Упа после войны. История борьбы оун-упа с нацистами
Идея создания данного сборника воспоминаний появилась в сентябре 2013-го. Тогда во Львове собрался небольшой коллектив авторов ресурса «Я помню». Мы хотели записать воспоминания ветеранов войны, проживающих в западных областях Украины, а наши киевские коллеги намеревались опросить бывших боевиков УПА. К нашему удивлению, таковых там нашлось изрядное количество. Еще более удивительным оказалось то, что среди опрошенных оказались довольно интересные, с исторической точки зрения, персоналии: личная связная Шухевича, люди из его ближайшего окружения, руководитель отдела оуновской СБ (службы безопасности), эсэсовцы из дивизии «Галичина»…
Под впечатлением от результатов работы коллег у меня возникла мысль найти тех, кто занимался ликвидацией бандеровщины. Конечно, я предполагал, что дело нам предстоит весьма непростое, но даже не представлял насколько…
Ранее в воспоминаниях советских ветеранов изредка встречались короткие рассказы о столкновениях с бандеровцами. Но на фоне основного воспоминания – войны – для большинства из них это осталось лишь кратким эпизодом в насыщенной событиями военной биографии и не стало «делом всей жизни», как у оппонентов. Просматривая предлагаемые львовскими Советами ветеранов списки, я стал уделять больше внимания фамилиям, возле которых стояли пометки НКВД, МВД или же названия партизанских отрядов и соединений (очень много партизан было направлено на борьбу с бандитизмом и националистами).
Но недаром говорится: «Ищущий да обрящет». Первый интересный собеседник по интересующей теме попался мне в одном из районов Львова на праздновании Дня партизанской славы. Вначале, правда, ветеран был весьма сдержан, но постепенно раскрылся и дал исчерпывающее интервью, положившее начало циклу. Но и он в завершение беседы попросил убрать из интервью определенные моменты и фамилии. Да и по некоторым его оговоркам и паузам стало понятно, что многие яркие эпизоды боевой юности рассказчика навсегда растворятся в сумраке минувшего…
Львовские ветераны радушно принимали гостя с Большой земли и охотно делились своими воспоминаниями о военном периоде их жизни, но как только нить повествования приближалась к 44-му году, начинали осторожничать или вообще уходили от темы. На прямые вопросы отвечали осторожно и односложно, отговариваясь стандартным «ты напишешь, а нам еще тут жить с ними».
С подобными вещами мне еще не раз пришлось столкнуться в дальнейшем. К примеру, из нескольких киевских ветеранов госбезопасности лишь один дал интервью, да и то весьма пространное. Позднее нам стала понятна причина подобной сдержанности респондентов. Один из крымских ветеранов рассказал о некоей бумаге, которую в период правления Ющенко вынудили подписать всех, кто в прошлом имел отношение к ликвидации бандеровщины. В ней якобы от имени тогдашнего президента Украины ветеранов просили об ОУН-УПА не говорить ни хорошего, ни плохого…
Не способствовала откровениям и напряженная обстановка на Украине.
Вполне возможно, именно поэтому с нами отказался разговаривать бывший следователь МГБ из Полтавы, работавший на Волыни в конце 40-х. Совершенно случайно попавшие мне в руки фотографии молодого оперативника с ППС на плече, снятые на местах преступлений, совершенных националистами, будоражили воображение и обещали фактурный материал. Какую радость открытия принес этот случайно обнаруженный конец новой нити из клубка, эта спокойная фраза собеседника о том, что его боевой друг жив и в твердой памяти. И какое разочарование – отказ от интервью. Нам тогда не помогли ни уговоры, ни рекомендации.
Категорически отказался от встречи и ветеран госбезопасности из Сарн, легендарная личность, чьей фамилией, по рассказам бывших боевиков, на западе Украины пугали детей… Мы даже не могли представить, что «гроза» волынских бандеровцев еще жив! И как тяжело было примириться с невозможностью хоть на немного приоткрыть занавес тайны, скрывающий от нас былые деяния этих суровых и серьезных людей.
Да что говорить, не особенно горели желанием вспоминать то жестокое время и ветераны, проживающие на территории России. Мы получили несколько решительных отказов в Москве. Буквально в последний момент отказался от интервью ветеран внутренних войск, проживающий в моем родном городе и буквально на соседней улице!
Но тема увлекла своей остротой. Все более и более погружаясь в нее, я всевозможными способами пытался нащупать ниточки контактов. Искать приходилось в основном методом сарафанного радио – «кто-то где-то слышал, как чей-то дед рассказывал о бандеровцах…»
Лишь благодаря авторитету и связям Артема Драбкина мне довелось познакомиться с интереснейшим человеком, ветераном внешней разведки Георгием Захаровичем Санниковым. Он выделил для встречи всего полчаса, но каких! Мне удалось записать короткое, но весьма емкое и эмоционально насыщенное интервью. А самое главное, через него мы получили выход на киевских ветеранов госбезопасности, в том числе на легендарного полковника Бондаря – самого Бориса Ефимовича Стекляра.
Серьезнейший вклад в работу внес мой соавтор по сборнику Юрий Трифонов. Благодаря его настойчивости мы получили ряд прекрасных интервью от крымских ветеранов, а также нащупали цепочку контактов в Луцке, куда мы успели съездить буквально за неделю до переворота в Киеве.
Время было тревожное – в Киеве уже вовсю шли беспорядки. Председатель городского Совета ветеранов встретил нас весьма настороженно. Его больше интересовала материальная сторона дела и наше отношение к стрельбе на Майдане, нежели то, зачем мы приехали. Словно предчувствуя грядущие события, он бормотал: «Вот же спелись, Крым с Москвою…»
Сердечно благодарю за максимальное содействие и гостеприимство волынян, жителей Луцка: уважаемого полковника N, попечителя Музея МВД, братьев Кононенко из луцкого горкома КПУ, а также жителей Колкинского района. К сожалению, из Луцка потом пришли дурные вести: Музей МВД был сожжен, серьезно пострадал горком КПУ и сами братья Кононенко…
Хочется высказать слова благодарности и львовскому отделению КПУ, которое, помогая нам, приложило максимум усилий. Хотя львовским коммунистам хватало и своих проблем: регулярные нападения и поджоги на их штаб-квартиру были обыденным явлением еще в относительно спокойном 2013-м… С особой теплотой вспоминаю и нашего добровольного помощника Кузьмича из города Дрогобыч, который он сам называл не иначе как «Бандерштадт». Без всех этих добрых и честных людей книга бы не состоялась.
Несмотря на многочисленные трудности, нам в принципе удалось получить некий срез среди опрошенных ветеранов. В сборнике представлены воспоминания бывших партизан, служащего СМЕРШа, следователей и оперативников НКВД-МГБ-КГБ, «истребка» – бойца истребительного отряда, а также участников специальных войсковых групп и даже одного пограничника.
Не могу не поблагодарить и моего киевского коллегу Алексея Ивашина, чьи консультации и помощь в работе над сборником трудно переоценить. Первоначально мы хотели сформировать книгу из мемуаров и боевиков УПА и тех, кто занимался их ликвидацией. Однако пока сборник готовился, в Киеве произошла смена власти, а за этим последовал ряд известных всем событий. Обстановка в обществе и у нас, и на Украине накалилась до предела. Комментарии на сайте «Я помню» показывали неоднозначное отношение его посетителей к воспоминаниям бывших боевиков. Что греха таить, даже у подготовленного читателя некоторые откровения националистов могут вызвать оторопь. Поэтому по обоюдному согласию мы решили публиковаться отдельно. К сожалению, история совершила очередной виток: мы снова по разные стороны баррикад…
Рогак Алексей Павлович
Интервью и литобработка: Юрий Трифонов
Я родился в 1927 году в селе Червоное Андрушевского района Киевской области. Мой отец, Павел Михайлович, грамотный по тем временам мужик, трудился агрономом в совхозе, а мама, Ксения Никифоровна, работала секретарем сельского совета. Родители были убежденными большевиками. Папа еще по молодости во время Гражданской войны служил в Красной Армии, затем прошел Советско-финскую и Великую Отечественную войны. На последней получил тяжелое ранение и умер в 1964 году. Сам понимаешь, убеждения родителей во многом определили мою собственную судьбу: в жизни нами руководила партия. В неполные восемнадцать лет я стал членом ВКП(б).
Мое родное село было очень большим, в нем насчитывалось два совхоза, один колхоз, а также спиртовой и сахарный заводы. В центре села располагался большой базар. Отец тогда пропадал в постоянных разъездах по партийной линии. Хатка у нас была справная, рядом рос хороший садик. Там стоял каштан, по которому я любил лазать.
Деловод-машинист Колковского райвоенкомата Рогак Алексей Павлович, 1946 год
Голод 1932–33 годов на всю жизнь врезался в мою память. Мне тогда шел седьмой год. В то время все зерно у крестьян забирали до последней крупинки. Мама как секретарь сельсовета получала немного хлебушка. Было и молоко от коровы, поэтому нас из-за относительной упитанности – меня и сестренку Любу 1924 года рождения – не выпускали на улицу.
Рядом с нами, через дорогу, жила моя одногодка Оля Грищук. Она бегала к нам, и мы ее подкармливали, как могли. Но как-то вдруг она исчезла на три дня. Мама сказала мне: «Леня (меня тогда так все называли), сбегай и узнай, в чем же дело, почему Оля не приходит?» Перешел я через дорогу, зашел в хату, только переступил через порог из кухни в комнату, вижу такую картину: стоит кровать, на которой лежат мертвая Оля и ее живая мама, и обезумевшая от голода женщина грызет нос и уши своей дочери… Увидев меня, она что-то закричала. Я страшно испугался и рванул через порог домой. Мама позвонила в район. Приехала милиция в сопровождении каких-то мужчин.
Олина мама умерла через три дня. Куда-то пропал муж-Грищук, не знаю. Рядом с нами умирал старичок дядька Денис и вся семья Михальских. Люди страдали от недоедания, умирали под заборами, падая от бессилия прямо на ходу. Через дорогу от нас жила семья, в которой девочка умерла в муках от голода. Спасались тем, что собирали по огородам гнилую картошку. Ели вареную лебеду и крапиву.
Вскоре приехал отец, в то время работавший в районном политотделе, и привез к нам на прокорм двух пацанов восемнадцати или девятнадцати лет от роду: Ивана Березняка и Сашу Огородника. Они от голода уже ходить не могли, папа их подобрал под забором. Мама недели две поила их молоком, чтобы восстановить силы. Потом они постепенно пришли в себя. Сашка, помню, пошел работать на пекарню, чтобы быть возле хлеба. Ваня тоже где-то трудился…
Интересуешься, отчего произошел голод? Отвечу откровенно. Перед голодом зерна хватало, но на местах начали происходить ужасные вещи. Мама приходила домой с работы из сельсовета и горько плакала. Специальные комиссии ходили по домам и, если замечали кусок хлеба или лишнее зерно, тут же забирали и куда-то увозили. Когда же осенью 1933-го этот произвол прекратился и зерно стали возвращать, люди сразу же ожили.
Но сложности с питанием все еще оставались. Мы как-то после приезда отца зарезали бычка… На ночь окна обычно закрывали деревянными ставнями, а двери – металлическими штангами. Вдруг в сумерках кто-то стучит в окно. Отец выхватил «наган» и говорит: «А ну-ка, все на печку лезьте!» Что-то стукнуло в ставню, посыпались осколки стекла. Тогда папа пару раз выстрелил в окно для того, чтобы напугать неизвестных. Когда же он вышел во двор, то встретил прибежавшего на шум соседа Костю. Больше там никого не было, но в кустах они нашли фуражку другого соседа, жившего неподалеку. Получалось, что если бы отца не было, то у нас бы все мясо забрали. Еще страшнее приходилось тем, у кого имелась корова. Приходилось приковывать ее за ноги к стенкам сарая и надевать железный ошейник за шею. И все равно не помогало: у моей тети какие-то воры отрезали корове голову и ноги, а тушу забрали. Таков был страшный 1933 год…
В 1934-м я пошел в школу, месяц проучился в первом классе, после чего учителя перевели меня во второй. Букварь я уже знал наизусть, потому что когда сестренка Люба ходила в школу, то я вместе с ней занимался. Неплохо рисовал. Учились мы на украинском языке, русский преподавали несколько раз в неделю.
Жизнь в предвоенные годы стала несколько лучше. Тракторов тогда еще не было, пахали на лошадях и волах. Автомобили тоже встречались редко, хотя помню, что отца из политотдела на выходные домой привозили на легковой машине. Но все равно: заработал магазин, пошли хорошие урожаи. Появилась в свободной продаже огромная буханка белого хлеба, которую называли «бонда». Кроме того, в магазине свободно продавались мясо, соль, спички и сахар. Жизнь налаживалась.
Рогак Павел Михайлович отец Алексея Павловича, 1941 год
В 1941-м, перед самым началом войны я окончил 7-й класс. В мае того года отца направили на работу в бывшую чешскую колонию Подзамче Волынской области. В Подзамче насчитывалось около сотни домов. Колонистов вывезли куда-то в Чехословакию, а на их место стали приезжать украинцы. Создали совхоз, отца назначили его председателем. Мы жили на квартире, нам уже готовили дом, но тут началась Великая Отечественная война. Хорошо помню 22 июня.
Рядом со мной жила девочка-соседка Валя. Поутру она предложила мне пойти в книжный магазин, чтобы заранее купить учебники для 8-го класса. Пошли с ней в магазин. Не доходя до моста через речку Стырь, видим, что около стропил лежит убитый майор с двумя прямоугольниками на петлицах. Несмотря на жару, погибший был одет в шинель. В небе летал немецкий самолет и куда-то стрелял. Мы кинулись тикать назад. Прибежали домой, рассказали обо всем родителям. Отец решил отправить нас обратно в Киевскую область. Но только мы выехали за Луцк, как нашу грузовую машину завернули какие-то военные. Пришлось вернуться и поехать в райцентр Колки.
Отец ушел в армию. Мама пошла дояркой на ферму. Детей в семье насчитывалось четверо: я, старшая сестра Люба, брат Коля и сестричка Таня. Жили мы в сарае над речкой.
В июле 1941 года в Колки без боя заехали немцы на бронемашинах, мотоциклах и велосипедах. Наш дядя Федор был секретарем Колкинского райкома комсомола, поэтому он сразу начал скрываться. Полицаи сразу стали его гонять как коммуниста. В полицаи в основном пошла молодежь. Дядя Федор в числе многих других вскоре ушел в лес, где создал партизанский отряд «За Родину!». Я стал его связным. В колкинской школе работала учительницей Ульяна, отчество ее позабыл. Она передавала мне данные на бумажке для партизан. Избежать обысков мне помогало то, что я неплохо знал немецкий язык. Наши соседи Махальские были урожденными «фольксдойч», и их дети говорили дома только по-немецки. А возле соседей и я сам научился. Свободно проходил через патрули, легко разговаривал с немцами, подробно отвечал на их вопросы. Так что они меня считали за своего. Секретную бумажку я относил в лес Черные Лозы, который тянулся вплоть до Бердичева. Заходил туда метров на тридцать, искал место, где стояло гнилое дерево, наклоненное к земле, в дупле которого я оставлял бумажку. Что характерно, за все время я так ни разу и не увидел партизан.
Мама во время оккупации перестала ходить на работу и занималась дома по хозяйству. В 1942 году немцы начали угонять молодежь в Германию. Меня по молодости лет не брали, а вот старших гребли за милую душу. Начались облавы. По ночам выходить на улицу запрещалось. Полицаи вели себя по-разному… Как-то один из них пришел и предупредил, чтобы мы уходили из дому, иначе нас немцы могут забрать из-за дяди-партизана. В результате в 1942 году мы вынуждены были уехать из села и спрятаться в Сытнице. Все знали, что в окрестностях района сидят бандеровцы. Но тогда они еще вели себя спокойно, ничего плохого местному населению не делали. Я же в то время пас стадо телят в 50 голов. Моим напарником был старичок-поляк.
В 1943 году мы услышали о Сидоре Ковпаке и о его боях с немцами. Говорили о нем совсем мало, ведь его отряды воевали вдали от нас. Новостей с фронта также никто не получал. В тот год случилась резня поляков, так называемая Волынская резня. Они, конечно, тоже хороши – нападали на местное население. К примеру, вырезали украинцев в селе Прибрежное. Ну и бандеровцы не остались в долгу. Поляки быстренько убрались из села, а вскоре их выселили в Польшу.
Освободили нас советские войска в начале 1944 года. И так получилось, что меня отправили в спецшколу войск МГБ, которая располагалась под Киевом в Пуще-Водице. Взяли меня туда по направлению сельского совета, хотя я по возрасту не подходил. Но за знание немецкого языка и за помощь партизанам приняли. До сентября занимался. В первую очередь нас учили ориентироваться на местности. Назначали кого-нибудь старшим в группе из четырех человек. После приказывали выйти на какое-то определенное место. Надо было идти через лес километра за три, и требовалось прийти к назначенному времени. Давали компас на группу. Каждый получал автомат с боезапасом, вещмешок, кусок хлеба, карту в руки. Часы выдавали только старшему группы. В первый раз я просчитался и куда нужно не пришел. Затем выходы стали совершать только в темное время суток – нас поднимали в два-три часа ночи. Днем же начали учить стрелять: сначала из «мелкашки», потом выдали по карабину, а под конец мы неплохо освоили ППШ, ППД и ППС. С последним я ходил в Колках на боевые задания. Очень удобный автомат, легкий, с откидным прикладом.
После выпуска в октябре 1944 года меня зачислили в состав истребительной группы войск МГБ СССР при Колковском райвоенкомате. В группу входило 18 человек. Среди них несколько крепких ребят, выпускников нашей спецшколы, специально присланных из Запорожья. Кроме того, группу усилили опытными бойцами. Это были бывшие партизаны Колковского района: Иван Федорович Шакур, Владимир Степанович Медлярский. Подключились и местные молодые хлопцы: Алексей Николаевич Мордык, Алексей Степанович Янчик, Николай Олефирчук, Григорий Заяц, Рейкин, Иван Андрущенко. Командовал нами лейтенант Иванов. Задачи ставил военный комиссар Николай Николаевич Торбеев, к сожалению, человек мягкий и слабохарактерный. На вооружении мы имели автоматы ППШ и ППС, два или три пулемета Дегтярева. Лично у меня, кроме автомата, всегда имелись две гранаты и пистолет ТТ. Моим напарником был пулеметчик Кузьма Кириллович Загоровец, который во время оккупации активно партизанил в Колковском районе.
Вообще же население поселка крепко поддерживало советскую власть. В местных «истребках» числилось 32 молодых бойца, в том числе 23 хлопца из села Колки. Остальные были из сел Староселье, Копылье и Розничи. Заместителем по воспитательной работе у нас был член бюро райкома комсомола Ульян Романович Лаврентьев, бывший партизан и мой хороший друг.
Стояли мы прямо в райцентре Колки, после оккупации в нем оставалось больше сотни неповрежденных хат. Несли караульную службу в райвоенкомате. Но в первую очередь поддерживали местные власти и вели работу по привлечению призывников к службе в Красной Армии. У нас в районе в 1944–45 годах существовало двоевластие: днем коммунисты, а ночами – бандеровцы. Вообще, название «бандеровцы» было не в ходу, мы их именовали попросту бандитами и фашистко-власовскими агентами. В основном с нами воевали группы по 20–30 человек. На Колки нападать они не рисковали, потому что здесь стоял гарнизон войск МГБ численностью в 200 штыков.
Мой первый бой с бандитами произошел в поселке Островы, если не ошибаюсь. По линии МГБ агенты из числа местных жителей сообщили, что там засела небольшая группа бандеровцев. Мы окружили село. Потом наша группа на лошадях ворвалась прямо в центр поселка. Началась пальба. Я тут же соскочил с седла, упал на землю и начал отстреливаться. Хаос, повсюду стрельба! Я давал очередь за очередью… Кто его знает, может, кого-то и пристрелил. Вражескую группу ликвидировали полностью. Мне запомнились два крепких рослых бандита.
Потом довелось столкнуться с врагом в Рудниках. Только я подошел к какой-то хате, навстречу выперлась бабка с пустым ведром. Увидев меня, бросила ведро, понаделала крику. Бандиты сразу же из окон открыли по нам сильный огонь из автоматов. Меня пулей легко зацепило по лбу. Повалился на спину, перевернулся, начал отстреливаться… В общем, кое-как спасся. Бандиты же ушли…
Рогак Алексей Павлович, 1944 год
В Куликовичах, когда шли по балке на окраине села под лесом, напоролись на засаду. Но выскочили из нее удачно, хотя никого и не убили, потому что бандиты быстро отошли. Потерь ни у нас, ни у них не было.
В Малой Оснице мы переходили через речку, когда по нам начали стрелять. И снова все прошло удачно, потерь с нашей стороны не было. Вообще, как таковых боев с бандеровцами не получалось: мы нарывались на засады или же участвовали в окружении обнаруженных бандитов. Происходили короткие стычки: враги давали несколько очередей, бросали пару гранат и сразу же отступали. О потерях бандеровцев судить трудно, потому что тела убитых и тем более раненых они всегда старались забирать с собой.
Самый тяжелый бой у нас произошел в селе Новоселки поздней осенью 1944 года. Вечером мы приехали туда на машине, взятой на МТС, и на своей тачанке со станковым пулеметом. Расположились над речкой в одном из домов. Перед рассветом нас окружила банда, начался бой. Мы отчаянно отстреливались в ответ. В этот раз без потерь не обошлось. Бандиты убили старшего лейтенанта Титова и двух жителей поселка Колки: Дьячинского и ездового тачанки Наглюка. Была сожжена машина МТС. Лейтенант погиб по своей вине: услышав стрельбу, он в панике выскочил из хаты и ринулся от нашей группы к мосту, чтобы скрыться. Там его бандиты и стрельнули. Тело нашли в 300 метрах от хаты. Кое-кого подстрелили и мы, в этом нам здорово помог пулемет. Но опять же, противник забрал тела и отошел.
Кем же на самом деле были боевики Украинской Повстанческой Армии - борцами за свободу и независимость или пособниками гитлеровцев, бандитами и убийцами? Отряды УПА являлись вооруженными формированиями Организации украинских националистов (ОУН). Разделять эти две организации нельзя. Идеологи ОУН руководили УПА, определяли ей цели и ставили задачи. Поэтому не случайно в научных исследованиях применяется аббревиатура ОУН-УПА.
Оуновцы активно сотрудничали со спецслужбами нацистской Германии при подготовке нападений на Польшу и СССР. Из членов ОУН были сформированы два батальона особого назначения. Один из них – «Нахтигаль» - «прославился» массовыми расстрелами поляков и евреев во Львове после захвата города немцами в конце июня 1941 г. Затем нахтигалевцы использовались в качестве зондеркоманд на Украине и в Белоруссии. Войсковые подразделения ОУН ликвидировали после того, как Степан Бандера попытался играть самостоятельную роль.
Немцы тогда быстро поставили националистов на место. Формирования оуновцев были преобразованы в полицейские батальоны, предназначавшиеся для выполнения охранных функций и участия в карательных операциях против партизан.
Под контролем гестапо
С началом планомерного ограбления гитлеровцами Украины, массовой отправкой молодежи на принудительные работы в Германию в народе резко возросло возмущение оккупационной политикой. Только одним приказом генерал-губернатора дискрита "Галиция" от 24 августа 1942 г. в рейх были вывезены 140 000 девушек, юношей, молодых женщин и мужчин. Всего же за годы оккупации из Западной Украины в Германию угнали 402 777 человек (в целом с Украины - 2 244 000). Перед немцами возникла реальная угроза, что население, способное носить оружие, уйдет в леса, где к тому времени уже действовало немало советских партизанских отрядов. Чтобы не допустить этого, а также не отвлекать свои части с фронта оккупанты решили вновь разыграть карту «самостийности».
Из сторонников Бандеры, более послушных и покладистых, гестапо создало полностью подконтрольный ему новый «подпольный» провод ОУН во главе с Романом Шухевичем, который являлся помощником командира батальона «Нахтигаль», затем 201-го полицейского батальона. О том, с кем оуновцы собирались бороться, убедительно говорит воззвание провода от 30 июня 1942 г.: «...Мы не ведем сегодня народ на баррикады, не идем в физический бой с новыми хозяевами Украины за завоевание территории. Нашим первым врагом является все-таки Москва».
В 1943 г. отряды УПА начали официально именоваться «Украинской повстанческой армией». Первоначально ее командующим был Дмитрий Клячкивский, а после его ликвидации в феврале 1945 г. - Роман Шухевич (псевдонимы Роман Лозовский, Тарас Чупринка). На первых порах УПА пополнялась за счет добровольцев из числа идейных националистов, полицаев, дезертиров из Красной Армии.
Немало было в УПА и людей, пострадавших от сталинских репрессий. Однако вскоре руководство оуновцев убедилось, что желающих бороться с оружием в руках за создание «самостийной державы» не так уж и много. Комплектование начали проводить силой, о чем свидетельствуют показания бывших «воинов» УПА.
Федор Купчишин, житель с. Городец Владимирского района Ровенской области: «...Насильно мобилизован в августе 1943 г. вместе с другими 30 односельчанами и назначен в 3-ю сотню батальона имени Коновальца. Добровольцев всего лишь 30 процентов, остальные насильно мобилизованы... Все находящиеся в отряде не имеют права называть друг друга по имени и фамилии, а только по присвоенной кличке». Василий Носик: «...Насильно уведен бандеровцами в сентябре 1943 года. Работал врачом группы УПА «Восток». 50 процентов личного состава мобилизованы насильно, а некоторые уведены ночью под силой оружия. Воевать против Красной Армии не хотят, но боятся, что их строго накажут или расстреляют. Националисты широко пропагандируют, что всех захваченных бандеровцев Красная Армия расстреливает...» Часто в оуновские банды шли из-за того, что боялись расправы с родственниками.
Например, жители села Белашув Здолбуновского района Ровенской области братья Леонид и Александр Охримчук оказались в УПА «ввиду того, что бандиты предупредили их: если они не вступят в банду, их мать будет повешена». Жестким наказаниям подвергались и дезертиры из УПА. Тот, кто совершал побег дважды, - уничтожался.
В целях экономии патронов казнь совершалась с помощью удавки. Политреферент по кличке Архип после инспекции бандформирований в Тернопольской и Станиславской областях писал: «Если разобраться в обстоятельствах, при которых попали наши стрельцы в ряды УПА, мы вынуждены сказать, что лишь незначительная часть пошла идейно, а остальные пошли по приказу». По мере увеличения численности армии провод ОУН уже был не в состоянии контролировать все мелкие отряды.
Некоторые из них под командованием далеких от политических амбиций руководителей оуновского движения, семьи или родственники которых, как правило, пострадали от гитлеровцев, по своей инициативе нападали на заготовителей продуктов для частей вермахта, стремились отбить у немцев оружие и боеприпасы. Отдельные отряды вели бои с оккупантами, чтобы воспрепятствовать угону молодежи в Германию. Но в директиве оуновской службы безопасности от 27 октября 1943 г. недвусмысленно указывалось: «Особое внимание необходимо обратить на самовольные выступления членов ОУН против немцев, применяя репрессивные методы, вплоть до расстрела».
Геноцид поляков
Помимо борьбы с советскими партизанами банды УПА «очищали» западные области Украины от поляков. Оуновцы хотели таким образом не только отомстить «нации угнетателей». Ведь боевиков УПА надо было кормить и одевать. Брать все необходимое у украинских крестьян означало вступить в конфронтацию со «своими».
Немецкие склады надежно охранялись. Следовательно, оставался один путь - в польские села. Боевики расстреливали, вешали, сажали на колы, жгли живьем, рубили на куски топорами, топили в прорубях, забивали колодцы трупами уничтоженных ими людей. Сотни сел и хуторов превратили они в сплошные кладбища. Подсчитано, что украинские националисты уничтожили почти 40 тыс. поляков. Настоящий геноцид подтверждают и многочисленные показания взятых в плен частями Красной Армии бандеровцев. Васюк (кличка Голуб): «...В июне 1943 г. вместе с отрядом совершал налеты на польские села. Грабили и убивали польское население.
В ноябре 1943 г. отряд совершил нападение на села Старики, Вязовку, Угла. Все жители были убиты. Имущество, скот, хлеб взяты. Хаты и трупы убитых сожжены. Всего отрядом в этих селах убито 1500 поляков всех возрастов». Пашковский: «...С отрядом в 200 чел. в октябре 1943 г. в одном из сел зарезали и задушили 10 человек польских партизанских семей, в их числе были женщины, дети, старики. При истреблении подвергали пыткам: резали ножами, а потом душили веревкой при помощи деревянной палки...» Бандиты вели тщательное документирование этнических чисток.
Об этом наглядно свидетельствует запись одного из оуновских протоколов о проведенной акции: «...Ночью 4 апреля 1944 г. боевка численностью свыше 50 чел. осуществила ликвидацию польского села Зады. Акция началась с окружения села. Основная группа боевиков во главе с комендантом ворвалась в центр села. В одном доме забаррикадировалось около 25 молодых людей. На наши требования двери не открыли. Даем серию выстрелов и поджигаем дом. В доме послышались выкрики: бери топор, бери вилы, бери лопату.
Они начали выскакивать из горящего дома - мы их расстреливали... Сожжены все польские хозяйства, школа. Убито 30 мужчин и 5 женщин. Неизвестное число людей сгорели в огне...»
Удары в спину РККА
После освобождения западных областей Украины Красной Армией отряды УПА развернули активную диверсионно-террористическую деятельность в ее тылу. Согласно резолюции 3-го съезда бандеровского течения ОУН перед формированиями УПА были поставлены задачи: совершать нападения на штабы и подразделения РККА, внутренних и пограничных войск НКВД; истреблять командный состав, сотрудников органов НКВД и НКГБ, партийно-советский актив; уничтожать транспорт, имущество, средства производства; готовиться к скоординированному удару в спину советским частям.
Служба безопасности «изымала и нейтрализовывала» из организаций 2людей большевистского воспитания». Нередко это делалось коварными методами. Бывших единомышленников преднамеренно подставляли под удары советских войсковых подразделений, объявляли «агентами НКВД», а потом убивали, а некоторых травили и доводили до самоубийства.
Подготавливались законспирированные укрытия, создавались крупные запасы продовольствия, оружия, боеприпасов, медикаментов. Боевики УПА обложили население постоянным продналогом. Кроме того, конфисковывали имущество казненных ими крестьян. Часть продуктов и одежды продавали на рынках с целью покупки на вырученные деньги необходимых предметов тылового и материально-технического обеспечения для отрядов УПА. Только в январе 1944 г. органы военной контрразведки 1-го Украинского фронта обнаружили 31 продсклад, изъяв 250 тонн муки, круп, колбас, сала, а также три склада с разнообразным оружием, включая минометы.
А вот что говорится в архивных документах (все происходило в Львовской области):
«В ночь на 3 января 1945 г. в с. Добростаны Яновского района бандеровцы ограбили две семьи - увели свиней, коров и т.д.;
12 марта 1945 г. в с. Корчин Радеховского района бандиты забрали у населения свиней 5 голов, овец - 20, коров - 2, птицы - 50 голов».
Для того чтобы восстановить местное население против Красной Армии, боевики УПА прибегали к различным провокациям. Нередко они под видом военнослужащих РККА, внутренних войск или пограничников нападали на мирных жителей, издевались над ними, подвергая мучениям. Так, в начале апреля 1944 г. в село Пукляки Тернопольской области ворвалась группа бандеровцев, переодетых в красноармейскую форму. По наводке агентуры службы безопасности они убили на глазах у многих селян двух местных жителей Екима Петриченко и Степана Паначука.
Вся вина этих крестьян состояла в том, что они высказывались за прекращение братоубийственной войны между самими украинцами. Самостоятельно и совместно с разведывательно-диверсионными группами абвера, оуновцы осуществляли сбор развединформации, совершали диверсии на коммуникациях, уничтожали народнохозяйственные объекты, запасы зерна, отравляли продукты питания и воду. Бывший полковник абвера Зигфрид Мюллер показал на допросах, что в октябре 1944 г. в отделе 1-Ц генштаба германской армии перед командировкой в абверкоманду-202, дислоцировавшуюся в Кракове, он получил подробную информацию о проходящих переговорах абвера с украинскими националистами.
В частности, с южным штабом УПА о совместных действиях против Красной Армии. Командование УПА дало принципиальное согласие, выдвинув при этом ряд условий: германские власти должны освободить Степана Бандеру и всех находящихся в немецких концлагерях украинских националистов; Германия гарантирует создание «самостийного украинского государства»; немецкая армия обеспечивает отряды УПА обмундированием, вооружением, средствами связи, медикаментами и деньгами; германские разведорганы должны создать диверсионные школы и вести обучение выделенных ОУН лиц радиосвязи и военной подготовке; диверсионные группы ОУН будут подчиняться абверкоманде-202 в оперативном отношении, а в остальном подчиняются и остаются в ведении штаба УПА.
Абвер принял условия УПА и выдвинул по указанию германского командования следующие требования: южный штаб УПА представляет в распоряжение абверкоманды-202 необходимое количество диверсантов; право комплектования диверсионных групп из этих лиц абверкоманда-202 оставляет за собой, она же определяет место и объекты для диверсий; штаб УПА представляет абверкоманде-202 все имеющиеся у него сведения о Красной Армии, а также информацию об общей деятельности ОУН в тылу советских войск, на участке южной группы войск немецкой армии, то есть на участке от Варшавы до румынской границы.
Последний пункт подтверждается приказом, захваченным 9 марта 1944 г. бойцами 866-го сп 287-й сд 1-го Украинского фронта. В этом документе, в частности, говорилось следующее:
«...Начатые в районе Дережно переговоры с руководителями национальной Украинской повстанческой армии были успешно проведены также в районе Верба. Достигнута договоренность. Немецкие части не подвергаются нападению со стороны УПА. УПА засылает лазутчиков, преимущественно девушек, в занятые противником районы и сообщает результаты развед. отделу... Пленные Красной Армии, а также советские партизаны препровождаются в развед(ывательные) отдел(ы) для допроса...
Бренер, генерал-майор и бригаденфюрер СС»
Связь между абверкомандой-202 и штабом УПА поддерживали полковник Мюллер и Иван Гриньох, бывший капеллан батальона "Нахтигаль". Последний активно содействовал немцам в вербовке, обучении и комплектовании диверсионных групп из украинских националистов и переброске их в тыл Красной Армии.
Бей своих...
Один из руководителей ОУН Реванюк писал в 1961 г. о директивах командования УПА после освобождения Украины: «Мы должны добиться, чтобы ни одно село не признало Советской власти. ОУН должна действовать так, чтобы всех, кто ее поддерживает, - уничтожать... Не запугивать, а физически уничтожать. Не нужно бояться, что люди осудят нашу жестокость... Мы должны уничтожать всех, кого заподозрим в связях с Советской властью. А семьи будем вырезать до третьего колена».
Совершенно очевидно, что бандиты в борьбе за политическую власть воевали прежде всего с народом Украины. У убитого в июле 1948 г. бандеровца были изъяты документы, в числе которых имелась программа действий УПА. В ней указывалось: «В связи с ситуацией на Западе, первостепенной задачей каждого члена УПА является вооружаться, усилить террор против совпартактива, уничтожать всех русских и украинцев, независимо, присланный или местный, но активно помогает советской власти». Боевики службы безопасности жестоко расправлялись с теми, чьи отцы, мужья, сыновья воевали на фронте, кто встретил части Красной Армии как освободителей и помогал красноармейцам.
Смертный приговор выносился любому, на кого падало даже малейшее подозрение в лояльности к властям. Приведем лишь некоторые факты, зафиксированные в архивных документах: "24 апреля 1944 г. в селе Антополь Черновицкой области бандеровцы расстреляли семью красноармейца Олевских из 4 душ - старика, старуху и двух внучат. В июле 1944 г. в деревне Лизино секретарю сельсовета Литовко бандеровцы косой отрубили голову в назидание другим.
6 декабря 1944 г. в селе Михалкув Коршевского района Станиславской области бандеровцы убили 7 мирных жителей. Над секретарем сельсовета (молодой девушкой) зверски надругались. Отрезали нос, губы, груди. В ночь на 11 декабря 1944 г. в селе Бужаны Бусского района Львовской области оуновцы вырезали 17 мирных граждан, в том числе стариков, женщин и детей.
В помещении сельсовета убит почтальон и его семья, проживающая в этом доме, и кровью убитых на стенах написали: «Господари села, не сдавайте хлеб для Красной Армии, «Поджигайте склады заготзерно», «Отомстим всем, кто помогает Советской власти». Каждое мероприятие, проводимое на освобожденных землях, оуновцы стремились сорвать любыми средствами, особенно - призыв в Красную Армию. Анонимные записки с угрозами расправы, убийства работников военкоматов, призывников и их родителей, насильный увод молодых парней в банды - все было пущено в ход. Чтобы отрезать новичкам все пути назад, не дать явиться с повинной, их заставляли убивать.
При этом не важно было, кто станет жертвой палача. Главное - повязать «рекрута» кровью. Руководители службы безопасности говорили: «...Если прошел хлопец аттентант (своеобразные «крестины»: участие в убийстве, налете на село и т.д. - Д.Н.), то кровь держит любого на привязи крепче всяких там слов и клятв».
Архивные документы свидетельствуют:
«15 февраля 1945 г. в селе Каменная Гора Магеровского района Львовской области бандой убиты две женщины в возрасте от 57 до 60 лет, старик 65 лет. У всех сыновья находятся в РККА. Бандеровцы были одеты в красноармейскую форму и старались говорить по-русски.
В июле 1944 г. в Вербском районе Ровенской области группа бандеровцев под силой оружия увела в лес 6 допризывников. В Костопольском районе по пути следования в военкомат бандиты захватили 19 человек и увели с собой в лес.
В ночь на 9 декабря 1944 г. в селе Яблуновка Бусского района Львовской области вырезали 10 человек, в том числе родителей призывников, детей в возрасте от 2 мес. до 1,5 года.
23 марта 1945 г. призывник Вегера из сельсовета Большие Ципцевичи Владимирского района Ровенской области возвратился домой с пересыльного пункта облвоенкомата, получив отсрочку по болезни на месяц. Придя домой, нашел своего отца и мать зарезанными бандой и зарытыми в навозе».
Своей диверсионно-террористической деятельностью националисты нанесли серьезный ущерб народу и государству. Только согласно официальным данным, к моменту полной ликвидации оуновского подполья (1953 г.) в западных областях совершено: 14 424 вооруженных нападения, в том числе 5099 террористических и диверсионных актов; 1004 поджога коллективного имущества, МТС, налета на сельсоветы и клубы, вооруженные ограбления.
Только в 1944-1946 гг. от рук боевиков ОУН-УПА приняли смерть: детей, домохозяек, стариков - 850; учителей и врачей - 1931; председателей сельсоветов - 1454; председателей колхозов - 600; секретарей райкомов партии и комсомола - 30; председателей и зампредседателей райисполкомов - 32; секретарей обкомов партии и комсомола - 37; священнослужителей - 50. Бандеровцы убили более 22 тыс. военнослужащих Советской армии, внутренних войск, пограничников, сотрудников органов госбезопасности и милиции. Как гибли они?
Достаточно взглянуть только на донесения командиров воинских частей и соединений Прикарпатского и Львовского военных округов и военных комиссариатов Львовской области:
«В ночь на 20 сентября 1945 г. в селе Глубочек бандиты захватили военнослужащих 167-й сд рядовых Козака и Котина. Захваченные подверглись пыткам. У красноармейца Котина бандиты оторвали ухо, выкололи глаз, топором разрубили челюсть, руки и ноги обожгли огнем...»
«В мае 1946 г. в селе Мильск Рожищинского района Волынской области 7 бандитов, одетых в красноармейскую форму, замучили председателя сельсовета Романюка и участкового милиционера Столярчука. Бандиты выкололи им глаза, искололи кинжалами, прикладывали к телу каленое железо, били шомполами».
«В ночь с 5 на 6 июля 1948 г. бандиты убили звеньевую колхоза «Леси Украинки» (Львовская область) Регету Марию Антоновну, 1918 года рождения, депутата сельского совета. После убийства бандеровцами в 1947 г. председателя колхоза она исполняла его обязанности. Бандиты неоднократно предупреждали ее о прекращении активности и выходе из колхоза. Ночью с 5 на 6 июля, постучав в ее дом и назвав себя представителями МВД, набросили на нее петлю и, вытащив в огород, расстреляли».
Нет ничего удивительного в том, что последователи ОУН-УПА в «незалежной Украине» поддерживали и поддерживают любые акции чеченских террористов, включая октябрьский захват заложников в Москве.
11.05.2011
Кто они? Герои или предатели? Действовали с весны 1943 года на территориях: Волынь - конец марта 1943, Галиция - конец 1943, Холмщина - осень 1943, Северная Буковина - лето 1944, которые в период между двумя мировыми войнами являлись частями Польши, Чехословакии и Румынии. В 1939-1945 гг. основная часть этих территорий вошла в состав СССР. В 1941-44 подавляющее большинство населения Украины, кроме западного региона, считало украинских националистов союзниками фашистов, что и ограничило регион действий ОУН и УПА.
Пропагандистские публикации ОУН и УПА «Ідея і чин», «До зброї», «Вісті з фронту УПА» и пр. содержат описания многочисленных «боев УПА с немецкими захватчиками», начиная с марта 1943 года. В них противник терпит многочисленные потери и, исключительно редко отступает; потери повстанцев в этих «сражениях» составляют 1 к 16-50 «уничтоженных немцев». Примечательно, что среди «боев с немцами» присутствует запись об операции в Ивановой Долине (польское село Янова Долина, разбитое УПА в конце апреля. Описания похожих по «результативности» и количеству «немецких потерь» «боёв» публикуются в изданиях ОУН и УПА вплоть до лета 1944 года.
Янова Долина
Последствия…
И на множество иных Янов…
Согласно публикации Юрия Тыса-Крохмалюка (одного из координаторов создания и в дальнейшем офицера дивизии СС «Галичина») «Вооруженная борьба УПА на Украине», опубликованной в 1972 году в Нью-Йорке Ассоциацией ветеранов УПА (которая до сих пор считается одним из наиболее значимых источников информации об УПА среди ряда западных историков, и прежде всего историков украинской диаспоры в Канаде), в начале мая 1943 УПА ведет победные бои с несколькими дивизиями СС за малоизвестное украинское местечко, после чего наносит поражение войскам под командованием генералов СС Платле и позже - Хинцлера.
Далее, по словам того же Крохмалюка, лично Гиммлер, видя столь катастрофическое положение в борьбе с УПА и проведя несколько заседаний, посылает на Украину «главного по партизанам» в Рейхе - Эриха Бах-Залевски, который тоже терпит поражение в борьбе с УПА, после чего его отзывают и накладывают на него взыскание. Наиболее детально в работе Юрия Тыса-Крохмалюка описывается бой 3 батальонов УПА с тремя дивизиями СС (по его информации, только в двух дивизиях насчитывалось 30000 человек) в начале июля 1944, - последние терпят тяжелые потери и отступают, не добившись цели; утраты повстанцев - десяток человек - и это во время начала Львовско-Сандомирской операции.
Львовско-Сандомирская операция - карта
В действиях против советских партизан ОУН и УПА достигли значимых успехов. У них получилось осложнить боевую деятельность партизан во многих районах Волыни-Полесья, мешать проведению диверсионных действий на немецких коммуникациях. УПА сумела в большой степени сорвать планы советского командования по вводу партизанских соединений на территорию Галиции для действий на немецких коммуникациях в 1944 г.
Первые упоминания об активизации украинских националистов в действиях против советских партизан относятся к началу весны 1943 года, но и в 1942 году националисты пытались уничтожать небольшие разведывательно-диверсионные группы, сбрасываемые с самолетов на территорию Волыни. С момента формирования УПА, в 1943-44, уничтожение советских диверсионных групп отрядами националистов стало нормальным явлением. В то же время попытки вести действия против партизанских отрядов и попытки засылки своих агентов в них для уничтожения командного состава заканчивались безуспешно
В начале Великой Отечественной войны вооружённые формирования ОУН(б) были активно задействованы в координируемых с немецкими войсками диверсиях и дезорганизации тыла РККА. В конце 1943 - начале 1944 гг., с приближением советских войск (1-й Украинский фронт, 13-я и 60-я армии) к районам действий УПА, отдельные отряды УПА оказывали им вооружённое сопротивление совместно с немцами. По мере того как отряды УПА оказывались в тылу советских войск, они либо переходили линию фронта, либо продолжали нападения на мелкие тыловые подразделения и отдельных военных Красной Армии; часть членов УПА, выполняя распоряжения, радушно встречала Красную армию, чтобы притупить бдительность советской контрразведки, собирала информация о резервах и передвижении советских войск и передавала её в Департамент 1с Армейской группы на Южном фронте.
Подразделения Красной Армии
По мнению польского историка Гжегожа Мотыки действия ОУН-Б/УПА на территории Волыни в 1943 году были частью общего плана ОУН-Б по «очистке территории» от «нежелательного элемента. Эту информацию также подтверждают источники УНР и ОУН не бандеровского направления которые тоже стали целью деятельности служб СБ и жандармерии ОУН-Б/УПА. Согласно приказам Клима Савура (Д.Клячкивского) в контрольруемых УПА областях были уничтожены «схидняки» - окруженцы и бежавшие военнопленные РККА скрывшиеся в отдаленных лесных хуторах. С приходом в Западную Украину Советской власти активизировалась борьба ОУН-Б/УПА с «сексотами» - которых рекомендовалось привселюдно вешать с соответствующей табличкой. Основной социальной базой «сексотов» считались учителя, сотрудники гражданских и финансовых учреждений на селе и сторожа, железнодорожники, водители трамваев и прочие в городе.
Так из группы 15 человек отправленных в один из районных центров Ровенской области для восстановления народного хозяйства удалось спастись лишь одному - 14 остальных были расстреляны а над трупами надругались - у одного из мужчин отрезали голову, а у женщины лицо и ноги. По областям потери среди советских граждан составляли: (включая военнослужащих, работников НКВД-МГБ-МВД и бойцов истребительных батальйонов) - Волынская - 3500, Закарпатская - 48, Ивано-Франковская - 10527, Дрогобычская и Львовская - 7968, Ровенская - 3997, Тернопольская - 3557, Черновицкая - 796, Хмельницкая - 133, Житомирская?150.
Дом, сожжённый УПА в городе Буковско (фотография сделана в 1946 году)
На первом этапе ликвидации националистического подполья главными просчётами считалась - недооценка его распространенности и готовности к действиям советской стороны, недостаточная количество задействованных сил и их техническая оснащенность. По мере привлечения большего количества сил (с осени 1944) указывалась слабость координации между различными структурами, слабость агентурного и разведывательного двидения. После ликвидации крупных и средних соединений (зима-весна 1945) ликвидация мелких не была поставлена должным образом, привлекаемые к операциям силы часто были хуже вооружены, чем их оппоненты (винтовки против автоматов и пулеметов) все та же слабая координация между разными структурами приводила к неразберихам и в множестве случаев к стрельбе «по своим». После ликвидации мелких подразделений. Реструктуризация НКВД весной 1946 и передача основной части функций в МГБ плохо сказалась на качестве оперативной работы. На смену тактики националистического подполья было отреагировало с опозданием. Слабое руководство низовым звеном работы и отсутствие разумной инициативы привело к застою в результате операций.
В 1946 было зарегистрировано 1619 акций со стороны ОУН-УПА , из которых 78 - нападения на сотрудников МВД и МГБ. Было депортировано 2612 семей «бандитов и бандпособников» - 6350 человек. 1947 стал последним годом для ОУН и УПА на территории Польши - переселение украинского населения и активность польских органов правопорядка вынудило остатки УПА и подполья ОУН перебраться на Запад наиболее безопасным путём - через Чехословакию. Из полутора-двух тысяч человек «Закерзонской» УПА, проходивших маршрут в несколько этапов отрядами состоящими из нескольких сотен бойцов до цели всего смогли добраться более немногим более ста человек. На территории западных областей УССР общая численность оставшихся на свободе членов УПА была значительно ниже численности подполья ОУН. 30 мая 1947 Шухевич издает распоряжение об объединении УПА и вооружённого подполья ОУН. Тем же числом вышел и указ УГВР об установлении официального дня празднования «основания» УПА - 14 октября 1942 года. Официально УГВР «временно» останавливает деятельность структур УПА 3 сентября 1949 года.
Пытаясь устранить повстанческое движение и подорвать его социальную базу, партийные и государственные органы УССР предлагали рядовым участникам ОУН-УПА (в том числе тем, кто просто скрывался в лесах от мобилизации) и их помошникам амнистию в случае сдачи. С февраля 1944 по июля 1945 года этими предложениями воспользовалась 41 тыс. повстанцев, из которых 17 тыс. подверглось судебному преследованию, что впоследствии уменьшело эффективность этой меры. После тщательного рассмотрения партийными и советскими органами дел повстанцев, принявших амнистию, многих из них переселяли на восток, в промышленные районы Украины. Всего за 1944-49 годы для участников ОУН-УПА было провозглашено 6 амнистий. Последним повстанцем называл себя Илья Обершин, который провел сорок лет на нелегальном положении и покинул леса только в 1991 году, после обретения Украиной независимости.
С середины 1990-х на Украине поднимался вопрос о придании особого статуса ветеранам ОУН-УПА. В течение долгого времени, однако, никаких существенных изменений в этой связи не происходило.
12 октября 2007 Указом президента Украины Виктора Ющенко Роману Шухевичу было присвоено звание «Герой Украины» «за выдающийся вклад в национально-освободительную борьбу за свободу и независимость Украины и в связи со 100-летней годовщиной со дня рождения и 65-летней годовщиной создания Украинской повстанческой армии»
3 декабря 2007 Харьковский областной совет, большинство в котором составляла Партия регионов, принял заявление о том, что «на территории Харьковской области ОУН-УПА воевали на стороне фашистской Германии», и обозначил УПА как «формирования, которые подчинялись командованию фашистской Германии и использовались им в ходе Второй мировой войны против Советского Союза и государств антигитлеровской коалиции». Депутаты критиковали действия Виктора Ющенко, оценив их «как желание навязать украинскому обществу видение событий в годы Великой Отечественной войны с точки зрения ограниченной группы лиц, которые виновны в совершении самых ужасных преступлений против мира и человечества», а также заявили, что «попытки реабилитации коллаборационизма и предательства ведут к раздору, угрожают будущему Украины». Харьковский областной совет призвал «не допускать героизации ОУН-УПА» и предложил органам власти на территории области «демонтировать в случае наличия любые памятные знаки, установленные в честь ОУН-УПА или их боевиков». На следующий день Украинская народная партия заявила о необходимости расформирования Харьковского облсовета за «антигосударственную и антиукраинскую деятельность».
Марш ветеранов ОУН УПА
Марш ветеранов ОУН УПА.
Памятники жертвам ОУН-УПА
Несмотря на формирование в феврале и принятие в августе 1943 стратегии «борьбы на два фронта», основным «врагом» ОУН и УПА был Советский Союз, а борьба с немцами должна была проходить в форме «самообороны народа». Предложения М.Степняка о старте массовых акций против немцев были отвергнуты III конференцией ОУН в феврале 1943 и Великим собранием ОУН в августе 1943. Тем не менее, ко второй половине 1943 года вооружённые группировки ОУН(б) и УПА взяли под контроль большую часть не контролируемой или слабо-контролируемых немецкой администрацией сельской территорий Генеральной Округи Волынь - Подолье. Немецкая администрация продолжала контроль за основными путями снабжения крупных населенных пунктов…
Десятки лет коммунистическая, а впоследствии и российская пропаганда распространяет мифы о сотрудничестве бойцов ОУН-УПА с нацистским режимом в годы Второй мировой войны. Однако скрывается факт, что до возвращения коммунистической власти на Западную Украину в 1944 году повстанцы два года воевали с нацистами.
Историки не скрывают, что в начале своей вооруженной борьбы некоторые руководители и члены националистических организаций выступали за сотрудничество с нацистами. Германию воспринимали как потенциального союзника, поскольку она разрушала действующую на то время международно-правовую систему, в которой тогда не было места для независимой Украины. Это давало шанс реализовать главную задачу повстанческого движения – утвердить украинское независимое государство.
Утром 30 июня 1941 года во Львов, который уже покинули части Красной армии и Внутренних войск НКВД, вошла производная группа ведущих деятелей бандеровского крыла ОУН под руководством заместителя председателя Ярослава Стецько. На собрании в доме Общества “Просвита” было объявлено Акт восстановления Украинского Государства и создания временного правительства – Украинского государственного правления, которое впоследствии должно было передать власть легитимному правительству в Киеве. Принятый документ не был согласован с оккупационными властями. Следовательно, националисты действовали по собственному усмотрению.Когда нацисты поняли истинное намерение и опасность от провозглашенного документу, в регионе развязался кровавый террор и репрессии в отношении членов национально-освободительного движения.
В целом украинское государственное строительство длилось неделю и было безжалостно раздавленное нацистами, чье командование получило строгие директивы: “Стремление украинцев установить политическую независимость в понимании Украинского национального государства и создания украинской армии должны быть прекращены в зоне боевых действий. Военные органы власти не должны объяснять украинцам свое отношение к этому вопросу”.
За отказ отозвать Акт восстановления Украинского государства Бандеру и других лидеров арестовали в июле 1941 года и отправили в концлагерь.
Репрессиям было подвергнуто около полутора тысяч активистов. Обескровленная Организация украинских националистов вернулась в подполье и “открыла второй фронт” – антинацистский. Сеть действовала в большинстве регионов Украины – ее сформировали члены Походных групп ОУН(б). Одновременно действовала и мельниовская часть подполья ОУН, многих из которой нацисты казнили в Бабьем Яру. Жестокий террор нацистов требовал вооруженной защите украинцев.
Поэтому в лесах Волыни создалась Украинская повстанческая армия, вооруженные отделы которой впоследствии распространили свою борьбу на территории восьми областей современной Украины.
Повстанцы сумели очистить от нацистской администрации несколько районов и сформировать собственное самоуправление. Среди тех, кто в рядах УПА простистояв нацизму, были не только украинцы, но и казахи, чехи, евреи, бельгийцы, голландцы…
Долгое время этот период истории УПА был объектом разнообразных спекуляций и пропагандистских мифов. Самый популярный из последних – утверждение, что украинские националисты были коллаборационистами. Действительно, после вестей о Голодоморе и катка жестоких репрессий 1939-41 гг. западным украинцам и нацисты сперва выдавались “освободителями”. Но новый враг быстро явил себя, поэтому освободительному движению пришлось воевать против двух тоталитарных систем. Как разворачивались события на антинацистской фронте УПА – читайте в спецпроекте ТСН.иа и Центра исследований освободительного движения.
ПЕРВЫЙ БОЙ МЕЖДУ УПА И НЕМЦАМИ
Первые повстанческие подразделения бандеровской ОУН стали к оружию в январе 1943. Начиная от первого боя УПА, они распространились по территории Западной Волыни и Полесья.
Первый масштабный бой между украинскими повстанцами и немецкой оккупационной администрацией на территории Украины, кроме незначительных столкновений, состоялся 8 февраля 1943 года. Тогда сотней Григория Перегиняка- “Башки, “Коробки” было совершено ночное нападение на районный центр Ровенской области Владимирец, где на тот момент основные оккупационные силы состояли из 30 немецких жандармов, 70 российских казаков (бывших военнопленных Красной армии) и 80 узбеков (также бывших советских пленников).
Несмотря на значительное преимущество оккупантов в количестве, благодаря неожиданному и молниеносному нападению повстанцев, атака удалась.
Силы УПА быстро отошли, однако уже 22 февраля против повстанческой сотни было организовано карательную операцию немцев, во время которой убили Перегиняка.
ГЕРОИ АНТИНЕМЕЦКОЙ БОРЬБЫ
Подтверждением разрыва любых отношений украинского освободительного движения с гитлеровцами и борьбы с ними, кроме десятков директив и документов с обеих сторон, служат также биографии лидеров ОУН. Десятки из них были убиты в столкновениях с нацистами и замучены в немецких концлагерях.
К слову, помимо борьбы с нацистами, биографии руководителей разных звеньев УПА доказывают, что освободительная деятельность повстанцев охватывала не только западные земли, а практически всю территорию современной Украины, в частности, и Донбасс.
псевдоним: “Коробка”, “Башка”
Погиб в бою с немцами
Перегіняк сформировал первую сотню УПА (около 125 человек) на Волыни. Провел первый бой УПА с немцами 7 февраля 1943 года в городке Владимирец. Погиб в бою с немцами у села Бродець Дубровицкого р-на Ровенской обл. недалеко от города Высоцкая 22 февраля 1943 года.
ІВАН КЛИМИШИН
псевдоним: “Крук”
Родился в 1919 году в селе Верещаки (ныне Лановецкий район, Тернопольская область).Климишин стал основателем одного из первых отделов УПА. В феврале 1943 года во главе боевки освободил узников Кременецкой тюрьмы. С мая 1943 года до апреля 1944 года Климишин возглавлял Кременецкий курень УПА. Крупнейшие бои с нацистами, в которых принимал участие “Крук”: под селом Стожок (9.05.1943), в селе Бережцы (26.06.1943), в селе Мизоч (19.08.1943), в селе Антоновке (26.08.1943). Во время рейда Тернопольской и Хмельницкой областями в январе 1944 года курень был разбит немецкими войсками.Сам Климишин погиб в 1944 году в Лопушненському лесу, где замаскированный энкаведист выстрелил ему в спину.
ВАСИЛЬ АНДРУСЯК
псевдоним: “Ризун”, “Грегит”
В июле 1943 г. создал отдел особого назначения (17 бойцов) в Черном лесу возле Ивано-Франковска, который за полгода вырос в сотню “Змеи” (135 солдат). Крупнейшие бои с нацистами: нападения на гарнизоны Городенки (июль 1943 г.), Тысменице (август 1943 г.), выход из окружения двумя батальонами между селами Посич и Кидар (27.11.1943 г.). В течение 6-16 июля 1944 года Андрусяк руководил обороной двух куреней и нескольких сотен против немецко-венгерских войск на горе Лопата Сколевского района на Львовщине.
Эти бои стали одним из крупнейших столкновений между УПА и оккупантами, которые потеряли от 200 до 400 воинов.
“Резун” получил звание полковника УПА (посмертно) и рыцаря Золотого Креста боевой заслуги 1 класса.
ДМИТРО МИРОН
псевдоним: “Орлик”, “Брюс”, “Поп”
Мирон был краевым проводником ОУН Осередньо-(Северо-) восточных украинских земель (1941-1942). Подчиненное ему подполье охватывало Житомирскую, Винницкую, Каменец-Подольскую, Киевскую, Кировоградскую, Черниговскую, Сумскую, Полтавскую и Харьковскую обл.
“Орлика” арестовало гестапо. Он погиб в Киеве во время попытки побега от агентов нацистской секретной службы безопасности (СД) 24 (25) июля 1942 года на углу ул. Фундуклеевской и Театральной (сейчас – Богдана Хмельницкого и Лысенко соответственно).
ИВАН КЛИМ
псевдоним: “Мытарь”, “Бурмач”
Публично казнен СД
Родился 19 января 1909 года в селе Старый Мизунь (ныне Долинский район, Ивано-Франковская область).Клим был участником походных групп ОУН(б), организатором подполья в Запорожской области и на Донбассе, членом краевого провода Юго-восточных украинских земель (1941-1942). Кроме того, “Мытарь” стал одним из организаторов подпольной радиостанции “Свободная Украина” (“Афродита”) в селе Ямельница на Львовщине (1943-1944).11 января 1944 года повстанец был задержан агентами нацистской секретной службы безопасности (СД) и выдержал пытки. Клим был публично казнен на рынке в Дрогобыче как заложник.
ОСТАП КАЧАН
псевдоним: “Саблюк”, “Шаркан”, “Косар”
Родился в 1910 году в селе Теслугов, Радивиловский район, Ровенская область.
Позже “Саблюк” командовал группой УПА, с которой осуществил в начале 1944 года один из самых длинных рейдов территориями Винницкой, Каменец-Подольской (ныне Хмельницкая) и Тернопольской областей ОУН. Крупнейшие бои с нацистами за участия Кочана происходили в селе Лисогорка Хмельницкой области (9.01.1944), селе Канивка Хмельницкой области (24.01.1944), селе Ферлеїв (Липовка) Ивано-Франковской области (16.02.1944).
Качан получил звание рыцарь Золотого креста боевой заслуги II класса.
ЄВГЕНІЯ ПЕТЕРЗІЛЬ
псевдоним: “Маруся”
Арестована и расстреляна СД
Петерзіль была участницей походных групп ОУН(б) и входила в областного провода ОУН Винницкой области. “Маруся” была проводницей женской сетки ОУН в Виннице. Впоследствии переведена на Полтавщину и Сумщину. В 1942 году женщина была арестована и расстреляна СД.
ОСИП БЕЗПАЛЬКО
псевдоним: “Андрий”, “Остап”
Родился в 1914 году в селе Бенів, сейчас Золочевка, Золочевский р-ну Львовской обл
Выдержка из некролога:
“…С 1942 г. друг Остап на посту областного проводника ОУН на территории Кировоградской области, в Чигиринщине (Холодноярщині) и Уманщине организует революционную борьбу украинского народа против немецких оккупантов. На этих территориях создает хорошо вышколенную революционную сеть ОУН, которая руководит всеми протинімецькими выступлениями и акциями, а в 1943 г. создает первые боевые отряды УПА. В 1943 г. друг Остап призван в члены Краевого провода Юго-восточных украинских земель. В 1944 г. тяжелораненый на Кировоградщине…”
ГОРДІЙ ВРОТНОВСЬКИЙ
псевдоним: “Гордиенко”
“Гордиенко” был сыном полковника Армии УНР и основателем одного из первых отделов УПА (25 человек, март 1943 года).
На главе своей сотни Вротновський рейдировал Житомирской и Киевской областям (июль – сентябрь 1943 года). Крупнейшими боями с нацистами, в которых принимал участие повстанец, были: нападения на село Быстричи (июнь 1943), город Котельная (23.07.1943), разгром роты жандармов под селом Устинівкою (28.07.1943), штурм села Межиричи (8.10.1943).
В декабре 1943 года Вротновський возглавил диверсионную боевку в Львове. Командира арестовали агенты СД, а между 4 и 16 апреля 1944 года “Гордиенко” был расстрелян.
В начале 1944 года Красная Армия приступила к освобождению западных областей Украины, на территории которой разместились и активно действовали в то время многочисленные очаги националистического подполья, в том числе организации украинских националистов (ОУН) и Украинской повстанческой армии (УПА). Данные националистические структуры сумели поставить в свои ряды, по некоторым данным, за весь период борьбы с ними от 400 до 700 тыс. подпольщиков и бойцов. Статистика свидетельствует, что только в период с февраля 1944 г. до конца 1945 г. западноукраинские подпольщики-националисты и боевики осуществили около 7000 вооруженных нападений и диверсий против советских войск и административных структур, что составило почти 50 % от всех аналогичных акций (всего около 14 500), проведенных в тылах Красной Армии за тот период.
По другим источникам, согласно справке КГБ УССР 1973 г., в период с 1944 по 1953 гг. ОУН и УПА совершили 4 904 террористических актов, 195 диверсий, 457 нападений на истребительные батальоны из сельского актива, 645 нападений на колхозы, органы власти и заведения социально-культурной сферы, 359 вооруженных «экспрориаций». То есть в то время, когда Красная Армия приступила к освобождению от фашистов оккупированной ими Европы и вела самые интенсивные и кровопролитные бои с врагом, у нее в тылу националистами-бандеровцами был практически открыт второй фронт. А после окончания страшной разрушительной войны, когда советский народ приступил к восстановлению разрушенного войной народного хозяйства, националистические бандформирования на Западной Украине также продолжали кровавую деятельность против своего народа, но уже в мирное время. Поэтому руководство страны, понимая всю серьёзность положения, сложившегося в западных регионах Украины, предприняло беспрецедентную мобилизацию всех силовых и идеологических органов на борьбу с данным националистическим вооруженным движением, ведущая роль при этом принадлежала структурам НКВД-НКГБ (впоследствии МВД и МГБ), однако нередко для борьбы с бандформированиями привлекались и регулярные части РККА, особенно на начальном этапе борьбы.
Из всех повстанческих структур, с которыми пришлось столкнуться НКВД-НКГБ, противостоящая им УПА была создана со всеми возможными элементами регулярных вооруженных сил и стала своего рода армией без государства. Четкая организационная иерархия, жесткая дисциплина, шкала воинских званий и даже попытки создания уставов и введения единой формы сыграли определенную роль в повышении боеспособности бандеровцев. УПА имела даже систему школ для подготовки офицерского и младшего командирского состава, госпиталей, оружейных мастерских, складов и т. д. Впрочем, по ходу расширения советских антипартизанских операций на Украине все эти структуры все больше перемещались в подполье, что отражалось на эффективности их работы.
Самой сильной стороной УПА являлся ее личный состав. Подавляющее большинство бойцов осознанно разделяли идеи украинского национализма, Свыше 65 % бойцов составляла сельская молодежь, превосходно ориентировавшаяся в своих родных местах и имевшая связи среди населения. Боевые навыки многие украинские националисты приобрели в различных формированиях гитлеровской Германии. Однако были у УПА и очевидные слабости. Главная из них – недостаток современных вооружений и боеприпасов.
Еще в сентябре 1943 года так называемый третий «Великий Збip» украинских националистов поставил перед ОУН задачи:
– формирование, вооружение и оснащение УПА, ее обучение и подготовка для повстанческого, вооруженного наступления в тылу Красной Армии в целях создания Украинской Соборной Самостийной державы (УССД);
– совершенствование диверсионно-террористических актов в Советском тылу, физическое истребление офицеров Красной Армии и войск НКВД, партийного и советского актива;
– нарушение нормальной работы тыла Красной Армии путем разрушения фронтовых железнодорожных коммуникаций, поджога воинских складов; вербовка населения, в основном молодежи в диверсионно-повстанческие отряды;
– внедрение оуновцев в части Красной Армии для разложенческой, шпионской, диверсионной и террористической деятельности;
– националистическая агитация и пропаганда среди населения в целях восстановления его против Советской власти.
Руководителем ОУН-УПА на период отсутствия С. Бандеры был избран И.Рубан, он же М.Лебедь, а главнокомандующим УПА – К.Савур (Клячкивский).
Организационная структура ОУН-УПА выглядела так:
Территориально УПА была разделена на 4 группы: УПА-Північ, УПА-Захід, УПА-Схід и УПА-Південь.
Каждая группа делилась на военные округа.
Так, в группу «Північ» входило 4 военных округа, охватывавших территорию Волынской и Ровенской областей, северные районы Тернопольской области, которые ранее были в составе Волынской губернии. УПА оказывала влияние на южные районы Брестской и Пинской областей Белоруссии, где проживала значительная часть украинского населения.
Деятельность группы УПА-Захід, состоявшей из 6 военных округов, распространялась на территории Львовской, Станиславской, Тернопольской, Черновицкой и Дрогобычской областей, а также на некоторые восточные районы Польши (Перемышльский, Холмский, Замостский и Санокский повиты).
Под контролем УПА-Схід оказались Житомирская, Винницкая и Хмельницкая области. После освобождения этих областей Красной Армией группа УПА-Схід организационно прекратила свое существование; действовавшие там несколько вооруженных групп бежали на Тернопольщину и влились в округ УПА под командованием «Энея» – П.Олейникова, бывшего коменданта полиции в Полтавской области.
Группа УПА состояла их 3-4 «куреней» (батальонов) численностью до 300 человек каждый. В «курень» входило по три сотни (роты), численностью 70-80 человек, придавался взвод тяжелых пулеметов, взвод противотанковых пушек, взвод снабжения, санитарное отделение, отделение полевой жандармерии, взвод разведки.
Первичным формированием в УПА являлся рой (отделение) в составе 10-12 человек; три роя составляли чету (взвод) – примерно 40 человек, а 3-4 четы – сотню. В каждом курене, кроме командира, имелись его заместители, политвоспитатель, начальник штаба. В селах они имели своих «господарчих» – заготовителей провианта, фуража и других предметов первой необходимости.
Основу УПА состовляли бывшие легионеры расформированных спецбатальонов «Нахтигаль» и «Роланд», шуцманшафт-батальона – 201, украинские полицаи и предатели, дезертировавшие из Красной Армии.
В начальный период борьбы с данными бандформированиями привлекались в основном крупные войсковые части и соединения, так, в одной из первых таких операций в начале 1944г. участвовали даже войска 1-го Украинского фронта, но эффект от таких масштабных мероприятий был небольшим, поэтому руководство НКВД-НКГБ быстро сделали соответствующие выводы, что справиться с таким неприятелем можно, только отрезав ему связь с местным населением и разгромив крупные отряды УПА, но в решении этих задач чекисты в 1944 г. оказались не на высоте. При слабости на Западной Украине местных органов советской власти и, следовательно, сети информаторов, «синие фуражки» поначалу только и могли что прочесывать села. Однако на том этапе это вызывало только озлобление селян на советскую власть.
1945 г. стал на Западной Украине годом «больших облав». К этому времени в наиболее беспокойных районах постепенно начали становиться на ноги органы советской и партийной администрации. Комплектовалась местная милиция, из числа партийного и комсомольского актива формировались так называемые истребительные батальоны и отряды, появилась и сеть информаторов.
В 1945 г. облавы организовывались в основном на уровне административных районов под руководством местных управлений НКВД и НКГБ. На первом этапе проводилась «провокация боем», призванная вызвать местные отряды УПА на открытое боестолкновение. Небольшой отряд «синих фуражек» (обычно до роты) проводил несколько особенно жестких зачисток в селах и давал при этом понять, что он оторвался от своих. Чересчур уверенные в своих силах националисты быстро брали «подсадную роту» в оборот, и тогда в дело вступали главные силы облавы. Активно применяя авиацию и артиллерию, крупные силы войск НКВД при участии местного партактива, применявшегося в качестве проводников, начинали концентрическое наступление на район, где обнаружились бандеровцы. Преследовать втянувшиеся в бои курени и сотни УПА было технически гораздо легче, чем рыскать по лесам и горам в их поисках. После того как под ударами крупные формирования УПА распадались на небольшие отряды, большая облава превращалась в несколько малых, проводившихся на уровне отдельных частей НКВД. Они включали, в частности, прочесывание населенных пунктов в поисках раненых и укрывшихся бандеровцев и их пособников. Самая крупная из облавных операций была осуществлена в апреле 1945 г. в Прикарпатье на линии новой советско-польской границы с привлечением свыше 50 тыс. военнослужащих войск НКВД, Красной Армии и личного состава истребительных батальонов под руководством командующего Украинским округом внутренних войск НКВД М. Марченкова.
В результате были убиты около 500 и пленены более 100 бойцов УПА, а также арестованы несколько тысяч подозрительных лиц. Результат ощутимый, но отнюдь не ошеломляющий. То же самое можно сказать и об итогах 1945 года для органов НКВД-НКГБ вообще. УПА заметно ослабла, однако продолжала все так же дерзко наносить удары, а украинские крестьяне – помогать ей продовольствием и информацией, прятать раненых и поставлять новые тысячи добровольцев.
Малоизвестный факт, но большую роль в деле общего разгрома УПА внес бывший на то время первый секретарь ЦК КП(б)У Н. Хрущев, «Выбить почву из-под ног у бандеровских банд», - вот в чем видел основное условие победы Хрущев. А почвой, из которой черпала силы УПА, являлось западноукраинское село. Именно на то, чтобы прервать связь повстанцев с местным населением, была направлена внедряемая Хрущевым и его наркомом госбезопасности генерал-лейтенантом В. Рясным тактика «большой блокады». Она имела конкретную дату начала, 10 января 1946 г. Тогда во все населенные пункты Западной Украины начали вводиться постоянные гарнизоны войск НКВД. В селе обычно расквартировывались взвод или рота, а контроль над районом принимали полк или бригада. При этом в каждом райцентре создавались оперативные отделы НКГБ численностью 100–300 штатных сотрудников. В период «большой блокады» мобилизация сил НКВД-НКГБ достигла на Западной Украине 58,5 тыс. человек. Основным достижением оперативной работы периода «большой блокады» является создание густой сети информаторов, которая буквально пронизала все районы Западной Украины и все слои ее общества.
Оперативные и агентурные методы, вошедших в обиход НКВД-НКГБ в период «большой блокады» 1946 г. оказались гораздо эффективнее войсковых спец операций, именно в этот период был создан и вступил в действие тот механизм подавления западно-украинского национального движения, против которого оно, в конечном итоге, не сумело устоять. Таким образом, чекистам удалось взять под свой контроль главную опору УПА западно-украинское крестьянство, бандеровцам приходилось уходить с глухие леса и схроны, начались перебои с продовольствием, медикаментами и набором новых бойцов в отряды УПА. В 1947–1948 гг., несмотря на то, что гарнизоны «синих фуражек» продолжали занимать западно-украинские городки и села, крупные войсковые операции против бандеровцев проводились нечасто.
С 21 января 1947 г. особыми приказами по МВД и МГБ СССР борьба с национальными движениями была отнесена к исключительной компетенции органов госбезопасности, и агентурная составляющая на время стала ведущей. Однако враг еще был довольно силен и продолжал ожесточенное сопротивление, вероятно, предчувствуя свой скорый конец, УПА в период с 1948 по 1949гг. даже активизировали свои действия, в связи с чем, в начале 1949 г. командование МВД,МГБ опять было вынуждено вернуться к тактике проведения крупных чекистско-войсковых операций.
По приказу министра госбезопасности УССР М. Ковальчука, в Карпатский горный массив, оставшийся в то время единственным регионом организованных действий УПА, были переброшены четыре дивизии внутренних и конвойных войск (81-я и 82-я внутренних войск НКВД-МГБ Украинского округа, 65-я стрелковая внутренних войск НКВД-МГБ Украинского округа, 52-я конвойных войск МВД). Началось массированное прочесывание местности и зачистка населенных пунктов, проводившиеся в комбинации с максимальной активностью агентуры МГБ и информаторов. В условиях подавляющего численного превосходства «синих фуражек» и крайнего истощения сил УПА этого оказалось достаточно для решающей победы.
После разгрома всех основных отрядов УПА в Карпатах главнокомандующий повстанческой армией Р. Шухевич 15 сентября 1949 года издал приказ о роспуске последних оставшихся подразделений. Ненадолго пережив свою армию, 5 марта 1950 г. ее главком в результате агентурной операции МГБ УССР под руководством генерала П.Судоплатова был обнаружен в селе Белогороща близ Львова. Отбиваясь, Шухевич при попытке прорыва был убит. Последнюю точку в борьбе с ОУН-УПА советские спецслужбы поставили 15 октября 1959 года когда в Западной Германии, в ходе проведенной спецоперации был уничтожен лидер украинских националистов Степан Бандера.
По данным КГБ УССР, в 1944 – 1953 гг., безвозвратные потери советской стороны в боестолкновениях и от «бандпроявлений» составили 30 676 человек. Среди них 697 сотрудников органов госбезопасности, 1 864 – сотрудника МВД, 3 199 военнослужащих, 2 590 бойцов истребительных батальонов; 2 732 – представителей органов власти, 251 коммунист, 207 комсомольских работника, 314 – председателей колхозов, 15 355 колхозников и крестьян, 676 рабочих, 1 931 – представителей интеллигенции, 860 – детей, стариков и домохозяек.
За 1943 – 1956 гг. было уничтожено 156 тысяч участников бандподполья, по обвинению в принадлежности к ОУН и УПА были арестованы 103 866 человек, из которых были осуждены 87 756 человек, а около 77 тысяч «вышли с повинной»
В период с 1944 по 1953 год войскам НКВД-МВД, спецслужбам НКГБ-МГБ, применяя различные силы, средства и способы, удалось практически полностью уничтожить огромную партизанскую армию, обладавшую крупными лесными базами, разветвленной агентурно-подпольной сетью и имевшую широкую поддержку у местного населения. Подавление западно-украинского националистического движения потребовало от СССР концентрации усилий на пределе возможностей.
Борьба шла долго и с переменным успехом. Однако в конечном счете у НКВД-МВД и НКГБ-МГБ хватило твердости и умения добиться окончательного выполнения своих задач. Советские чекисты, бойцы и командиры войск НКВД-МВД продемонстрировали в борьбе против украинских националистов такой уровень профессионализма и результативности, который вполне может являться примером для современных российских силовых структур.
