися фактами, и один из них бесспорен. На трон Македонии заступил сын Филиппа, Александр, затмивший своими деяниями отца, и с именем которого связывают новую эпоху в истории Эллады и всего древнего мира.

В открытом в 1977 году греческим археологом Манолисом Андроникосом древнем захоронении - македонской гробнице в греческой Вергине , были обнаружены останки, предположительно принадлежащие Филиппу, что вызвало научную дискуссию и подтвердилось впоследствии .

Жены и дети

«Филипп всегда брал новую жену на каждой из его войн. В Иллирии он взял Аудату и имел от неё дочь Кинану. Он женился также на Филе, сестре Дерды и Махата. Желая выставить притязания на Фессалию, он прижил детей от фессалийских женщин, одна из них Никесиполида из Фер, которая родила ему Фессалонику, другая была Филинна из Лариссы, от которой он заимел Арридея. Дальше, он приобрел царство молоссов [Эпир], женившись на Олимпиаде, от которой имел Александра и Клеопатру. Когда он подчинял Фракию, там к нему перешел фракийский царь Кофелай, отдавший ему дочь Меду и большое приданое. Женившись на ней, он таким образом привел домой вторую жену после Олимпиады. После всех этих женщин он женился на Клеопатре, в которую влюбился, племяннице Аттала. Клеопатра родила Филиппу дочь Европу.»

Филипп как полководец

Именно Филиппу принадлежит заслуга создания регулярной македонской армии. Прежде македонский царь , как писал Фукидид про Пердикку II , имел в распоряжении постоянную конную дружину числом около тысячи воинов и наёмников, а пешее народное ополчение призывалось в случае внешнего вторжения. Количество конницы увеличилось за счёт приема новых «гетайров» на военную службу, таким образом царь привязал племенную знать к себе лично, завлекая их новыми землями и дарами. Конница гетайров во времена Александра Македонского насчитывала 8 эскадронов по 200-250 тяжеловооружённых всадников. Филипп первым в Греции применил конницу как самостоятельную ударную силу. В битве при Херонее гетайры под командованием Александра истребили непобедимый «Священный отряд» фиванцев.

Пешее ополчение благодаря успешным войнам и дани с покоренных народов превратилось в постоянное профессиональное войско, вследствие чего стало возможным создание македонской фаланги, набираемой по территориальному принципу. Македонская фаланга во времена Филиппа состояла из полков примерно по 1500 человек и могла действовать как в плотном монолитном строю, так и маневрировать подразделениями, перестраиваться, менять глубину и фронт.

Также Филипп применял и другие рода войск: щитоносцев (гвардейская пехота, более подвижная чем фаланга), фессалийская союзная конница (мало чем отличалась по вооружению и численности от гетайров), легкая кавалерия из варваров, лучники, пешие отряды союзников.

Филипп приучал македонцев к постоянным упражнениям, в мирное время как в реальном деле. Так он часто заставлял их маршировать по 300 фарлонгов , неся с собой шлемы, щиты, поножи и копья, а сверх того еще провизию и прочую утварь.

Дисциплину в войсках царь поддерживал жестко. Когда два его генерала в пьяном виде привели в походный лагерь певичку из борделя, он изгнал обоих из Македонии.

Благодаря греческим инженерам Филипп применил при осаде Перинфа и Византия (340-339 гг. до н. э.) передвижные башни и метательные машины. Ранее греки брали города, как в случае с легендарной Троей , в основном измором и разбивая стены таранами. Сам Филипп предпочитал штурму подкуп. Ему приписывает Плутарх крылатое выражение - «осел, груженный золотом, возьмет неприступную крепость ».

В начале царствования Филипп во главе войска бросался в гущу сражения: под Мефоной стрела выбила ему глаз, трибаллы насквозь пробили бедро, в одном из боев перебили ключицу. Позже царь управлял войсками, опираясь на своих полководцев, и старался использовать разнообразные тактические приемы, а ещё лучше политические. Как пишет Полиен про Филиппа: «Он не был столь успешен в силе оружия, сколько в союзах и переговорах… Он ни разоружал побежденных, ни разрушал их укреплений, но его главной заботой было создать соперничающие фракции, чтобы защитить слабых и сокрушить сильных ».
Юстин вслед повторяет: «Любой прием, который вел к победе, не был постыдным в его глазах. »

Отзывы современников

Филипп оставил о себе противоречивые суждения современников. У одних он вызывал ненависть как душитель свободы, другие видели в нём мессию, посланного объединить раздробленную Элладу. Коварный и великодушный одновременно. Одерживал победы, но и терпел поражения. Приглашал философов ко двору, а сам предавался беспробудному пьянству. Имел много детей, но никто из них не умер по возрасту.

Филипп, несмотря на годы, проведенные в Фивах в юности, никак не походил на просвещенного государя, а был нравами и образом жизни схож с варварскими царями соседней Фракии . Феопомп, лично наблюдавший жизнь македонского двора при Филиппе, оставил такой убийственный отзыв:

«Если и был кто-нибудь во всей Греции или среди варваров, чей характер отличался бесстыдством, он неизбежно был привлечен ко двору царя Филиппа в Македонии и получил титул "товарища царя" . Ибо в обычае Филиппа было славить и продвигать тех, кто прожигал свои жизни в пьянстве и азартных играх… Некоторые из них, будучи мужчинами, даже чисто брили свои тела; и даже бородатые мужи не уклонялись от взаимной скверны. Они брали с собой по два или три раба для похоти, в то же время предавая себя для той же постыдной службы, так что справедливо бы их называть не солдатами, но проститутками.»

Пьянство при дворе Филиппа поражало греков. Сам он часто пьяным отправлялся в битву, принимал афинских послов. Буйные пиршества царей были характерны для эпохи разложения родоплеменных отношений, и утонченные греки, сурово порицавшие пьянство и разврат, так же проводили время в пирах и войнах в свою героическую эпоху, дошедшую до нас в сказаниях Гомера . Полибий приводит надпись на саркофаге Филиппа: «Он ценил радости жизни ».

Филипп любил веселое застолье с неумеренным потреблением неразбавленного вина, ценил шутки сотрапезников и за остроумие приближал не только македонцев, но и греков. Также ценил он образованность, для обучения и воспитания Александра, наследника трона, пригласил Аристотеля . Юстин отмечал ораторское искусство Филиппа:

«В беседах был и льстив, и коварен, на словах обещал больше, чем выполнял… Как оратор он был красноречиво изобретателен и остроумен; изощренность его речи сочеталась с легкостью и сама эта легкость была изощренной.»

Друзей уважал и щедро вознаграждал, к врагам относился снисходительно. Не был жесток с побежденными, легко отпускал пленных и даровал свободу рабам. В быту и общении был прост и доступен, хотя и тщеславен. Как пишет Юстин, Филипп хотел, чтобы подданные его любили и старался судить по справедливости.

Напишите отзыв о статье "Филипп II Македонский"

Примечания

Ссылки

  • (англ.) . - в Smith "s Dictionary of Greek and Roman Biography and Mythology.
  • , Эпитома сочинения Помпея Трога «История Филиппа», Кн. VII

См. также

30px Филипп II Македонский в Викицитатнике
Филипп II Македонский в Викитеке
30px [{{localurl:Commons:Category:Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found. }}?uselang=ru Филипп II Македонский] на Викискладе
Предшественник:
Пердикка III 		Македонский царь
-336 г. до н. э. 		Преемник:
Александр III Великий

Отрывок, характеризующий Филипп II Македонский

Малышка с минуту подумала, а потом очень серьёзно заявила:
– Ну, может не так уж с ними и плохо, с взрослыми. Только я всё равно скучаю по друзьям... Я ведь маленькая, правда? Ну вот и друзья мои должны быть маленькими. А взрослые должны быть только иногда.
Магдалина удивлённо на неё посмотрела, и неожиданно схватив дочку на руки, звонко расцеловала в обе щеки.
– Ты права, золотце! Взрослые должны играть с тобой только иногда. Я обещаю – мы найдём тебе там самую хорошую подругу! Тебе придётся только чуточку подождать. Но ты ведь умеешь это? Ты у нас самая терпеливая девочка на свете, правда ведь?...
Этот простой, тёплый диалог двух одиноких любящих существ, запал мне в самую душу!.. И так хотелось верить, что всё у них будет хорошо! Что злая судьба обойдёт их стороной и что жизнь их будет светлой и доброй!.. Но, к сожалению, так же, как и у меня, у них, я знала, не будет... За что платили мы такую цену?!.. За что наши судьбы были столь безжалостны и жестоки?
Не успела я обернуться к Северу, чтобы задать следующий вопрос, как тут же появилось новое видение, от которого у меня просто захватило дух...
В прохладной тени огромного старого платана на смешных низких скамеечках сидели четверо человек. Двое из них были совсем ещё молодыми и очень похожими друг на друга. Третий же был седовласый старец, высокий и сильный, как защитная скала. На коленях он держал мальчика, которому от силы было 8-9 лет. И конечно же, Северу не понадобилось объяснять мне, кто были эти люди...

Радомира я узнала сразу, так как в нём оставалось слишком много от того чудесного, светлого юноши, виданного мною в первое посещения Мэтэоры. Он лишь сильно возмужал, стал суровее и взрослее. Его синие, пронизывающие глаза теперь смотрели на мир внимательно и жёстко, как бы говоря: «Если не веришь мне – послушай меня ещё раз, ну а если и тогда не поверишь – уходи. Жизнь слишком ценна, чтобы отдавать её не стоящим».
Он уже не был тем «любвеобильным», наивным мальчиком, которому казалось, что он в силах изменить любого человека... что в силах изменить весь мир... Теперь Радомир был Воином. Об этом говорил весь его облик – внутренняя собранность, аскетически тонкое, но очень сильное тело, упорная складка в уголках ярких, сжатых губ, пронизывающий взгляд его синих, вспыхивающих стальным оттенком, глаз... Да и вся бушующая в нём, невероятная сила, заставлявшая друзей уважать его (а врагов считаться с ним!) явно показывала в нём настоящего Воина, и уж ни в коем случае не беспомощного и мягкосердечного Бога, коим так упорно пыталась показать его ненавидимая им христианская церковь. И ещё... У него была изумительная улыбка, которая, видимо, стала всё реже и реже появляться на усталом, измождённом тяжкими думами лице. Но когда она появлялась – весь окружающий мир становился добрее, согреваемый его чудесным, безграничным теплом. Это тепло заполняло счастьем все одинокие, обделённые души!.. И именно в нём раскрывалась настоящая суть Радомира! В нём открывалась его истинная, любящая Душа.
Радан же (а это явно был он) выглядел чуть моложе и веселее (хотя был на один год старше Радомира). Он глядел на мир радостно и бесстрашно, будто никакая беда просто не могла, не имела права его коснуться. Будто любое горе должно было обойти его стороной... Он, несомненно, всегда являлся душой любого собрания, освещая его своим радостным, светлым присутствием, где бы ни находился. Юноша будто искрился каким-то радостным внутренним светом, который обезоруживал молодых и старых, заставляя безоговорочно любить его и оберегать, как ценнейшее сокровище, приходящее порадовать Землю раз в тысячи лет. Он был улыбчивым и ярким, как летнее солнышко, с лицом, овитым мягкими золотыми кудрями, и хотелось смотреть на него, любоваться им, забывая о жестокости и злобе окружавшего мира...
Третий «участник» маленького собрания сильно отличался от обоих братьев... Во-первых, он был намного старше и мудрее. Казалось, он носил на своих плечах всю неподъёмную тяжесть Земли, как-то ухитряясь с этим жить и не ломаться, в то же время, сохраняя в своей широкой душе добро и любовь к окружающим его людям. Рядом с ним взрослые казались несмышлёными детьми, пришедшими к мудрому Отцу за советом...

Он был очень высоким и мощным, как большая несокрушимая крепость, проверенная годами тяжких войн и бед.... Взгляд его внимательных серых глаз был колючим, но очень добрым, а сами глаза поражали цветом – они были невероятно светлыми и яркими, какими бывают только в ранней юности, пока их не омрачают чёрные тучи горечей и слёз. Этим могучим, тёплым человеком был, конечно же, Волхв Иоанн...
Мальчик же, преспокойно устроившись на могучих коленях старца, о чём-то очень сосредоточенно размышлял, не обращая внимания на окружающих. Несмотря на его юный возраст, он казался очень умным и спокойным, наполненным внутренней силой и светом. Его личико было сосредоточенным и серьёзным, будто малыш в тот момент решал для себя какую-то очень важную и сложную задачу. Так же, как и его отец, он был светловолосым и голубоглазым. Только черты его лица были на удивление мягкими и нежными, более похожими на мать – Светлую Марию Магдалину.
Полуденный воздух вокруг был сухим и жарким, как раскалённая печь. Утомлённые зноем мухи слетались к дереву, и лениво ползая по его необъятному стволу, надоедливо жужжали, беспокоя отдыхавших в широкой тени старого платана четверых собеседников. Под добрыми, гостеприимно раскинутыми ветвями веяло приятной зеленью и прохладой, причиной чему был резво бежавший прямо из-под корней могучего дерева игривый узенький ручеёк. Подпрыгивая на каждом камешке и кочке, он весело разбрызгивал блестящие прозрачные капли и бежал себе дальше, приятно освежая окружающее пространство. С ним рядом дышалось легко и чисто. И защищённые от полуденного зноя люди отдыхали, с наслаждением впитывая прохладную, драгоценную влагу... Пахло землёй и травами. Мир казался спокойным, добрым и безопасным.

Радомир пытался спасти иудеев...

– Я не понимаю их, Учитель... – задумчиво произнёс Радомир. – Днём они мягки, вечером – ласковы, ночью – хищны и коварны... Они изменчивы и непредсказуемы. Как мне понять их, подскажи! Я не могу спасти народ, его не поняв... Что же мне делать, Учитель?
Иоанн смотрел на него очень ласково, как смотрит отец на любимого сына, и наконец глубоким, низким голосом произнёс:
– Ты знаешь их речь – попытайся раскрыть её, если сможешь. Ибо речь – это зеркало их души. Этот народ был когда-то проклят нашими Богами, так как пришёл он сюда на погибель Земли... Мы пытались помочь ему, посылая сюда тебя. И твой Долг – сделать всё, чтобы изменить их суть, иначе они уничтожат тебя... А потом и всех остальных живущих. И не потому, что они сильны, а лишь потому, что лживы и хитры, и поражают нас, как чума.
– Они далеки от меня, Учитель... Даже те, что являются друзьями. Я не могу почувствовать их, не могу открыть их холодные души.
– А зачем же тогда они нужны нам, папа? – вдруг включился в разговор взрослых, малый «участник» собрания.
– Мы пришли к ним, чтобы спасти их, Светодар... Чтобы вытащить занозу из их больного сердца.
– Но ты ведь сам говоришь, что они не хотят. А разве же можно лечить больного, если он сам отказывается от этого?
– Устами младенца глаголет Истина, Радомир! – воскликнул до сих пор слушавший Радан. – Подумай, ведь если они сами этого не хотят, можешь ли ты насильно заставить людей измениться?.. И уж тем более – целый народ! Они чужды нам в своей вере, в понятии Чести... которой, по-моему, у них даже и нет. Уходи, мой брат! Они уничтожат тебя. Они не стоят и дня твоей Жизни! Подумай о детях... о Магдалине! Подумай о тех, кто любит тебя!..
Радомир лишь печально покачал головой, ласково потрепав златовласую голову своего старшего брата.
– Не могу я уйти, Радан, не имею такого права... Даже если мне не удастся помочь им – я не могу уйти. Это будет похоже на бегство. Я не могу предавать Отца, не могу предавать себя...
– Людей невозможно заставить меняться, если они сами этого не желают. Это будет всего лишь ложью. Им не нужна твоя помощь, Радомир. Они не примут твоё учение. Подумай, брат...
Иоанн печально наблюдал спор своих любимых учеников, зная, что оба они правы, и что ни один из них не отступится, защищая свою правду... Они оба были молоды и сильны, и им обоим хотелось жить, любить, наблюдать, как растут их дети, бороться за своё счастье, за покой и безопасность других, достойных людей. Но судьба распорядилась по-своему. Они оба шли на страдания и, возможно, даже на гибель, всё за тех же других, но в данном случае – недостойных, ненавидевших их и их Учение, бессовестно предававших их людей. Это смахивало на фарс, на абсурдное сновидение... И Иоанн никак не желал простить их отца, мудрого Белого Волхва, так легко отдавшего своих чудесных, сказочно одарённых детей на потеху глумливым иудеям, якобы для спасения их лживых, жестоких душ.
– Старею... Уже слишком быстро старею... – забывшись, вслух произнёс Иоанн.
Все трое удивлённо на него уставились и тут же дружно расхохотались... уж кого невозможно было представить «старым», так это Иоанна, с его силой и мощью, завидной даже для них, молодых.
Видение исчезло. А мне так хотелось его удержать!.. В душе стало пусто и одиноко. Я не хотела расставаться с этими мужественными людьми, не хотела возвращаться в реальность...
– Покажи мне ещё, Север!!! – жадно взмолилась я. – Они помогут мне выстоять. Покажи мне ещё Магдалину...
– Что ты хочешь увидеть, Изидора?
Север был терпелив и мягок, как старший брат, провожавший свою любимую сестру. Разница была лишь в том, что провожал он меня навсегда...
– Скажи мне, Север, а как же случилось, что Магдалина имела двоих детей, а об этом нигде не упоминалось? Должно же было что-то где-то остаться?
– Ну, конечно же, об этом упоминалось, Изидора! Да и не только упоминалось... Лучшие художники когда-то рисовали картины, изображая Магдалину, гордо ждущую своего наследника. Только мало что от этого осталось, к сожалению. Церковь не могла допустить такого «скандала», так как это никак не вписывалось в создаваемую ею «историю»... Но кое-что всё же осталось до сих пор, видимо по недосмотру или невнимательности власть имущих, Думающих Тёмных...

– Как же они могли допустить такое? Я всегда думала, что Думающие Тёмные достаточно умны и осторожны? Это ведь могло помочь людям увидеть ложь, преподносимую им «святыми» отцами церкви. Разве не так?
– Задумался ли кто-то, Изидора?.. – Я грустно покачала головой. – Вот видишь... Люди не доставляют им слишком большого беспокойства...
– Можешь ли ты показать мне, как она учила, Север?..
Я, как дитя, спешила задавать вопросы, перескакивая с темы на тему, желая увидеть и узнать как можно больше за отпущенное мне, уже почти полностью истёкшее, время...
И тут я снова увидела Магдалину... Вокруг неё сидели люди. Они были разного возраста – молодые и старые, все без исключения длинноволосые, одетые в простые тёмно-синие одежды. Магдалина же была в белом, с распущенными по плечам волосами, покрывавшими её чудесным золотым плащом. Помещение, в котором все они в тот момент находились, напоминало произведение сумасшедшего архитектора, воплотившего в застывшем камне свою самую потрясающую мечту...

Как я потом узнала, пещера и вправду называется – Кафедральная (Сathedral) и существует до сих пор.
Пещеры Лонгрив (Longrives), Languedoc

Это была пещера, похожая на величественный кафедральный собор... который, по странной прихоти, зачем-то построила там природа. Высота этого «собора» достигала невероятных размеров, уносясь прямо «в небо» удивительными, «плачущими» каменными сосульками, которые, где-то наверху слившись в чудотворный узор, снова падали вниз, зависая прямо над головами сидящих... Природного освещения в пещере, естественно, не было. Также не горели и свечи, и не просачивался, как обычно, в щели слабый дневной свет. Но несмотря на это, по всему необычному «залу» мягко разливалось приятное и равномерное золотистое сияние, приходившее неизвестно откуда и позволявшее свободно общаться и даже читать...
Сидящие вокруг Магдалины люди очень сосредоточенно и внимательно наблюдали за вытянутыми вперёд руками Магдалины. Вдруг между её ладонями начало появляться яркое золотое свечение, которое, всё уплотняясь, начало сгущаться в огромный голубоватый шар, который на глазах упрочнялся, пока не стал похожим на... планету!..
– Север, что это?.. – удивлённо прошептала я. – Это ведь наша Земля, не так ли?
Но он лишь дружески улыбнулся, не отвечая и ничего не объясняя. А я продолжала завороженно смотреть на удивительную женщину, в руках которой так просто и легко «рождались» планеты!.. Я никогда не видела Землю со стороны, лишь на рисунках, но почему-то была абсолютно уверена, что это была именно она. А в это время уже появилась вторая планета, потом ещё одна... и ещё... Они кружились вокруг Магдалины, будто волшебные, а она спокойно, с улыбкой что-то объясняла собравшимся, вроде бы совершенно не уставая и не обращая внимания на удивлённые лица, будто говорила о чём-то обычном и каждодневном. Я поняла – она учила их астрономии!.. За которую даже в моё время не «гладили» по голове, и за которую можно было ещё всё так же легко угодить прямиком в костёр... А Магдалина играючи учила этому уже тогда – долгих пятьсот лет тому назад!!!
Видение исчезло. А я, совершенно ошеломлённая, никак не могла очнуться, чтобы задать Северу свой следующий вопрос...
– Кто были эти люди, Север? Они выглядят одинаково и странно... Их как бы объединяет общая энергетическая волна. И одежда у них одинаковая, будто у монахов. Кто они?..
– О, это знаменитые Катары, Изидора, или как их ещё называют – чистые. Люди дали им это название за строгость их нравов, чистоту их взглядов и честность их помыслов. Сами же катары называли себя «детьми» или «Рыцарями Магдалины»... коими в реальности они и являлись. Этот народ был по-настоящему СОЗДАН ею, чтобы после (когда её уже не будет) он нёс людям Свет и Знание, противопоставляя это ложному учению «святейшей» церкви. Они были самыми верными и самыми талантливыми учениками Магдалины. Удивительный и чистый народ – они несли миру ЕЁ учение, посвящая этому свои жизни. Они становились магами и алхимиками, волшебниками и учёными, врачами и философами... Им подчинялись тайны мироздания, они стали хранителями мудрости Радомира – сокровенных Знаний наших далёких предков, наших Богов... А ещё, все они несли в своём сердце негаснущую любовь к их «прекрасной Даме»... Золотой Марии... их Светлой и загадочной Магдалине... Катары свято хранили в своих сердцах истинную историю прерванной жизни Радомира, и клялись сохранить его жену и детей, чего бы им это ни стоило... За что, позже, два столетия спустя, все до одного поплатились жизнью... Это по-настоящему великая и очень печальная история, Изидора. Я не уверен, нужно ли тебе её слушать.
– Но я хочу узнать о них, Север!.. Скажи, откуда же они появились, все одарённые? Не из долины ли Магов, случаем?
– Ну, конечно же, Изидора, ведь это было их домом! И именно туда вернулась Магдалина. Но было бы неправильно отдавать должное лишь одарённым. Ведь даже простые крестьяне учились у Катаров чтению и письменности. Многие из них наизусть знали поэтов, как бы дико сейчас для тебя это не звучало. Это была настоящая Страна Мечты. Страна Света, Знания и Веры, создаваемая Магдалиной. И эта Вера распространялась на удивление быстро, привлекая в свои ряды тысячи новых «катар», которые так же яро готовы были защищать даримое им Знание, как и дарившую его Золотую Марию... Учение Магдалины ураганом проносилось по странам, не оставляя в стороне ни одного думающего человека. В ряды Катар вступали аристократы и учёные, художники и пастухи, землепашцы и короли. Те, кто имели, легко отдавали катарской «церкви» свои богатства и земли, чтобы укрепилась её великая мощь, и чтобы по всей Земле разнёсся Свет её Души.
– Прости, что прерву, Север, но разве у Катар тоже была своя церковь?.. Разве их учение также являлось религией?
– Понятие «церковь» очень разнообразно, Изидора. Это не была та церковь, как понимаем её мы. Церковью катаров была сама Магдалина и её Духовный Храм. То бишь – Храм Света и Знания, как и Храм Радомира, рыцарями которого вначале были Тамплиеры (Тамплиерами Рыцарей Храма назвал король Иерусалима Болдуин II. Temple – по-французски – Храм.) У них не было определённого здания, в которое люди приходили бы молиться. Церковь катар находилась у них в душе. Но в ней всё же имелись свои апостолы (или, как их называли – Совершенные), первым из которых, конечно же, была Магдалина. Совершенными же были люди, достигшие самых высших ступеней Знания, и посвятившие себя абсолютному служению ему. Они непрерывно совершенствовали свой Дух, почти отказываясь от физической пищи и физической любви. Совершенные служили людям, уча их своему знанию, леча нуждающихся и защищая своих подопечных от цепких и опасных лап католической церкви. Они были удивительными и самоотверженными людьми, готовыми до последнего защищать своё Знание и Веру, и давшую им это Магдалину. Жаль, что почти не осталось дневников катар. Всё, что у нас осталось – это записи Радомира и Магдалины, но они не дают нам точных событий последних трагичных дней мужественного и светлого катарского народа, так как происходили эти события уже спустя две сотни лет после гибели Иисуса и Магдалины.
– Скажи, Север, как же погибла Золотая Мария? У кого хватило столь чёрного духу, чтобы поднять свою грязную руку на эту чудесную женщину?..
– Церковь, Изидора... К сожалению, всё та же церковь!.. Она взбесилась, видя в лице катар опаснейшего врага, постепенно и очень уверенно занимавшего её «святое» место. И осознавая своё скорое крушение, уже не успокаивалась более, пытаясь любым способом уничтожить Магдалину, справедливо считая её основным виновником «преступного» учения и надеясь, что без своей Путеводной Звезды катары исчезнут, не имея ни вождя, ни Веры. Церковь не понимала, насколько сильно и глубоко было Учение и Знание катар. Что это была не слепая «вера», а образ их жизни, суть того, ДЛЯ ЧЕГО они жили. И поэтому, как бы ни старались «святые» отцы привлечь на свою сторону катар, в Чистой Стране Окситании не нашлось даже пяди земли для лживой и преступной христианской церкви...
– Получается, подобное творил не только Караффа?!.. Неужели же такое было всегда, Север?..
Меня объял настоящий ужас, когда я представила всю глобальную картину предательств, лжи и убийств, которые свершала, пытаясь выжить, «святая» и «всепрощающая» христианская вера!..
– Как же такое возможно?! Как вы могли наблюдать и не вмешиваться? Как вы могли с этим жить, не сходя с ума, Север?!!
Он ничего не ответил, хорошо понимая, что это всего лишь «крик души» возмущённого человека. Да и я ведь прекрасно знала его ответ... Потому мы какое-то время молчали, как заблудшие в темноте, одинокие души...
– Так как же всё-таки погибла Золотая Мария? Можешь ли ты рассказать мне об этом? – не выдержав затянувшейся паузы, снова спросила я.
Север печально кивнул, показывая, что понял...
– После того, как учение Магдалины заняло большую половину тогдашней Европы, Папа Урбан II решил, что дальнейшее промедление будет смерти подобно для его любимой «святейшей» церкви. Хорошенько продумав свой дьявольский план, он, не откладывая, послал в Окситанию двух верных «выкормышей» Рима, которых, как «друзей» катар, знала Магдалина. И опять же, как это слишком часто бывало, чудесные, светлые люди стали жертвами своей чистоты и чести... Магдалина приняла их в свои дружеские объятия, щедро предоставляя им еду и крышу. И хотя горькая судьба научила её быть не слишком доверчивым человеком, подозревать любого было невозможно, иначе её жизнь и её Учение потеряли бы всякий смысл. Она всё ещё верила в ДОБРО, несмотря ни на что...
И тут я опять увидела их… У выхода из пещеры стояли Магдалина и её златовласая дочурка, которой в тот момент было уже лет 11-12. Они стояли, обнявшись, всё такие же друг на друга похожие и красивые, и наблюдали последнее захватывающее мгновение изумительного окситанского заката. Пещера, на входе в которую они стояли, находилась очень высоко в горах, открываясь прямо на крутой обрыв. А вдалеке, сколько охватывал взор, укутанные дымкой вечернего тумана, величаво синели горы. Гордо застывшие, как гигантские памятники вечности и природе, они помнили мудрость и мужество Человека... Только не того, что жил сейчас, убивая и предавая, властвуя и руша. А помнили они Человека сильного и творящего, любящего и гордого, что создал чудное царство Ума и Света на этом маленьком, но прекрасном клочке Земли...

Прямо перед Магдалиной, на самой верхушке рукотворного холма возвышался её любимый замок – крепость Монтсегюр... Уже более восьми долгих лет эта дружелюбная и неприступная крепость была её настоящим домом... Домом её любимой дочурки, пристанищем её друзей и Храмом её любви. В Монтсегюре хранились её воспоминания – самые дорогие реликвии её жизни, её учения и её семьи. Туда собирались все её Совершенные, чтобы очистить свои Души, набраться Животворящей Силы. Там она проводила свои самые дорогие, самые спокойные от мирской суеты часы...
– Пойдём-ка, золотце моё, солнышко всё равно уже село. Теперь будем радоваться ему завтра. А сейчас мы должны поприветить наших гостей. Ты ведь любишь общаться, правда ведь? Вот и займёшь их, пока я не освобожусь.
– Не нравятся они мне, мама. Злые у них глаза... И руки всё время бегают, как будто не могут найти себе места. Нехорошие они люди, мамочка. Ты не могла бы попросить их уехать?
Магдалина звонко рассмеялась, нежно обнимая дочку.
– Ну вот ещё, моя подозрительница! Как же мы можем выгонять гостей? На то они и «гости», чтобы докучать нам своим присутствием! Ты ведь знаешь это, не правда ли? Вот и терпи, золотце, пока они не отбудут восвояси. А там, глядишь, и не вернутся никогда более. И не надо будет тебе занимать их.
Мать и дочь вернулись внутрь пещеры, которая теперь стала похожа на маленькую молельню, с забавным каменным «алтарём» в углу.

Вдруг, в полной тишине, с правой стороны громко хрустнули камешки, и у входа в помещение показались два человека. Видимо, по какой-то своей причине они очень старались идти бесшумно, и теперь казались мне чем-то очень неприятными. Только я никак не могла определить – чем. Я почему-то сразу поняла, что это и есть непрошенные гости Магдалины... Она вздрогнула, но тут же приветливо улыбнулась и, обращаясь к старшему, спросила:
– Как вы нашли меня, Рамон? Кто показал вам вход в эту пещеру?
Человек, названный Рамоном, холодно улыбнулся и, стараясь казаться приятным, фальшиво-ласково ответил:
– О, не гневайтесь, светлая Мария! Вы ведь знаете – у меня здесь много друзей... Я просто искал вас, чтобы переговорить о чём-то важном.
– Это место для меня святое, Рамон. Оно не для мирских встреч и разговоров. И кроме моей дочери никто не мог привести вас сюда, а она, как видите, сейчас со мной. Вы следили за нами... Зачем?
Я вдруг резко почувствовала, как по спине потянуло ледяным холодом – что-то было не так, что-то должно было вот-вот случиться... Мне дико хотелось закричать!.. Как-то предупредить... Но я понимала, что не могу им помочь, не могу протянуть руку через века, не могу вмешаться... не имею такого права. События, развивающиеся передо мною, происходили очень давно, и даже если я смогла бы сейчас помочь – это уже явилось бы вмешательством в историю. Так как, спаси я Магдалину – изменились бы многие судьбы, и возможно, вся последующая Земная история была бы совершенно другой... На это имели право лишь два человека на Земле, и я, к сожалению, не была одной из них... Далее всё происходило слишком быстро... Казалось, даже – не было реально... Холодно улыбаясь, человек по имени Рамон неожиданно схватил Магдалину сзади за волосы и молниеносно вонзил в её открытую шею узкий длинный кинжал... Послышался хруст. Даже не успев понять происходящего, Магдалина повисла у него на руке, не подавая никаких признаков жизни. По её снежно белому одеянию ручьём струилась алая кровь... Дочь пронзительно закричала, пытаясь вырваться из рук второго изверга, схватившего её за хрупкие плечи. Но её крик оборвали – просто, будто кролику, сломав тоненькую шею. Девочка упала рядом с телом своей несчастной матери, в сердце которой сумасшедший человек всё ещё без конца втыкал свой окровавленный кинжал... Казалось, он потерял рассудок и не может остановиться... Или так сильна была его ненависть, которая управляла его преступной рукой?.. Наконец, всё закончилось. Даже не оглянувшись на содеянное, двое бессердечных убийц бесследно растворились в пещере.

Военное искусство Александра Великого Фуллер Джон Фредерик Чарлз

Филипп II Македонский

Филипп II Македонский

После того как царский мир освободил Спарту от затруднений в Азии, она вернулась к прежней своей гегемонистской политике в Греции. В 378 г. до н. э. это привело к войне с Фивами, в которой Спарту поддержали Афины; военные столкновения продолжались до 371 г. до н. э., когда все участники согласились обсудить мирный договор. Однако, поскольку Спарта возражала против того, чтобы Фивы представляли всю Беотию, фиванцы в одностороннем порядке решили продолжать войну, и, если бы не их полководец Эпаминод, они, без сомнения, проиграли бы.

Он был тактическим гением и первый из греческих полководцев понял, насколько важно сконцентрировать ударную силу на одном избранном участке вражеского фронта. Он понимал, что спартанцы слишком консервативны, чтобы изменять традиционной тактике, успех которой зависел от параллельного наступления, – все копья спартанской фаланги одновременно и внезапно ударяли по линии противника, – поэтому он продумал иную тактическую систему, которая нарушила бы привычный ход сражения и привела вражескую фалангу в замешательство. Идея была проста; вместо того чтобы выстроить свое войско параллельно фаланге спартанцев, он построил его по косой: левый фланг был впереди, а правый – отставал. На левом фланге он разместил могучую колонну, которая могла не только выдержать удар, но и ответить более мощным ударом, сохранив достаточно сил, чтобы обойти правый фланг врага и оттеснить его к центру. В июле 371 г. до н. э. он применил эту тактику в битве со спартанцами, одержал над ними решительную победу и убил их предводителя, спартанского царя Клеомброта; сражение происходило при Левктрах на юге Беотии. Это поражение нанесло удар по военному престижу спартанцев и покончило с их недолговременной гегемонией.

До 362 г. до н. э. Фивы могли преуспеть в том, что не удалось Спарте и Афинам: объединить греческие полисы в федерацию. Они построили флот и ослабили мощь Афин на море, а затем при Эпаминоде и Пелопиде стали лидерами в Греции. Однако их превосходство держалось лишь на одном человеке – Эпаминоде. Летом 362 г. до н. э. при Мантинее в Аркадии он вновь одержал победу над спартанцами, применив ту же тактику, которую использовал при Левктрах. Однако победа фиванцев стала началом конца их превосходства, поскольку в конце сражения Эпаминод был убит; угас светильник, который направлял фиванцев, их могущество на суше и на море истаяло. Таким образом три великих города-государства Греции: Афины, Спарта и Фивы – не сумели создать эллинскую федерацию и Эллада была готова отдаться в руки завоевателя. Его звали Филипп Македонский.

Македония занимала прибрежную равнину вдоль Теплого залива (Фессалоникского залива) между реками Галиакмон и Аксий. Согласно Геродоту (1), дорийское племя, известное под именем македоняне, оккупировало эту территорию, которую прежде занимали иллирийские и фракийские племена, смешалось с ними и тем самым варваризировалось, так что греки не считали его эллинским. У македонян существовали аристократы – землевладельцы и свободные крестьяне, их строй представлял собой примитивную наследственную патриархальную монархию. Хотя некоторые полисные институты были им известны, их установления походили на те, что существовали в Греции еще в героический период. Они были воинственным неспокойным народом, и их цари редко умирали естественной смертью в своих постелях.

В 364 г. до н. э. на македонский трон взошел Пердикка III, а в 359 г. он потерпел поражение от иллирийцев и был убит в одной из частых здесь пограничных войн. Поскольку сын Пердикки Аминта был еще мал, регентом назначили брата Пердикки Филиппа, родившегося в 382 г. до н. э. Смерть Пердикки породила смуту во всей Македонии; было пять возможных претендентов на престол, и варвары пеонийцы и иллирийцы сразу объявились у границ. Филипп настолько успешно справился с этой непростой ситуацией, что македонское войско вскоре после вступления его в регентство отстранило малолетнего Аминту и провозгласило Филиппа царем.

В пятнадцатилетнем возрасте Филиппа послали в Фивы в качестве заложника, и, как сообщает Диодор, он научился ценить эллинскую культуру пор руководством наставника-пифагорейца в доме Эпаминода. Что еще важнее, за эти три года в Фивах благодаря знакомству с Эпаминодом и Пелопидом он постигал фиванское искусство ведения войны.

Филипп был неординарным человеком; практичным, дальновидным и не слишком щепетильным. Он был мастером дипломатии и хитрым политиком, который считал, что успех оправдывает все. При всей его неустрашимостион, однако, в отличие от многих храбрых полководцев, не спешил применять силу, полагая, что подкуп, или либерализм, или притворная дружба скорее приведут его к цели. Он с большой долей вероятности мог просчитать, что задумал его враг, а когда терпел поражение, учился на своих ошибках и готовился к будущей победе. Всю свою жизнь он держал в голове главную свою цель – подчинить себе всю Грецию. Хогарт так характеризовал его принципы: «перед тем как подчинить, притворись, но в конце концов подчини». После его смерти его главный оппонент Демосфен сказал о нем:

«Во-первых, он распоряжался своими подчиненными сам полновластно, а это в делах войны – самое важное из всего. Затем, его люди никогда не выпускали из рук оружия. Далее, денежные средства у него были в избытке, и делал он то, что сам находил нужным, причем не объявлял об этом наперед в псефисмах и не обсуждал открыто на совещаниях, не привлекался к суду сикофантами, не судился по обвинению в противозаконии, никому не должен был давать отчета, – словом, был сам над всем господином, вождем и хозяином. Ну а я, поставленный один на один против него (справедливо разобрать и это), над чем имел власть? Ни над чем!» (О венке. 235. Пер. С.И. Радцига).

Мы не знаем, что именно было на уме у Филиппа в 359 г. до н. э., но, оглядываясь назад, на его правление, можно предположить, что с самого начала его намерением было подчинить Балканский полуостров и одновременно принести греческую культуру в Македонию, чтобы его родина могла быть достойна его империи. Он, видимо, понимал, что, несмотря на скудость его средств, по политическим причинам ни один союз городов-государств не сумеет эффективно противостоять ему. Он также сознавал, что его народ, презиравший греков, не примет добровольно греческого образа жизни и он не сможет инкорпорировать греков, как он инкорпорировал фракийцев и иллирийцев, в свою империю. Тогда он продумал иную формулу объединения – ассоциацию, в которой полисы сохраняли свое лицо, а он получал господство над ними. Поскольку это нарушало условия царского мира 386 г. до н. э., создание ассоциации вовлекло бы его в конфликт с Персией, и таким образом объединение греческих полисов под эгидой Македонии стало бы началом крестового похода греков против Персии. Такое выступление, по его представлениям, должно было пробудить национальные патриотические чувства и объединить эллинов. Чтобы сделать Македонию более цивилизованной – на взгляд эллинов, она продолжала оставаться варварской страной, – Филипп привлек к своему двору множество греков и заставил своих придворных говорить на афинском диалекте. Две проблемы были первостепенными. Афины все еще оставались могущественной морской силой, и, если бы они солидаризовались с Персией, победа Македонии была бы немыслима. Их требовалось нейтрализовать. Филипп рассчитывал завоевать Афины мирным путем, ибо они были центром эллинской культуры, на основе которой он собирался выстроить свою империю. Афины становились средоточием его устремлений.

Все более широкое использование наемников во время и после Пелопоннесской войны подорвало мощь городов-государств, обезоружив их граждан и отдав их безопасность в руки людей, которые не чувствовали никаких обязательств перед городами. Другим следствием бесконечных войн было возникновение городской плутократии и обеднение населения – то есть появление антагонистических классов, которое подрывало государственное единство городов. В Афинах следствия этих перемен были описаны Платоном: «В демократическом государстве нет никакой надобности принимать участие в управлении, даже если ты к этому и способен; не обязательно и подчиняться, если ты не желаешь или воевать, когда другие воюют, или соблюдать, подобно другим, условия мира, если ты мира не жаждешь. И опять– таки, если какой-нибудь закон запрещает тебе управлять либо судить, ты все же можешь управлять и судить, если это тебе придет в голову» (Государство. VIII. Пер. А.Н. Егунова).

Жизнь населения демократических Афин виделась ему так: «Изо дня в день такой человек живет, угождая первому налетевшему на него желанию: то он пьянствует под звуки флейт, то вдруг пьет только одну воду и изнуряет себя, то увлекается телесными упражнениями; а бывает, что нападает на него лень, и тогда ни до чего ему нет охоты. Порой он проводит время в беседах, кажущихся философскими. Часто занимают его общественные дела: внезапно он вскакивает, и что придется ему в это время сказать, то он и выполняет. Увлечется он людьми военными – туда его и несет, а если дельцами, то тогда в эту сторону» (там же. VIII. Пер. А.Н. Егунова).

Демосфен, со своей стороны, добавляет: «Тогда народ имел смелость сам заниматься делами и отправляться в походы и вследствие этого был господином над политическими деятелями и сам хозяином всех благ, и каждому из граждан было лестно получить от народа свою долю в почете, в управлении и вообще в чем-нибудь хорошем. А сейчас, наоборот, всеми благами распоряжаются политические деятели, и через их посредство ведутся все дела, а вы, народ, обессиленный и лишенный денег и союзников, вы оказались в положении слуги и какого-то придатка, довольные тем, если эти люди уделяют вам что-нибудь из зрелищных денег или если устроят праздничное шествие на Бедромиях, и вот – верх доблести! – за свое же собственное вы должны еще их благодарить. А они, держа вас взаперти в самом городе, напускают вас на эти удовольствия и укрощают, приручая к себе» (пер. С.И. Радцига).

Во многом из-за политической нестабильности Афин, которые возглавили эллинов в их борьбе против Македонии, но также и благодаря своему военному гению Филипп сумел достичь желаемой цели. Демократия пала перед автократией, поскольку, как гидра, была многоголовой.

Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Этногенез и биосфера Земли [Л/Ф] автора Гумилев Лев Николаевич

Александр Македонский Александр Македонский имел по праву рождения все, что нужно человеку: пищу, дом, развлечения и даже беседы с Аристотелем. И тем не менее он бросился на Беотию, Иллирию и Фракию только потому, что те не хотели помогать ему в войне с Персией, в то время

Из книги 100 великих гениев автора Баландин Рудольф Константинович

АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ (356–323 до н. э.) Сын македонского царя Филиппа II Александр получил прекрасное образование. Его наставником был крупнейший философ того времени Аристотель. Когда Филиппа II убили заговорщики, Александр, став царем, укрепил армию и установил свое

Из книги 100 великих монархов автора Рыжов Константин Владиславович

АЛЕКСАНДР III МАКЕДОНСКИЙ Александр был сыном македонского царя Филиппа II и эпирской царевны Олимпиады. По свидетельству Плутарха, его уже в детстве отличали возвышенный дух и замечательные способности. Филипп дал сыну превосходное образование, пригласив в наставники

Из книги История Древней Греции в биографиях автора Штоль Генрих Вильгельм

31. Филипп II, царь Македонский К северу от Фессалии и Олимпийских гор находилась Македония (Емафая), суженная дикими горами и отрезанная от моря греческими поселениями Халкидики и Фермейского залива, - первоначально маленькое государство, имевшее с небольшим 100

Из книги Страна древних ариев и Великих Моголов автора Згурская Мария Павловна

Александр Македонский Первым могущественным европейцем, побывавшим в Индии, был античный полководец Александр Македонский. Его жизнь окружал ореол тайн и загадок. Род его отца – Филиппа II, как это было принято у знатных людей в те времена, считался восходящим к Гераклу, а

Из книги Матрица Скалигера автора Лопатин Вячеслав Алексеевич

Филипп IV - Хуана и Филипп I 1605 Рождение Филиппа 1479 Рождение Хуаны 126 Филипп родился 8 апреля, а Хуана - 6 ноября. От дня рождения Хуаны до дня рождения Филиппа - 153 дня. 1609 Изгнание из Испании крещеных арабов 1492 Изгнание из Испании евреев 117 1492 год. Дата для Испании

Из книги Загадки истории. Факты. Открытия. Люди автора Згурская Мария Павловна

Александр Македонский Первым могущественным европейцем, побывавшим в Индии, был античный полководец Александр Македонский. Его жизнь окружал ореол тайн и загадок. Род его отца - Филиппа II, как это было принято у знатных людей в те времена, считался восходящим к Гераклу, а

Из книги История Персидской империи автора Олмстед Альберт

Филипп Македонский Ароандас продолжал восстание; в 349 г. до н. э. Афины наградили его своим гражданством и золотой короной, так как город заключил с ним выгодный торговый договор. У Эвбула из Ассоса был евнух по имени Гермейас, который был послан в Афины, где его обучали

автора Беккер Карл Фридрих

21. Филипп Македонский. Демосфен. Священная война. Херонея. (359…336 г. до Р. X.).Македония уже с давних пор, в особенности со времени Пелопон-неской войны, пришла в соприкосновение с Грецией. И в позднейших раздорах она тоже принимала участие. Греки считали македонян

Из книги Мифы древнего мира автора Беккер Карл Фридрих

22. Александр Македонский (356 - 323 г. до Р. X.).а) Юность - Разрушение Фив.Не будучи эллином по рождению, Александр всецело принадлежит к эллинам по своему образованию. Он был именно тем человеком, которому суждено было выполнить дело национального призвания эллинов -

Из книги Военное искусство Александра Великого автора Фуллер Джон Фредерик Чарлз

Филипп II Македонский После того как царский мир освободил Спарту от затруднений в Азии, она вернулась к прежней своей гегемонистской политике в Греции. В 378 г. до н. э. это привело к войне с Фивами, в которой Спарту поддержали Афины; военные столкновения продолжались до

Реферат на тему:

План:

Введение

    1 Царствование Филиппа 2 Подчинение Греции 3 Смерть Филиппа 4 Жены и дети Филиппа II 5 Филипп как полководец 6 Филипп в отзывах современников

Примечания

Введение

Фили?пп II (греч. ???????? ?", 382 -336 гг. до н. э.) - македонский царь, правивший в 359-336 г. до н. э.

Филипп II вошёл в историю больше как отец Александра Великого, хотя осуществил наиболее трудную, первоначальную задачу укрепления Македонского государства и фактического объединения Греции. В дальнейшем его сын воспользовался сильной, закалённой в боях армией, сформированной Филиппом, для создания своей необъятной империи.

1. Царствование Филиппа

Филипп II родился в 382 до н. э. в городе Пелла, столице древней Македонии. Отцом его был царь Аминта III, мать Эвридика происходила из знатного рода Линкестидов, правивших долгое время независимо на северо-западе Македонии. После смерти Аминты III Македония медленно распадалась под натиском фракийских и иллирийских соседей, греки также не упускали случая прибрать к рукам слабеющее царство. Примерно в 368-365 гг. до н. э. Филипп находился в заложниках в Фивах, где ознакомился с устройством общественной жизни Древней Греции, усвоил основы военной стратегии и приобщился к великим достижениям эллинской культуры. В 359 до н. э. вторгшиеся иллирийцы захватили часть Македонии и разгромили македонское войско, убив царя Пердикку III, брата Филиппа, и ещё 4 тысячи македонцев. Сын Пердикки, Аминта, был возведён на трон, но в силу малолетства опекуном над ним стал Филипп. Начав править как опекун, Филипп вскоре завоевал доверие войска и, отодвинув наследника, стал в 23 года царём Македонии в трудный для страны момент.

Золотые монеты" href="/text/category/zolotie_moneti/" rel="bookmark">золотой монеты . Создав благодаря этим средствам крупную постоянную армию, основой которой стала знаменитая македонская фаланга, Филипп вместе с тем строит флот, одним из первых широко использует осадные и метательные машины, а также умело прибегает к подкупу (известно его выражение: «Осел, нагруженный золотом, возьмёт любую крепость »). Это дало Филиппу тем большие преимущества, что соседями его с одной стороны были неорганизованные варварские племена, с другой, находящийся в глубоком кризисе греческий полисный мир, а также Персидская империя Ахеменидов, в то время уже разлагавшаяся.

Утвердив свою власть на Македонском побережье, Филипп в 353 г. до н. э. впервые вмешивается в греческие дела, выступив на стороне дельфийской коалиции (главными членами которой были фиванцы и фессалийцы) против «святотатцев» фокидян и поддерживавших их афинян в «Священной войне». Результатом было подчинение Фессалии, вступление в Дельфийскую амфиктионию и приобретение фактически роли арбитра в греческих делах. Это подготовило почву для будущего покорения Греции.

Хронология войн и походов Филиппа, записанных Диодором Сицилийским, такова:

    359 г. до н. э. - поход против пеонийцев. Разбитые пеонийцы признали зависимость от Филиппа. 358 г. до н. э. - поход против иллирийцев с армией в 11 тысяч воинов. Иллирийцы выставили примерно равные силы. В упорном бою пал вождь Бардилл и 7 тысяч его соплеменников. После поражения иллирийцы уступили ранее захваченные македонские города. 357 г. до н. э. - взят штурмом г. Амфиполь, крупный торговый центр на фракийском побережье. Покорен греческий полис Пидна на южном побережье Македонии. 356 г. до н. э. - после осады занят г. Потидея на Халкидикском п-ве и передан г. Олинфу, жители проданы в рабство. Отвоевана у фракийцев область Кренид, где основана крепость Филиппы. Золотые рудники горы Пангей в захваченной области позволили Филиппу увеличить армию. 355 г. до н. э. - захвачены греческие полисы Абдера и Маронея на фракийском побережье Эгейского моря. 354 г. до н. э. - после осады греческий полис Мефона сдался. При осаде стрела, выпущенная неким Астером, повредила правый глаз Филиппу. Все жители выселены, город срыт, Астер распят. 353 - 352 г. до н. э. - участие в Священной войне. Фокидяне разбиты и вытеснены из Фессалии в центральную Грецию. Филипп подчиняет Фессалию. 352 - 351 гг. до н. э. - поход во Фракию. Фракийцы уступили спорные территории Македонии. 350 - 349 гг. до н. э. - успешный поход в Иллирию и против пеонийцев. 349 -348 гг. до н. э. - захват Олинфа и других городов Халкидики. Олинф разрушен, жители проданы в рабство. 346 г. до н. э. - поход во Фракию. Фракийский царь Керсоблепт стал вассалом Македонии. 346 -344 гг. до н. э. - поход в Среднюю Грецию. Разорение фокидских городов, население которых насильственно переселили на границы Македонии. 343 г. до н. э. - Поход в Иллирию, взята большая добыча. Окончательное подчинение Фессалии, в очередной раз Филипп меняет там власть. 342 г. до н. э. - Филипп свергает эпирского царя Аррибу и возводит на престол Александра Молосского, брата своей жены Олимпиады. Некоторые пограничные области Эпира присоединены к Македонии. 342 - 341 гг. до н. э. - поход во Фракию, фракийский царь Керсоблепт низвергнут и наложена дань на племена, установлен контроль над всем фракийским побережьем Эгейского моря. 340 - 339 гг. до н. э. - осада Перинфа и Византия, контролирующих проливы в Чёрное море. Извечные враги, Афины и персы, оказались на одной стороне, посылая помощь осажденным. Из-за упорного сопротивления Филипп вынужден отступить. 339 г. до н. э. - поход на скифов к берегам Дуная. В битве пал скифский вождь Атей:

«Двадцать тысяч женщин и детей было взято в плен, было захвачено множество скота; золота и серебра не нашлось совсем. Тогда пришлось поверить тому, что скифы действительно очень бедны. В Македонию послали двадцать тысяч наилучших кобылиц для разведения коней [скифской породы] ».

Однако на пути домой воинственные трибаллы атаковали македонцев и отбили все трофеи. «В этом сражении Филипп был ранен в бедро, и притом так, что оружие, пройдя через тело Филиппа, убило его коня. »

Едва оправившись от ран, хотя хромота осталась, неутомимый Филипп быстрым манёвром двинулся в Грецию.

2. Подчинение Греции

Филипп вошёл в Грецию не как завоеватель, но по приглашению самих греков, чтобы наказать жителей Амфиссы в центральной Греции за самовольный захват священных земель. Однако после разорения Амфисс царь не спешил удаляться из Греции. Он захватил ряд городов, откуда мог легко угрожать основным греческим государствам.

Благодаря энергичным усилиям Демосфена, давнего противника Филиппа, а теперь ещё и одного из руководителей Афин, образовалась антимакедонская коалиция между целым рядом городов; стараниями Демосфена к союзу был привлечён сильнейший из них - Фивы, до сих пор бывшие в союзе с Филиппом. Давняя вражда Афин и Фив уступила место чувству опасности от возросшего могущества Македонии. Соединённые силы этих государств пытались выдавить македонян из Греции, но безуспешно. В 338 г. до н. э. произошло решающее сражение при Херонее, положившее конец блеску и величию древней Эллады.

Разгромленные греки бежали с поля боя. Беспокойство, едва не переросшее в панику, овладело Афинами. Чтобы пресечь стремления к бегству, народное собрание приняло постановление, согласно которому такого рода поступки считались государственной изменой и наказывались смертью. Жители принялись энергично укреплять стены города, накапливать продовольствие, все мужское население призвано к военной службе, рабам обещана свобода. Однако Филипп не пошёл в Аттику, памятуя о неудачной осаде Византия и флоте Афин в 360 триер. Сурово распорядившись с Фивами, он предложил Афинам относительно мягкие условия мира. Вынужденный мир был принят, хотя о настроении афинян говорят слова оратора Ликурга про павших на херонейских полях: «Ведь когда они расстались с жизнью, была порабощена и Эллада, а вместе с их телами была погребена и свобода остальных эллинов »

3. Смерть Филиппа

«Филипп определил условия мира для всей Греции сообразно с заслугами отдельных государств и образовал из всех их общий совет, как бы единый сенат. Одни только лакедемоняне отнеслись с презрением и к царю, и к его установлениям, считая не миром, а рабством тот мир, о котором не сами государства договорились, а который дарован победителем. Затем определена была численность вспомогательных отрядов, которые должны были выставить отдельные государства либо в помощь царю в случае нападения на него, либо для использования их под его командой в случае, если он сам объявит войну кому-нибудь. И не было сомнения, что эти приготовления направлены против персидского государства… В начале весны он послал вперед в Азию, подвластную персам, трёх полководцев: Пармениона, Аминту и Аттала… »

Однако на пути этих планов встал острый семейный кризис, вызванный человеческими страстями царя. Именно, в 337 до н. э. он неожиданно женится на молодой Клеопатре, что вознесло к власти группировку её родственников во главе с дядей Атталом. Результатом был отъезд оскорблённой Олимпиады в Эпир к своему брату, царю Александру Молосскому, и отъезд сына сначала вслед за матерью, а затем к иллирийцам. В конце концов Филипп добился компромисса, результатом которого было возвращение Александра. Обиду эпирского царя за сестру Филипп сгладил выдачей за него своей дочери Клеопатры.

Весной 336 г. до н. э. Филипп выслал в Азию 10-тысячный передовой отряд под командованием Пармениона и Аттала и собирался выступить в поход лично по окончании свадебных торжеств. Однако во время этих торжеств он был убит своим телохранителем Павсанием (подробно см. здесь ).

Смерть царя обросла различными версиями, основанными в основном на догадках и умозаключениях по принципу «кому выгодно». Греки подозревали неукротимую Олимпиаду; называли и имя Александра Македонского, и в частности рассказывали (по словам Плутарха), будто он на жалобы Павсания ответил строкой из трагедии: «Всем отомстить: отцу, невесте, жениху…». Современные учёные обращают также внимание на фигуру Александра Молосского, который имел в убийстве и политический, и личный интерес. Александр Македонский казнил двух братьев из Линкестиды за соучастие в покушении, но основания приговора остались неясными. Потом тот же Александр обвинял в смерти отца персов. История имеет дело со свершившимися фактами, и один из них бесспорен. На трон Македонии заступил сын Филиппа, Александр, затмивший своими деяниями отца, и с именем которого связывают новую эпоху в истории Эллады и всего древнего мира.

4. Жены и дети Филиппа II

Афиней на основании биографии Филиппа, написанной Сатиром в III в. до н. э., пишет:

«Филипп всегда брал новую жену на каждой из его войн. В Иллирии он взял Аудату и имел от нее дочь Кинану. Он женился также на Филе, сестре Дерды и Махата. Желая выставить притязания на Фессалию, он прижил детей от фессалийских женщин, одна из них Никесиполида из Фер, которая родила ему Фессалонику, другая была Филинна из Лариссы, от которой он заимел Арридея. Дальше, он приобрел царство молоссов [Эпир], женившись на Олимпиаде, от которой имел Александра и Клеопатру. Когда он подчинял Фракию, там к нему перешел фракийский царь Кофелай, отдавший ему дочь Меду и большое приданое. Женившись на ней, он таким образом привел домой вторую жену после Олимпиады. После всех этих женщин он женился на Клеопатре, в которую влюбился, племяннице Аттала. Клеопатра родила Филиппу дочь Европу.»

Юстин ещё упоминает некого Карана, сына Филиппа, но подтверждений этому нет. Юстин часто путает имена и события.

    Жены : Аудата из Иллирии (359 до н. э.), Фила из Македонии (359 до н. э.), Никесиполида из Фессалии (358 до н. э.), Филинна из Фессалии (357 до н. э.), Олимпиада из Эпира (357 до н. э.), Меда из Фракии (340 до н. э.), Клеопатра из Македонии (337 до н. э.). Дети : дочери - Кинана, Фессалоника, Клеопатра, Европа; сыновья - Арридей, Александр, (Каран?).

упрекнул Филиппа за побочных детей от разных женщин, он ответил так: «Это чтобы ты, видя стольких соискателей царства, был хорош и добр и был обязан властью не мне, а себе самому ». Судьба детей Филиппа сложилась трагично. Александр стал македонским царем под именем Александра Великого и умер от болезни в 33 года. После него номинально царствовал слабоумный Арридей под именем Филиппа Арридея, пока не был убит по приказу мачехи Олимпиады. Она же убила Европу, дочь Филиппа от Клеопатры Македонской, вскоре после её рождения. Кинана погибла в войне диадохов, Клеопатра, побыв царицей Эпира, была убита по приказу диадоха Антигона. Фессалоника вышла замуж за Кассандра и продолжила царскую династию, но была убита собственным сыном. Каран был убит Александром как нежелательный претендент на трон.

5. Филипп как полководец

Демосфен оставил такой отзыв о стратегии Филиппа:

«Прежде лакедемоняне в течение четырех или пяти месяцев, как раз в самую лучшую пору года, вторгнутся, бывало, опустошат страну противников своими гоплитами, то есть гражданским ополчением, и потом уходят обратно домой... это была какая-то честная и открытая война. Теперь же... большинство дел погубили предатели и ничего не решается выступлениями на поле битвы или правильными сражениями... И я не говорю уж о том, что ему [Филиппу] совершенно безразлично, зима ли стоит в это время или лето, и он не делает изъятия ни для какой поры года и ни в какую пору не приостанавливает своих действий.»

Именно Филиппу принадлежит заслуга создания регулярной македонской армии. Прежде македонский царь, как писал Фукидид про Пердикку II, имел в распоряжении постоянную конную дружину числом около тысячи воинов и наёмников, а пешее народное ополчение призывалось в случае внешнего вторжения. Количество конницы увеличилось за счёт приема новых “гетайров” на военную службу, таким образом царь привязал племенную знать к себе лично, завлекая их новыми землями и дарами. Конница гетайров во времена Александра Македонского насчитывала 8 эскадронов по 200-250 тяжеловооружённых всадников. Филипп первым в Греции применил конницу как самостоятельную ударную силу. В битве при Херонее гетайры под командованием Александра истребили непобедимый «Священный отряд» фиванцев.

Пешее ополчение благодаря успешным войнам и дани с покоренных народов превратилось в постоянное профессиональное войско, вследствие чего стало возможным создание македонской фаланги, набираемой по территориальному принципу. Македонская фаланга во времена Филиппа состояла из полков примерно по 1500 человек и могла действовать как в плотном монолитном строю, так и маневрировать подразделениями, перестраиваться, менять глубину и фронт.

Также Филипп применял и другие рода войск: щитоносцев (гвардейская пехота, более подвижная чем фаланга), фессалийская союзная конница (мало чем отличалась по вооружению и численности от гетайров), легкая кавалерия из варваров, лучники, пешие отряды союзников.

По свидетельству Полиена:

«Филипп приучал македонцев к постоянным упражнениям, в мирное время как в реальном деле. Так он часто заставлял их маршировать по 300 фарлонгов , неся с собой шлемы, щиты, поножи и копья, а сверх того еще провизию и прочую утварь. »

Дисциплину в войсках царь поддерживал жестко. Когда два его генерала привели в походный лагерь певичку из борделя, он изгнал обоих из Македонии.

Благодаря греческим инженерам Филипп применил при осаде Перинфа и Византия (340-339 гг. до н. э.) передвижные башни и метательные машины. Ранее греки брали города, как в случае с легендарной Троей, в основном измором и разбивая стены таранами. Сам Филипп предпочитал штурму подкуп. Ему приписывает Плутарх крылатое выражение - «любые стены преодолеет осел с грузом золота ».

В начале царствования Филипп во главе войска бросался в гущу сражения: под Метоной стрела выбила ему глаз, трибаллы насквозь пробили бедро, в одном из боев перебили ключицу. Позже царь управлял войсками, опираясь на своих полководцев, и старался использовать разнообразные тактические приемы, а ещё лучше политические. Как пишет Полиен про Филиппа: «Он не был столь успешен в силе оружия, сколько в союзах и переговорах… Он ни разоружал побежденных, ни разрушал их укреплений, но его главной заботой было создать соперничающие фракции, чтобы защитить слабых и сокрушить сильных ».
Юстин вслед повторяет: «Любой прием, который вел к победе, не был постыдным в его глазах. »

6. Филипп в отзывах современников

Филипп оставил о себе противоречивые суждения современников. У одних он вызывал ненависть как душитель свободы, другие видели в нём мессию, посланного объединить раздробленную Элладу. Коварный и великодушный одновременно. Одерживал победы, но и терпел поражения. Приглашал философов ко двору, а сам предавался беспробудному пьянству. Имел много детей, но никто из них не умер по возрасту.

Филипп, несмотря на годы, проведенные в Фивах в юности, никак не походил на просвещенного государя, а был нравами и образом жизни схож с варварскими царями соседней Фракии. Феопомп, лично наблюдавший жизнь македонского двора при Филиппе, оставил такой убийственный отзыв:

«Если и был кто-нибудь во всей Греции или среди варваров, чей характер отличался бесстыдством, он неизбежно был привлечен ко двору царя Филиппа в Македонии и получил титул "товарища царя" . Ибо в обычае Филиппа было славить и продвигать тех, кто прожигал свои жизни в пьянстве и азартных играх… Некоторые из них, будучи мужчинами, даже чисто брили свои тела; и даже бородатые мужи не уклонялись от взаимной скверны. Они брали с собой по два или три раба для похоти, в то же время предавая себя для той же постыдной службы, так что справедливо бы их называть не солдатами, но проститутками.»

Афиней повторяет эту цитату Феопомпа и добавляет, что хотя число сотоварищей не превышало 800, но владели они большей землей, чем любые 10 тысяч богатых греков.

Пьянство при дворе Филиппа поражало греков. Сам он часто пьяным отправлялся в битву, принимал афинских послов. Буйные пиршества царей были характерны для эпохи разложения родоплеменных отношений, и утонченные греки, сурово порицавшие пьянство и разврат, так же проводили время в пирах и войнах в свою героическую эпоху, дошедшую до нас в сказаниях Гомера. Полибий приводит надпись на саркофаге Филиппа: «Он ценил радости жизни ».

Филипп любил веселое застолье с неумеренным потреблением неразбавленного вина, ценил шутки сотрапезников и за остроумие приближал не только македонцев, но и греков. Также ценил он образованность, для обучения и воспитания Александра, наследника трона, пригласил Аристотеля. Юстин отмечал ораторское искусство Филиппа:

«В беседах был и льстив, и коварен, на словах обещал больше, чем выполнял… Как оратор он был красноречиво изобретателен и остроумен; изощренность его речи сочеталась с легкостью и сама эта легкость была изощренной.»

Друзей уважал и щедро вознаграждал, к врагам относился снисходительно. Не был жесток с побежденными, легко отпускал пленных и даровал свободу рабам. В быту и общении был прост и доступен, хотя и тщеславен. Как пишет Юстин, Филипп хотел, чтобы подданные его любили и старался судить по справедливости.

Примечания

Диодор Сицилийский Плутарх. «Изречения царей и полководцев». Филипп. Юстин, 7.3 Афиней, b-e Плутарх. Жизнеописания полководцев. Александр. Возможно Юстин так исказил имя Аминты, двоюродного брата Александра Великого, который действительно был казнен сразу после прихода Александра к власти. Демосфен. 3-я филиппика (речь против Филиппа) - *****/POEEAST/DEMOSFEN/demosfen1_1.txt. ^ 1 2 Полиен, «Военные хитрости», 4.2 Полибий, 8.11 Афиней, 4.259f Афиней, 10.434a

ФИЛИПП II (ок. 382-336 до н. э.), царь Македонии с 359. Отец Александра Македонского. Завершил в 359 объединение Македонии. В 359-336 завоевал Фессалию, часть Иллирии, Эпир, Фракию и др. К 338 (после битвы при Херонее) установил гегемонию над Грецией.

ФИЛИПП II (382-336 до н. э., Пелла), царь античной Македонии из династии Аргеадов, выдающийся полководец и политик.

Воспитание в Фивах. Приход к власти

После смерти его отца Аминты III в 369 разгорелась острая борьба за македонский престол. Третейским судьей в споре двух претендентов на царскую власть стали Фивы, сильнейший в тот период полис Эллады. Македонские дела были улажены, но гарантией соблюдения достигнутого соглашения стала передача обеими тяжущимися сторонами фиванцам в заложники мальчиков из знатнейших семей. Среди последних оказался и Филипп. Юный царевич получил в Фивах греческое образование и усвоил уроки военного искусства под руководством лучшего полководца того времени Эпаминонда.

Вернувшись на родину, Филипп в 359 стал регентом при своем малолетнем племяннике, а в 356 занял царский трон. Подавив внутреннюю оппозицию и устранив угрозу нападений со стороны соседей - воинственных иллирийских и фракийских племен, свои дальнейшие усилия Филипп II направил на установление македонской гегемонии на всем юге Балкан.

Реорганизация армии и флота

Важным шагом на пути к достижению этой цели явилась реорганизация армии. Она пополнялась теперь по принципу регулярного рекрутского набора. Филипп изменил традиционное построение войск, усовершенствовал вооружение для солдат, широко применял новейшую боевую технику, наладил тесное взаимодействие между пехотой и конницей, причем последняя была способна теперь действовать самостоятельно. Нововведения коснулись и военного флота: в нем появились суда более крупных, чем прежде, размеров - с четырьмя и пятью рядами весел.

Завоевание Амфиполя. Священная война

Первым серьезным успехом Филиппа в деле расширения границ Македонской державы стало присоединение крупного эллинского полиса Амфиполя (на северном побережье Эгейского моря) и богатых золотом Пангейских рудников. Наладив чеканку золотой и серебряной монеты, он смог еще больше усилить армию путем привлечения отрядов опытных наемников.

Подходящий повод для вмешательства в греческие дела представился в ходе Священной войны (355-346), объявленной Фокиде за ограбление храма Аполлона в Дельфах. Война эта завершилась разгромом фокийцев армией Филиппа и их полной капитуляцией. Тогда же под власть Македонии перешло фракийское побережье Эгейского моря, включая почти все прежние владения Афин (Филократов мир 346).

Битва при Херонее и создание Панэллинского союза

Осознание македонской опасности заставило многие полисы Эллады сплотиться для совместного отпора. Главную роль в этой коалиции играли Афины и Фивы. Союзная армия греков встретилась с армией Филиппа у города Херонеи в Беотии. Там в генеральном сражении союзники потерпели полное поражение (338). После этого македонская гегемония над Грецией стала реальностью.

По инициативе Филиппа в Коринфе были собраны представители греческих полисов. Коринфский конгресс провозгласил создание Панэллинского (Всегреческого) союза (337). Главной целью была объявлена организация похода против Персии в отмщение за прежние опустошительные походы ее царей в Элладу, главой объединенных греко-македонских сил стал Филипп. Война персам была объявлена, и в Малую Азию переправились передовые воинские контингенты македонян. Вскоре, однако, Филипп был убит на свадьбе своей дочери молодым македонским аристократом, мстившим за личную обиду. Задуманное Филиппом осуществил его сын

ФИЛИПП II (ок. 382-336 до н. э.), царь Македонии с 359 года из династии Аргеадов. Отец Александра Македонского. Завершил в 359 объединение Македонии. В 359-336 завоевал Фессалию, часть Иллирии, Эпир, Фракию и др. К 338 (после битвы при Херонее) установил гегемонию над Грецией.

После смерти его отца Аминты III в 369 разгорелась острая борьба за македонский престол. Третейским судьей в споре двух претендентов на царскую власть стали Фивы, сильнейший в тот период полис Эллады. Македонские дела были улажены, но гарантией соблюдения достигнутого соглашения стала передача обеими тяжущимися сторонами фиванцам в заложники мальчиков из знатнейших семей. Среди последних оказался и Филипп. Юный царевич получил в Фивах греческое образование и усвоил уроки военного искусства под руководством лучшего полководца того времени Эпаминонда.

Вернувшись на родину, Филипп в 359 стал регентом при своем малолетнем племяннике, а в 356 занял царский трон. Подавив внутреннюю оппозицию и устранив угрозу нападений со стороны соседей - воинственных иллирийских и фракийских племен, свои дальнейшие усилия Филипп II направил на установление македонской гегемонии на всем юге Балкан.

Важным шагом на пути к достижению этой цели явилась реорганизация армии. Она пополнялась теперь по принципу регулярного рекрутского набора. Филипп изменил традиционное построение войск, усовершенствовал вооружение для солдат, широко применял новейшую боевую технику, наладил тесное взаимодействие между пехотой и конницей, причем последняя была способна теперь действовать самостоятельно. Нововведения коснулись и военного флота: в нем появились суда более крупных, чем прежде, размеров - с четырьмя и пятью рядами весел.

Первым серьезным успехом Филиппа в деле расширения границ Македонской державы стало присоединение крупного эллинского полиса Амфиполя (на северном побережье Эгейского моря) и богатых золотом Пангейских рудников. Наладив чеканку золотой и серебряной монеты, он смог еще больше усилить армию путем привлечения отрядов опытных наемников.

Подходящий повод для вмешательства в греческие дела представился в ходе Священной войны (355-346), объявленной Фокиде за ограбление храма Аполлона в Дельфах. Война эта завершилась разгромом фокийцев армией Филиппа и их полной капитуляцией. Тогда же под власть Македонии перешло фракийское побережье Эгейского моря, включая почти все прежние владения Афин (Филократов мир 346).

Осознание македонской опасности заставило многие полисы Эллады сплотиться для совместного отпора. Главную роль в этой коалиции играли Афины и Фивы. Союзная армия греков встретилась с армией Филиппа у города Херонеи в Беотии. Там в генеральном сражении союзники потерпели полное поражение (338). После этого македонская гегемония над Грецией стала реальностью.

По инициативе Филиппа в Коринфе были собраны представители греческих полисов. Коринфский конгресс провозгласил создание Панэллинского (Всегреческого) союза (337). Главной целью была объявлена организация похода против Персии в отмщение за прежние опустошительные походы ее царей в Элладу, главой объединенных греко-македонских сил стал Филипп. Война персам была объявлена, и в Малую Азию переправились передовые воинские контингенты македонян. Вскоре, однако, Филипп был убит на свадьбе своей дочери молодым македонским аристократом, мстившим за личную обиду. Задуманное Филиппом осуществил его сын Александр Македонский.

А. А. Молчанов

АЛЕКСАНДР Македонский (Александр III Великий) (356, Пелла, Македония - 13 июня 323 до н. э., Вавилон), царь Македонии с 336 года, полководец, создатель крупнейшего государства древнего мира, сын Филиппа II Македонского.

Наследник Филиппа II

Сын македонского царя Филиппа II и царицы Олимпиады, Александр получил прекрасное для своего времени образование, его воспитателем с 13 лет был Аристотель. Любимым чтением Александра были героические поэмы Гомера. Военную подготовку он прошел под руководством отца. Уже в юные годы он продемонстрировал исключительные способности к полководческому искусству. В 338 личное участие Александра в битве при Херонее во многом решило исход битвы в пользу македонян.

Юность наследника македонского престола была омрачена разводом родителей. Вторичная женитьба Филиппа на другой женщине (Клеопатре) стала причиной ссоры Александра с отцом. После загадочного убийства царя Филиппа в июне 336 до н. э. 20-летний Александр был возведен на престол.

Поход на Восток

Главной задачей молодого царя стала подготовка к военному походу в Персию. В наследство от Филиппа Александр получил сильнейшую армию Древней Греции, но он понимал, что для победы над огромной державой Ахеменидов понадобятся усилия всей Эллады. Ему удалось создать панэллинский (общегреческий) союз и сформировать объединенное греко-македонское войско.

Элиту армии составляли телохранители царя (гипасписты) и македонская царская гвардия. Основой конницы были всадники из Фессалии. Пешие воины носили тяжелые бронзовые доспехи, главным оружием их было македонское копье - сарисса. Александр усовершенствовал боевую тактику своего отца. Македонскую фалангу он стал строить углом, такое построение позволяло концентрировать силы для атаки правого фланга противника, традиционно слабого в армиях древнего мира. Помимо тяжелой пехоты в войске имелось немалое число легковооруженных вспомогательных отрядов из разных городов Греции. Общая численность пехоты составляла 30 тыс. человек, конницы - 5 тыс. Несмотря на сравнительно небольшую численность, греко-македонское войско было хорошо обучено и вооружено.

В 334 армия македонского царя переправились через Геллеспонт (совр. Дарданеллы), началась война под лозунгом отмщения персам за поруганные греческие святыни Малой Азии. На первом этапе военных действий Александру противостояли персидские сатрапы, управлявшие Малой Азией. Их 60-тысячное войско было разгромлено в 333 в битве при реке Граник, после чего греческие города Малой Азии были освобождены. Однако государство Ахеменидов обладало огромными людскими и материальными ресурсами. Царь Дарий III, собрав лучшие войска со всех концов своей страны, двинулся навстречу Александру, но в решающем сражении при Иссе вблизи границы Сирии и Киликии (район современного Искандеруна, Турция) его 100-тысячное войско было разбито, а сам он едва спасся бегством.

Разгром державы Ахеменидов

Александр решил воспользоваться плодами своей победы и продолжил поход. Успешная осада Тира открыла ему дорогу в Египет, и зимой 332-331 греко-македонские фаланги вышли в долину Нила. Население порабощенных персами стран воспринимало македонцев как освободителей. Для сохранения устойчивой власти в захваченных землях Александр предпринял неординарный шаг - провозгласив себя сыном египетского бога Аммона, отождествлявшегося греками с Зевсом, он становился в глазах египтян законным правителем (фараоном).

Другим способом укрепления власти в покоренных странах явилось переселение в них греков и македонян, что способствовало распространению греческого языка и культуры на огромных территориях. Для переселенцев Александр специально основывал новые города, обычно носившие его имя. Наиболее известный из них - Александрия (Египетская).

После проведения финансовой реформы в Египте Александр продолжил поход на Восток. Греко-македонское войско вторглось в Месопотамию. Дарий III, собрав все возможные силы, пытался остановить Александра, но безуспешно; 1 октября 331 персы были окончательно разгромлены в сражении при Гавгамелах (близ современного Ирбиля, Ирак). Победители заняли исконные персидские земли, города Вавилон, Сузы, Персеполь, Экбатану. Дарий III бежал, но вскоре был убит Бессом, сатрапом Бактрии; Александр приказал похоронить последнего персидского владыку с царскими почестями в Персеполе. Держава Ахеменидов перестала существовать.

Александр был провозглашен "царем Азии". После занятия Экбатаны он отправил на родину всех желавших этого союзников-греков. В своем государстве он замыслил создать новый правящий класс из македонян и персов, стремился привлечь на свою сторону местную знать, что вызывало недовольство его соратников. В 330 были казнены старейший военачальник Парменион и его сын, начальник кавалерии Филота, обвиненные в причастности к заговору против Александра.

Завершение похода

Перейдя через восточно-иранские области, войско Александра вторглось в Среднюю Азию (Бактрию и Согдиану), местное население которой во главе со Спитаменом оказало ожесточенное сопротивление; его удалось подавить лишь после гибели Спитамена в 328. Александр старался соблюдать местные обычаи, носил персидскую царскую одежду, женился на бактрийке Роксане. Однако его попытка ввести персидский придворный церемониал (в частности, падание ниц перед царем) натолкнулась на неприятие греков. Александр безжалостно расправлялся с недовольными. Его молочный брат Клит, посмевший его ослушаться, был немедленно убит.

После того как греко-македонские войска вышли в долину Инда, между ними и воинами индийского царя Пора произошла битва у Гидаспа (326). Индийцы были повержены. Преследуя их, войско Александра спустилось вниз по Инду к Индийскому океану (325). Долина Инда была присоединена к державе Александра. Истощение войск и вспыхивающие в них мятежи вынудили Александра повернуть на запад.

Возвратившись в Вавилон, который стал его постоянной резиденцией, Александр продолжил политику объединения разноязычного населения своей державы, сближения с персидской знатью, которую привлекал к управлению государством. Он устраивал массовые свадьбы македонян с персиянками, сам женился (помимо Роксаны) одновременно на двух персиянках - Статире (дочери Дария) и Парисатиде. Александр готовился к покорению Аравии и Северной Африки, но этому помешала его внезапная смерть от малярии. Его тело, доставленное в Александрию Египетскую Птолемеем (одним из сподвижников великого полководца), было помещено в золотой гроб. Новыми царями огромной державы были провозглашены новорожденный сын Александра и его сводный брат Арридей. Фактически империей стали управлять военачальники Александра - диадохи, вскоре начавшие войну за раздел государства между собой. Политическое и экономическое единство, которое стремился создать Александр Македонский на захваченных землях, было непрочным, но греческое влияние на Востоке оказалось весьма плодотворным и привело к формированию культуры эллинизма. Личность Александра Македонского была чрезвычайно популярна как среди европейских народов, так и на Востоке, где он известен под именем Искандер Зулькарнейн (или Искандар Зулькарнайн, что в переводе означает Александр Двурогий).

М. Я. Салоникес

Царь Древней Македонии Филипп II занял трон совсем молодым - в 23 года. В 359 г. до н. э. Македонии грозило вторжение иллирийцев. После гибели царя Пердикки III страна осталась без правителя, за исключением малолетнего сына Пердикки III Аминты. "Сердобольные" соседи - Афины, чьё влияние простиралось до севера Балканского полуострова, и фракийцы готовы были подчинить своему влиянию небольшое и несильное государство. Однако брат убитого царя Филипп сумел уладить дело, откупившись от фракийцев золотом, а от Афин - чрезвычайно нужным им городом Амфиполем. Благодаря этому народ провозгласил Филиппа царём вместо малолетнего Аминты.

Сознавая необходимость расширения государства, Филипп начал с армии. В юности, побывав в качестве заложника в Фивах, он кое-чему научился у одного из лучших стратегов того времени - Эпаминонда. Именно Филиппу II Македония обязана знаменитой фалангой, превзойти которую впоследствии смог только римский легион. Немало внимания уделял царь и артиллерии того времени, для создания которой пригласил лучших механиков из Сиракуз.

Имея в резерве такую сильную армию, Филипп II мог всерьёз подумать о превращении маленькой Македонии в богатое и влиятельное государство. Горько пожалели Афины, что, польстившись на богатую взятку, оставили без внимания столь прыткого юнца. Филипп отобрал у них Амфиполь, прихватив ряд других городов, подвластных Афинам, и тут же отдал часть из них своим восточным соседям - Халкидскому союзу во главе с Олинфом, предотвратив их намерение поддержать Афины. Затем Филипп, пользуясь спором между Афинами и Фивами за остров Эвбея, захватил и его вместе с Пангейской областью и золотыми рудниками. Используя богатство, которое оказалось в его руках, Филипп начал строить флот и с помощью торговли стал активно влиять на Грецию. В результате стремительных действий Филиппа II Халкидский союз оказался полностью отрезанным от Средней Греции.

В IV в. до н. э. Греция была ослаблена Пелопоннесской войной и начавшимся разложением полиса. Ни одно греческое государство не могло претендовать на роль объединителя или миротворца. Греки предъявляли претензии друг другу по поводу и без повода, каждый раз создавая новые союзы и новых врагов. В 355 г. до н. э. разразилась Священная война, продолжавшаяся до 346 г. до н. э. Жители города Фокида неожиданно захватили земли, принадлежащие храму Аполлона. Святотатцев попытались обуздать Фивы. Однако фокидяне в ответ захватили храм Аполлона в Дельфах и на награбленные деньги наняли 20-тысячную армию. Так как в Македонии и Элладе верили в одних и тех же богов, Филипп II по просьбе Фив тут же выступил горячим защитником обиженного Аполлона. Несмотря на ряд неудач, Филипп разбил в Фессалии войска фокидян (352 г. до н. э.) и освободил Дельфы. 3 тыс. пленных во искупление святотатства были утоплены в море, а тело их погибшего военачальника Ономарха распяли на кресте. Теперь самое время было наказать и преступный город Фокида. Однако Афины, быстро сообразив, что македонцы просто хотят пробраться в Среднюю Грецию, грудью встали на защиту единственного пути - Фермопильского прохода.

Филипп II, решив не испытывать судьбу, повернул на север. Он уже давно с интересом посматривал на богатый Олинф, который теперь оказался со всех сторон окружённым македонскими землями, и приговаривал: "Или олинфцы должны удалиться из своего города, или я - из Македонии". Стремительно захватив мелкие города Халкидского союза, македонцы осадили Олинф. Осада длилась год. Благодаря дипломатии Филиппа помощь из Афин, о которой умоляли халкидяне, опоздала, город был взят и разрушен в 348 г. до н. э.

Теперь и афиняне, дорожившие остатками своего влияния во Фракии, согласились заключить мир с Македонией (Филократов мир - 346 г. до н. э.) и увели армию из Фермопил. Все хитроумные планы спасти Фокиду разбились о коварство, вероломство и золото македонца. Фокида пала, а их голоса в Амфиктионии (союз греческих полисов - охранителей храма Аполлона в Дельфах) достались Филиппу, который теперь уже как эллин мог вмешиваться в греческие дела на законных основаниях. К тому же к македонцу перешли часть греческих укреплений на границе Средней Греции и Фермопилы. Отныне проход в Среднюю Грецию был всегда открыт для своего нового хозяина.

Привычный эллинский мир к IV веку до н. э. начал рушиться. И вот совершенно неожиданно появился Гераклид - потомок Геракла (а именно от него Филипп II отсчитывал свой род), который мог бы взять на себя роль объединителя или всеобщего врага, что тоже сплотило бы полисы. После победы над Фокидой популярность Филиппа в городах возросла.

Во всех полисах шла борьба сторонников и противников македонского царя.

Лучшие ораторы Афин Исократ и Эсхин поддерживали Филиппа, считая, что он является той великой личностью, которая возродит древнюю Элладу, если объединит её под своей властью. Ради величия Греции они готовы были распрощаться с независимостью своего города. Исократ утверждал, что гегемония Филиппа будет благом, потому что он и сам является эллином и потомком Геракла. Филипп II щедро одаривал золотом своих сторонников, справедливо полагая, что "нет такой высокой городской стены, через которую не мог бы перешагнуть осёл, нагруженный золотом".

Противник Филиппа, лидер антимакедонской партии афинский оратор Демосфен призывал греков к борьбе против захватнической политики македонского царя. Он называл Филиппа коварным варваром, стремящимся прибрать Грецию к рукам. Однако не грекам, давно забывшим, что такое честь, было упрекать Филиппа в вероломстве, нечестности, лукавстве, непорядочности и властолюбии. Скольких преданных союзников и поверивших лживым обещаниям противников оставили на своём историческом пути Афины, рвущиеся к власти...

Несмотря на успехи сторонников Филиппа, его противникам удалось одержать верх. Демосфен смог убедить Афины, а с ними и другие греческие города, в необходимости дать отпор лицемерному и агрессивному македонцу. Он добился создания антимакедонской коалиции греческих полисов.

Хитрый Филипп решил нанести удар по проливам Боспор Фракийский и Геллеспонт, чтобы отрезать Среднюю Грецию от её черноморских владений. Он осадил Византий и иранский город Перинф. Однако на этот раз, нейтрализовав сторонников Македонии, Афины успели оказать помощь Византию. Перинфу же помог возмущённый иранский царь Дарий III. Филипп отступил (340 г. до н. э.). Это было ощутимое поражение. Средняя Греция могла ликовать. Филипп решил пока не ворошить это "осиное гнездо", предоставив действовать своим сторонникам, золоту и времени. Его терпение оказалось не напрасным. Греция не могла долго жить в мире. Началась новая Священная война. На этот раз жители города Амфиссы, поддержанные Афинами, покусились на земли дельфийского храма. Амфиктиония, по предложению сторонника Македонии Эсхина, вспомнив о ревностном защитнике Дельф, обратилась к Филиппу II с просьбой заступиться за оскорбляемое божество. Филипп быстрее ветра примчался в Среднюю Грецию, без усилий наказал Амфиссу и неожиданно для всех и даже для своих друзей фессалийцев завладел городом Элатеей при Кефиссе, который был ключом к Беотии и Аттике.

В стане союзников началась паника. Фивы, оказавшиеся прямо перед войском Филиппа II, трепетали от страха. Однако не растерявшийся Демосфен, приехавший в город, сумел поднять боевой дух граждан и уговорил их присоединиться к антимакедонскому союзу, во главе которого стояли давние противники Фив - Афины.

Объединённая армия двинулась против македонского царя. Филипп II ещё раньше определил свою тактику: "Я отступал подобно барану, чтобы сильнее ударить рогами". Возможность нанести удар после двух неудачных сражений ему представилась 2 августа 338 г. до н. э. при Херонее. В этой битве впервые участвовал Александр - будущий царь Александр Великий.

Битвой при Херонее завершилось завоевание Греции Македонией. Все греки и в первую очередь афиняне ждали кровавой расправы и заранее оплакивали свои древние города. Но Филипп обошёлся с побеждёнными удивительно мягко. Он не требовал капитуляции и предложил им союз. На такого дипломатичного, образованного и великодушного Филиппа Греция смотрела с восхищением. Была забыта обидная кличка "варвар", и все сразу вспомнили, что он Гераклид.

В 337 г. до н. э. по инициативе Филиппа II в Коринфе был созван общегреческий "конгресс" (сбылась мечта Перикла!), который образовал Панэллинский союз - в него не вошла только Спарта - и объявил Филиппа гегемоном Греции. И напрасно Демосфен в своё время пугал афинян: "Ему (Филиппу) ненавистны больше всего наши свободные учреждения... ведь ему прекрасно известно, что если он покорит своей власти все народы, прочно владеть чем-нибудь он не будет до тех пор, пока у вас существует народоправство". Политический строй городов-государств Филипп оставил без изменений, и провозглашённый Священный мир (наконец-то мир!) запрещал им вмешиваться в дела друг друга. Более того, для торжества общегреческой идеи и сплочения греков Панэллинский союз объявил войну Иранской державе, назначив Филиппа II стратегом-автократором.

Но он не успел начать новой кампании. В 336 г. до н. э. Филипп был убит. Продолжать его дело должен был так мало похожий на отца Александр. Если Филипп был гением дипломатии, то Александр стал божеством войны.

Александр родился в конце июля 356 г. до н. э. в столице Македонии - Пелле. Сын поклонника греческой культуры, Александр помимо военного дела и верховой езды изучал музыку, математику и греческую литературу. Восхищение великими творениями эллинов у молодого македонца было столь велико, что он даже в походах возил с собой "Илиаду" Гомера и клал её ночью у изголовья рядом с мечом. Правда, вдохновляли его не стихи, а подвиги героев. Но даже греческая литература не смогла смягчить страстный и необузданный характер Александра - он всегда сравнивал себя с Ахиллом, от которого по матери, неистовой и властолюбивой Олимпиаде, вёл свой род. Не смог с ним справиться и знаменитый философ Аристотель, который по выбору отца должен был стать наставником 13-летнего подростка.

Помимо этики и философии Аристотель преподавал Александру и науку о государстве. Но до идеала великого учителя было далеко. Македония была полна знатных семейств, стремившихся контролировать царя. Греция после смерти Филиппа II решила отвоевать свою свободу.

Своё правление Александр начал с того, что уничтожил всех возможных претендентов на престол, а затем напомнил Элладе о македонском владычестве. Первоначальная демонстрация силы у границ заставила греков одуматься, и они признали за Александром все права убитого Филиппа II: его избрали архонтом, стратегом-автократором Эллады и признали гегемоном. Александр спокойно отбыл на север на войну с варварами.

Однако первыми не выдержали Фивы, подстрекаемые Афинами, которые были невысокого мнения о способностях молодого царя. Одно дело разбить какие-то варварские племена, другое - взять один из мощнейших городов Греции. По силам ли это мальчишке? Оказалось, что да. Войско Александра быстрым маршем (за 13 дней) дошло из Фракии до Фив. И, несмотря на мужественное сопротивление лучшей в Греции фиванской армии, город был взят. Александр, по выражению древнегреческого историка Диодора, "озверел душой". Все жители города, за исключением жрецов и сторонников македонцев, были проданы в рабство (30 тыс. человек), мужское население истреблено, а сам город стёрт с лица земли. Видимо, как дань уважения к греческой литературе царь оставил среди чистого поля лишь дом поэта Пиндара. Только тогда по достоинству греки оценили бархатную политику Филиппа II, когда Александр показал им "железный кулак".

Теперь, когда потерявшие всякую надежду греки были умиротворены, Александр решил наконец начать войну с державой Ахеменидов. Эта война должна была восприниматься греками как отмщение за поругание эллинских святынь в предыдущих греко-персидских войнах. Желание Александра, который "мечтал унаследовать власть, чреватую не роскошью, удовольствиями и богатством, а битвами, войнами и борьбой за славу" (Плутарх), кажет-ся, было близко к осуществлению. Чтобы отрезать себе путь назад, Александр роздал большую часть своих земель в Македонии и с надеждой устремил свой жаждущий славы взор на Иран. В 334 г. До н. э. Александр метнул своё копьё в азиатский берег, заявив таким образом свои права на эту территорию, и высадился на побережье Малой Азии с 50-тысячной армией.

Александр так рвался в бой, что, встретив противника у реки Граник, тут же приказал своей коннице вплавь переправиться на другой (крутой!) берег реки и напасть на неприятеля (по мнению опытных полководцев, это был безумный план). Сражение, начавшееся в воде, с не ожидавшими такого напора иранцами было выиграно! Окрылённый первым успехом полководец, грабя и разоряя всё на своём пути, вихрем промчался по городам Малой Азии, подчиняя их себе и устанавливая демократическое правление (но не предоставляя, однако, им независимость).

В Гордионе Александр продемонстрировал всем, как он решает сложные проблемы. В этом городе находилась знаменитая повозка, к дышлу которой, по преданию, фригийский царь Гордий привязал ярмо запутанным узлом (гордиев узел). Предсказание гласило, что тот, кто развяжет этот узел, получит господство над миром. Повозившись с хитросплетением верёвок, Александр, видя безрезультатность своих попыток, в бешенстве разрубил узел мечом.

Иранский царь Дарий III Кодоман искал встречи с захватчиком. Иран издавна славился своей конницей, которая была сильна на ровных пространствах. Иранский царь не меньше Александра был уверен в своих силах и так спешил на встречу с незваным гостем, что, не слушая никаких советов, вступил на пересечённую местность Киликии, решив зайти Александру в тыл. Теперь иранцы не могли воспользоваться своей знаменитой конницей и даже численным превосходством (по мнению древних историков, войско Дария III превосходило македонское в три раза).

12 ноября 333 г. до н. э. состоялась битва на реке Пиндар у города Исс. Македонские войска медленно подошли к противнику и с ходу двинулись в атаку. Иранцы начали отступать под натиском греков и македонцев. Александр, сражавшийся в первых рядах, заметил Дария на золочёной колеснице в центре войска и рванулся к нему, не замечая раны и всё круша на своём пути. Быстрый, неистовый, порывистый, он стремился покончить дело одним ударом - единоборство царей должно решить, кому из них властвовать в Азии. Но Дарий, стоявший среди сражающихся и умирающих телохранителей и вельмож, увидев так близко упоённого боем македонского царя, первым из своего войска бросился спасаться. После этого даже успешно теснивший македонцев левый фланг иранцев обратился в бегство. Началась паника, которая закончилась сокрушительным поражением иранской армии. В плен к Александру попала вся семья иранского царя.

Войдя в походную палатку Дария, которая скорее напоминала дворец, полунищий македонский царь, не видевший подобной роскоши в скудной Греции, озадаченно произнёс: "Вот это, по-видимому, и значит - царствовать".

Сбежавший иранский царь в ближайшее время был не опасен, и Александр отправился в Египет. По пути он легко взял роскошный Дамаск, в котором оставалась походная казна Дария. Вот тут-то и македонцы почувствовали вкус к роскоши. Но полководец не дал им вдоволь насладиться восточной негой и блеском золота. Он нетерпеливо гнал войско вперёд. На пути в Египет Александр, привыкший к быстрой сдаче городов, неожиданно был остановлен непокорными жителями города Тир, которые упорно не желали сдаваться. Тир вынудил македонцев к длительной осаде. Даже бог Аполлон, по легенде, явившийся во сне к стойким горожанам, не смог их уговорить сдаться Александру. Жители Тира признали Аполлона предателем, опутали его статую верёвками, пригвоздив к цоколю (чтобы не ушёл к Александру), и обозвали "александристом". Однако и эти меры не помогли, и после семимесячной осады город был взят. Не прощающий сопротивления, разъярённый Александр приказал казнить 6 тыс. пленных, 2 тыс. распял и 30 тыс. продал в рабство. Такая же участь постигла и город Газа.

Пока Александр вершил расправу, Дарий безуспешно подсылал к нему убийц. Когда же ему не удалось устранить соперника, Дарий отправил к Александру послов с предложением мира и союза. Но в ответ македонский царь потребовал безоговорочной капитуляции. Послы уехали ни с чем, а Александр отправился в Египет.

Египет, давно враждебный Ирану, сдался без сопротивления. Александр был провозглашён сыном бога Амона и "царём Нижнего и Верхнего Египта".

Новоявленный фараон недолго оставался в Египте. Против "сына бога" снова выступил Дарий III с огромным войском. Два войска встретились у деревушки Гавгамелы (331 г. до н. э.). На этот раз Александр на все изумлённые вопросы друзей, которые привыкли к его атакам с ходу, ответил: "Я не краду победы". Царь велел воинам отдыхать. А Дарий со своей миллионной (как считает древнегреческий историк Арриан) армией простоял всю ночь, ожидая нападения. И когда отдохнувшие македонцы пошли в атаку, изнурённая ночным стоянием армия иранцев оказала им вялое сопротивление. Большая численность обернулась для них недостатком: из-за своей скученности иранцы представляли собой прекрасную мишень для македонских копий и мечей. И опять, оказавшись в самой гуще схватки, первым не выдержал Дарий III. Александр, рванувшийся к нему, успел заметить только удаляющуюся спину царя. При общей панике в иранском войске началось избиение отступав-ших.

В битве при Гавгамелах македонцы нанесли решающее поражение иранским войскам. После этой битвы в Азии остался только один владыка - Александр Македонский, который в Сузах воссел на трон Ахеменидов. Сокровища Суз были сложены у ног царя: царская казна Дария III в 50 тыс. талантов (1310 т) серебра, греческие ценности, дань почти всех народов мира.

Но Сузы и Вавилон не были конечной целью иранского похода Александра. Оставалась ещё столица Персии - Персеполь. Разная судьба была у двух столиц одного государства! Если в Вавилоне Александр не тронул ни одного камня, то Персеполь отдал на разграбление своему войску. Мечи греков и македонцев не знали пощады. В довершение всего, разгорячённый вином и неразумными речами гетеры Таис из Афин, Александр приказал поджечь город.

После покорения столицы Ахеменидов Александр отпустил союзников-греков. Война эллинов с Ираном окончилась. Начиналась война Александра Македонского за владычество над ойкуменой - известным людям миром.

Но пока был жив Дарий III, Александр не мог спокойно властвовать. У иранского царя было ещё достаточно сатрапий - областей, порой включающих целые страны, где он опять мог собрать войска. И Александр кинулся в погоню за Дарием, попутно подчиняя себе оставшиеся части державы Ахеменидов. В июле 330 г. до н. э. царь догнал своего соперника. С радостными возгласами, подгоняя коня, он буквально летел к тому месту, куда ему указывали, и наконец настиг Дария. Тот умирал, покинутый всеми, предательски сражённый своим сатрапом Бессом. Сойдя с коня, Александр попытался расслышать его предсмертный хрип. Когда же Дарий III испустил дух, Александр возвестил войску, что иранский царь сделал его своим преемником. Не напрасно он воссел на трон Ахеменидов, приносил жертвы богу Мардуку в Вавилоне и приказал восстановить гробницу Кира - основателя персидской державы! Отныне Александр стал "законным" преемником и наследником Дария III на иранском троне.

Александр с удивительной лёгкостью усвоил варварские методы управления и варварские привычки прежних владык Ирана. Он всё-таки не был греком, а только прикоснулся к греческой культуре, но не впитал её, несмотря на свою любовь к Гомеру. Его намного больше прельщало всевластие и вседозволенность правителя Азии, чем простота и непритязательность царя Македонии. Александр надел придворную персидскую одежду, чем вызвал немало затаённого веселья и косых взглядов македонцев; обзавёлся гаремом из 300 наложниц. Он требовал, чтобы перед ним падали ниц, чтобы старые друзья испрашивали у него аудиенции. Горе было тому, кто не принимал подарков царя, - он никогда не прощал этого. Щедрой рукой одаривал он жаждущих богатств. Повелитель Азии устраивал пышные приёмы и приказал почитать себя повсюду как бога.

Македонская знать, пытавшаяся критиковать "божественного" Александра, поплатилась за свою самонадеянность: казни полководцев Пермениона и Филота заставили её замолчать. Несдержанный и упрямый, Александр не выносил покушения на своё царское достоинство - жертвой его необузданности и деспотичности стал Клит, друг его детства, спасший ему жизнь в битве при Гранике. Взбешённый дерзкими речами Клита, царь убил его на пиру.

Но роскошный двор и пышные церемонии не могли удержать Александра, жадный взор которого, не успев оглядеть приобретённого, уже стремился к новым землям.

Поводом к новым походам стало то, что убийца Дария III Бесс тоже провозгласил себя царём Азии. Войско Александра, с трудом перевалив через горы, заняло Бактрию (Афганистан) и, с невероятными трудностями одолев безводную пустыню, вошло в Согдиану. Бесс был схвачен и умер под страшными пытками.

В Средней Азии Александр показал себя ещё менее человечным, чем прежде: Бранхиды, Среднеазиатская Газа, Кирополь были стёрты с лица земли. Даже деревьев не щадили мечи владыки Азии, оставлявшего после себя вместо оазисов голую пустыню. Надолго запомнила эта древняя земля тяжёлую руку Александра Македонского! Хуже варваров оказался этот неверный ученик греческих философов. Впрочем, и философов не щадил бешеный нрав Александра: философ Каллисфен, посмевший критиковать его восточную политику, умер в тюрьме.

Из разорённой Средней Азии Александр Македонский отправился в сказочную Индию (327 г. до н. э.). Покорив Пенджаб и основав города Никею и Букефалию, Александр рвался за Инд к последнему, как ему хотелось надеяться, Восточному морю. Но победный марш был остановлен его собственными войсками. Македонцы, которые восемь лет без устали завоёвывали для Александра обитаемый мир, не выдержали. Они отказались переходить реку Гефасис (Биас) перед долиной Ганга (326 г. до н. э.). Ни угрозами, ни уговорами, ни обращением к богам и воинской чести царь не смог заставить своих воинов сделать даже шаг вперёд. И повелитель Азии повернул назад. Но напоследок, в назидание и устрашение потомкам, он велел оставить на месте последней стоянки "лагерь великанов". Огромные палатки, оружие, конюшни и 12 грандиозных алтарей должны были убедить всех, что здесь останавливались гиганты.

Но Александр не пошёл обратно старым путём - он решил дойти до океана, если не на востоке, то на юге. Македонские войска, спускаясь по Инду, покоряли города на его берегах и уничтожали жителей.

Дойдя до заветной глади Индийского океана, Александр решил с частью войск возвращаться по суше, а своего друга и военачальника Неарха с другой частью армии отправил добираться домой морем. Возможно, впоследствии Александр горько пожалел, что выбрал для себя такой путь. Его дорога лежала через горячие, коварные и безводные пески Юго-Восточного Ирана. Три четверти победоносного войска осталось в жгучих песках Гедросийской пустыни.

Вступив в свои владения, Александр узнал, что в его огромном царстве далеко не всё спокойно. Многие сатрапы, перешедшие к нему ещё от Дария III и оставленные царём на своих постах, охотно поверив слуху о гибели Александра, решили образовать собственные государства. Много скатилось голов этих новоявленных царей и начальников гарнизонов, повинных в злоупотреблении властью. Но окончательного порядка в своей огромной державе Александр установить так и не сумел. Он победил Иранскую державу, воспользовавшись главной её слабостью - раздробленностью, но не искоренил этот порок.

Армия Александра теперь перестала быть чисто греческой - более чем половину её составляли жители покорённых стран. Даже высшие военные должности могли получать иранцы.

Столицей своего государства Александр Македонский сделал Вавилон. Основанные Александром новые города должны были стать опорой греко-македонских правителей в Азии. Огромная держава, созданная в результате завоеваний Александра Македонского, простиралась от Дуная до Инда и была самым крупным государством Древнего Мира.

В 324 г. до н. э. Александр начал готовиться к новым походам. Следующей его жертвой должно было стать Средиземноморье: Карфаген, Северная Африка, Сицилия, Испания, Италия. На разведку западного берега Африки Александр собирался отправить флот Неарха, который впоследствии, отправившись исполнять завет Александра, так никогда и не вернулся.

Но царь не успел завершить начатое. 23 июня 323 г. до н. э. Александр Македонский, владыка половины мира, умер в Вавилоне от лихорадки, не осуществив всех своих планов. После смерти Александра Великого его империя, лишённая прочной внутренней связи, развалилась, как карточный домик. Его полководцы поделили мир между собой, а гроб с телом Александра увёз в свою часть владений сатрап Египта Птолемей Лаг, который сделал Александра богом-покровителем своего рода.

Долгая память осталась в веках об Александре Македонском. И причина этого - не его держава, которая распалась сразу после его смерти. Не был он и основателем новой династии: два его сына - Александр и Геракл - ещё юными погибли в кровавых распрях. Вызывали восторг и зависть его молодость и та лёгкость, с которой он завоевал полмира. Сколько будущих великих полководцев повторяли слова Александра: "20 лет - и ничего для бессмертия!" Цезарь с восхищением думал об удивительной судьбе Александра Великого. Наполеон и Суворов зачитывались книгами о его походах. Сколько легенд ходило по миру, и сколько восточных правителей выводили свой род от Искандера Двурогого (так на Востоке называли Александра). Многие из основанных им городов (более 30) в разных частях света, носящие его имя, напоминали о великих завоеваниях. Некоторые из них сохранились до нашего времени: Искендерун (Александрия при Иссе), Аль-Искандария (Александрия Египет-ская), Герат (Александрия в Арии), Кандагар (Александрия в Арахосии), Ходжент (Александрия Крайняя).

И пусть греки, которых царь принуждал почитать себя как Олимпийца, насмешливо заявляли: "Предоставим Александру, если ему так хочется, называть себя богом". Он всё-таки стал им. Стал кумиром юных умов, воплощением удачи, легендой и удивительной былью для современников и потомков.

Рекомендуем статьи по теме
Сообщество 
Активация ДНК. Что именно
Активация ДНК. Что именно "активируем"? Техника активации днк Хромосомы юности и жизненных сил
Активации Активации появились уже в третьем тысячелетии, это инструмент нового времени и направлен он чаще всего на активацию нашей ДНК,...
Логопедия
Лирические стихи о любви
Лирические стихи о любви
Во все века философы и поэты, врачи и ученые, астрологи и экстрасенсы пытались прийти к точному определению этого уникального чувства,...