Андроник I Комнин фотография

Он родился в начале XII века в государстве, которого уже пятьсот лет нет на географических картах. Византия близилась к закату, но тогда об этом еще никто не думал. Блистал императорский двор, войска одерживали победу за победой, незыблемо стояли твердыни греческих крепостей, на весь мир гремела слава столицы - Константинополя.

Андроник был ненамного моложе своего двоюродного брата Мануила Комнина (сына императора Иоанна II), воспитывался вместе с ним, и окружающие не раз замечали, что остроумный красавец Андроник кое в чем превосходит царевича. Со временем Андроник завоевал симпатии всего столичного общества, удивляя всех красноречием, силой, ловкостью и так высоко ценившимся тогда умением владеть оружием. Современник писал, что он был прекрасно сложен и имел привлекательную внешность. "Стан у него был пышный, рост величественный, лицо, даже в глубокой старости, моложавое. Он был необычайно здоровый человек, потому что чуждался изысканных лакомств, не был ни обжора, ни пьяница".

Страстью Андроника были любовные похождения, и мало кто мог сравниться с ним на этом поприще. За связь с племянницей Мануила, ставшего императором (и за подозрительные политические интриги с венграми) он был смещен с поста сербского наместника и угодил в башню Анемы - самую страшную тюрьму Константинополя. Андроник провел в тюрьме несколько лет, но сложа руки не сидел - прокопал в полу ход до старого акведука. Тот оказался наглухо завален, и бежать этим путем было нельзя. Однако Андроник остался в своем укрытии, замаскировал лаз и стал ждать, что же будет дальше. Обнаружив исчезновение узника, Мануил приказал перекрыть порт и все выходы из столицы, а в тюрьму, в ту же самую камеру, поместить жену беглеца - как предполагаемую соучастницу. Ее и обнаружил Андроник, когда спустя какое-то время вылез обратно. Он прожил в камере еще несколько дней, а когда выдался случай (судя по всему, женщину охраняли нестрого), убежал. Однако уже в Малой Азии его опознали, схватили и привезли в Константинополь. Он провел в темнице еще шесть лет, но вновь сумел совершить побег. Случилось это так. Андроник уговорил начальство дать ему слугу (как-никак узник царского рода!). Тот ухитрился подделать ключи от дверей камеры хозяина и передать ему в амфоре с вином длинную веревку. Пасмурным вечером Андроник, как был, в кандалах, выбрался за стену Большого императорского дворца и помчался по берегу к лодке, в которой его ждали. Однако Андроника заметила дворцовая стража. И тут ему пришла в голову гениальная мысль. "Я несчастный раб, бежал от хозяина! - завопил он на ломаном греческом. - Он там, вон в той лодке. Только не выдавайте, он меня прибьет!" На что стражники, надеясь на магарыч, со смехом сами потащили его к лодке. На этот раз Андроник направился не на восток, а на север. Близ имперской границы его вновь опознали и схватили. Но сообразительность выручила Андроника и в этот раз. Он притворился, будто у него понос, и начал постоянно просить остановиться, чтобы оправиться. В конце концов солдатам надоело бегать за ним в кусты и они стали смотреть издали. Это и было нужно Андронику - вечером он, отойдя в очередной раз, надел свой плащ и шляпу на палку, опустился на землю, отполз в кусты и удрал. Подождав несколько минут, солдаты обнаружили обман, но дело было в лесу, и Андроника не поймали. Он сумел добраться до русского князя Ярослава Осмомысла Галицкого, поступил к нему на службу и вскоре стал его близким товарищем.

"Несмотря на союз с императором, - писал Н. М. Карамзин в "Истории государства Российского", - галицкий князь дружески принял врага Мануйлова, Андроника Комнина, сына Исаакиева, бежавшего из темницы константинопольской, и дал ему в удел несколько городов. Андроник, как пишут византийские историки, всегда ездил на охоту с Ярославом, присутствовал в его совете государственном, жил во дворце, обедал за столом княжеским и собирал для себя войско. Изъявив неудовольствие Ярославу, Мануил прислал наконец в Галич двух митрополитов, которые уговорили Андроника возвратиться в Царьград: епископ галицкий, Козьма, и бояре Ярославовы с честию проводили его за границу".

Андроник вернулся в Византию, лишь получив от императора гарантии безопасности. Он храбро сражался в войне с венграми и вернул себе расположение Мануила I, однако козней против царственного кузена не прекращал. Императору пришлось отправить его в ссылку, наместником далекой Киликии. Страшась обвинений в предательстве (вполне вероятно, не лишенных основания), Андроник снова покинул империю. Теперь он укрылся в Антиохии, у крестоносцев, но ненадолго: соблазнил дочь князя и бросил. Пришлось перебираться в Иерусалим. Король крестоносцев Амальрих отнесся к опальному Комнину благосклонно, даже дал в лен город Верит (современный Бейрут). Андроник отличился и здесь - совратил знатную даму, вдову прежнего иерусалимского короля Балдуина III Феодору, и, прихватив безумно влюбленную женщину с собой, вновь отправился в скитания, еще дальше, к мусульманам, так как Мануил I добивался его выдачи и ослепления. За десять лет он побывал во всех крупных городах Ближнего Востока и наконец обосновался в пограничном с Византией замке. Набрав дружину головорезов, кузен ромейского василевса занялся разбоем и в короткий срок сделался грозой купеческих караванов. Константинопольский патриарх отлучил его от церкви. Карательные экспедиции против непокорного родича попортили Мануилу I немало крови, пока в одном из походов византийцы не захватили Феодору и ее детей от Андроника. Тот сдался Мануилу и со слезами на глазах (а в деле притворства он был великий мастер) валялся в ногах у императора, умоляя о снисхождении. "Блудного брата" Мануил простил и на этот раз, но из Константинополя отправил, поручив управление богатым городом Энеем в Пафлагонии. Восторженно встреченный жителями, недовольными Мануилом, Андроник стал вождем греческой оппозиции. Император скрепя сердце терпел рост влияния кузена, но потребовал от него принести клятву на верность наследнику Алексею.

После смерти Мануила власть в стране получила мать номинального императора Алексея католичка ("латинянка", как звали таких в Византии) Мария. Многие греки были недовольны. Андроник это почувствовал, и весной 1182 года пафлагонские войска двинулись на Константинополь. По пути армия Андроника росла - к ней присоединялись жители восточных провинций. Они приветствовали приход Комнина, освободителя от засилья "латинян". Одно имя Андроника вызывало в столице ликование, про его достоинства народ слагал восторженные песни. Посланные для борьбы с мятежом войска переметнулись на сторону восставших.

В апреле 1183 года Андроник торжественно въехал в Константинополь. Посетив гробницу Мануила I, с которым он всю жизнь враждовал, Андроник рыдал, с его сыном Алексеем II обходился подчеркнуто вежливо, называя себя "недостойным советником" юного государя. Наконец, почувствовав, что держит власть достаточно крепко, Андроник начал действовать открыто. В сентябре 1183 года его короновали как соправителя Алексея II, которого он тут же изолировал в одном из дворцов, а позже приказал убить. Сановников, выказавших недовольство действиями нового императора, объявили опасными бунтовщиками и приговорили к ослеплению. Непокорный патриарх Феодосий лишился кафедры.

Лучшие дня

Андроник принялся искоренять злоупотребления чиновников и знати. Должностные лица стали получать очень большое жалованье, но горе было проворовавшимся! Василевс устраивал над такими громкие процессы, посылая на казнь за малейшие злоупотребления властью. Предупреждая лихоимцев, он слал угрозы провинциальным наместникам: "Что вы обижаете подданных, и еще живете, это и Богу неугодно, и мне, его рабу, несносно". "Он до такой степени обуздал хищничество вельмож и так стеснил руки, жадные до чужого, что в его царствование население во многих районах увеличилось... От одного имени Андроника, как от волшебного заклинания, разбегались алчные сборщики податей; оно было страшным пугалом для всех, кто требовал сверх должного, от него цепенели и опускались руки, привыкшие только брать", - писал современник событий историк Никита Хониат. Андроник I быстро укрепил захиревшую было в предыдущие годы экономику империи. Простой народ ликовал, приветствуя "своего" царя. Тонко чувствовавший настроение толпы император приказал в одной из церквей изобразить себя в крестьянской одежде, с косой в руках, попирающим Алексея II.

Недовольная знать стала поднимать против Андроника мятежи. Зимой 1184 года восстали восточные города. Во главе бунтовщиков встали аристократы. Император лично возглавил поход против них и организовал осаду взбунтовавшихся городов, проявляя незаурядную осведомленность и сноровку в изготовлении боевых машин. Победив, он учинил неслыханный террор против знати. "Неумолимый в наказаниях, - отмечал Никита Хониат, - он забавлялся несчастиями и страданиями ближних и, думая погибелью других утвердить свою власть... находил в том особое удовольствие". Сочетая свирепость с недюжинной энергией, он успел посадить на кол, сжечь, повесить, обезглавить или каким-нибудь другим жестоким образом казнить десятки аристократов.

Вскоре волна репрессий захлестнула и простых граждан. Теперь каждый мог ощутить на себе тяжелый нрав государя. В стране расплодились доносчики. По словам Хониата, "брат не смотрел на брата, и отец бросал сына, если так было угодно Андронику... Этот человек считал для себя тот день погибшим, когда он не захватил или не ослепил какого-нибудь вельможу, или кого-нибудь не обругал, или, по крайней мере, не устрашил грозным взглядом и диким выражением гнева".

Ненависть граждан вызывали и амурные забавы императора - он без зазрения совести затаскивал к себе в постель любую понравившуюся женщину. В насмешку над страданиями мужей, не смевших возражать, он выставлял на столичном форуме рога убитых им на охоте оленей. Народ прозвал лысого царя Приапом. Казнив Алексея II, шестидесятилетний Андроник женился на его тринадцатилетней невесте Агнессе (правда, династические соображения благоприятствовали браку). По словам историка, во время своих загородных прогулок василевс "любил забираться, подобно зверям, в расщелины гор и прохладные рощи и водил за собой любовниц, как петух водит кур или козел - коз на пастбище".

Свирепая тирания Андроника отвратила от него тех, кто раньше его приветствовал, заставила забыть даже его заслуги, которых, по утверждению Никиты Хониата, у императора было немало: "Кратко сказать, если бы Андроник несколько сдерживал свою жестокость и не тотчас прибегал бы к раскаленному железу и мечу, если бы не осквернял постоянно свою царскую одежду каплями крови и не был неумолим в казнях (чем он заразился у народов, среди которых долго жил во время скитальчества), он был бы не последний между царями из рода Комнинов". Трудно дать однозначную оценку столь противоречивому человеку и государю. И Хониат пишет про Андроника, что тот, "будучи отчасти зверем, украшен был и лицом человеческим".

Падение царя подготовила внешняя агрессия. Осенью 1185 года сицилийские норманны взяли Фессалонику. Рассказы о действиях захватчиков будоражили столичных граждан. Варвары перерезали в Фессалонике множество греков, осквернили православные святыни. Дикари, у которых "один и тот же сосуд служил и урыльником, и кувшином для вина" (Хониат), мочились на иконы древних фессалоникийских храмов, горланили пьяные песни в их алтарях.

Андроник не почувствовал перемены настроений в Константинополе и, отдав распоряжение готовить войска к походу, удалился из столицы развлекаться. 12 сентября в результате почти стихийного переворота власть в Константинополе захватил Исаак II Ангел. Андроник со свойственной ему решительностью прорвался во дворец, надеясь организовать сопротивление, но восставший народ перебил немногочисленную варяжскую стражу василевса - его единственную опору в бушующем городе, - и тот скрылся, переодевшись русским купцом. Сев на корабль в сопровождении Агнессы (верный себе, он прихватил еще и любимую наложницу-флейтистку), Андроник I отплыл в Малую Азию. Буря задержала парусник, и посланная вдогонку Ангелом эскадра боевых кораблей захватила беглеца. Комнину отрубили кисть руки, выкололи глаз и бросили в темницу на несколько дней без воды и пищи. Затем его посадили на облезлого верблюда и под свист и проклятия толпы повезли голым по улицам. На Андроника посыпался град ударов. Особенно усердствовали мужья и родители женщин, с которыми тот спал.

Аристократ Никита Хониат с неодобрением вспоминал шельмование плебсом человека, два года носившего красные императорские сапоги: "Жалкое то было зрелище, исторгавшее ручьи слез из кротких глаз. Но глупые и наглые жители Константинополя, особенно колбасники и кожевники и все те, кто проводит целый день в мастерских, кое-как живя починкой сапог и с трудом добывая хлеб иголкою, сбежались на это зрелище, как слетаются весной мухи на молоко или сало, нисколько не подумав о том, что это человек, который недавно был царем и украшался царской диадемою, что его все прославляли как спасителя, приветствовали благожеланиями и поклонами и что они дали страшную клятву на верность и преданность ему. С бессмысленным гневом и в безотчетном увлечении они злодейски напали на Андроника, и не было зла, которого они не сделали ему; одни били его по голове палками, другие пачкали его ноздри калом, третьи, намочив губку скотскими и человеческими извержениями, выжимали ему их на лицо. Его и его родителей поносили срамными словами... Его кололи рожнами и бросали камни. Какая-то развратница вылила ему в лицо горшок с горячей водой..." На ипподроме Комнина подвесили за ноги к перекладине и принялись избивать еще яростнее. Латинские наемники кололи его в пах кинжалами и пробовали на теле императора свое искусство наносить удар мечом. Андроник оказался удивительно стоек и, не теряя сознания, повторял: "Господи, помилуй! Зачем же вы ломаете сломанный тростник!" Наконец он забился в агонии, и, когда в предсмертной конвульсии император поднес к лицу свою изуродованную палачом руку, на которой открылась рана, кто-то закричал: "Смотрите, он и перед смертью хочет напиться крови!"

После гибели Андроника I его не успевшие закрепиться реформы пошли прахом. Последняя возможность спасти великую Византию была упущена, империя начала быстро хиреть. А кризис, подстегнутый правлением не менее жестоких, но бездарных императоров из рода Ангелов, спустя два десятилетия поставил ромейскую державу на колени.

О Комнине
Евгений 12.07.2006 07:23:45

В книге Носовского "Царь Славян" этого правителя сопостовляют с Иисусом Христом. Рекомендую почитать

Однажды, в самый разгар мероприятий по подготовке отражения норманнского войска на Константинополь начальник городской стражи Стефан Агиохристофорит – верный слуга императора, помощник его в самых темных и кровавых делах, прозванный «благодарными» придворными Антихристофоритом (охраняющим Антихриста) - докладывает Андронику, что по сообщению гадателя-гидроманта в период с 11 по 14 сентября тому следует опасаться человека с именем, начинающимся на «Ис». Андроник приходит к выводу, что речь идет о «императоре» Кипра Исааке Комнине, приславшем в город наемных убийц. Веря в предсказания, царь, на всякий случай, решает пересидеть опасные дни вне столицы. Взяв с собой своих прекрасных любимиц, он удаляется в Милудийский дворец, на другом берегу Босфора, оставив «на хозяйстве» начальника стражи.

Уже после отъезда императора, Агиохристофорит вспоминает о другом человеке на «Ис» - Исааке Ангеле, оставшемся в живых руководителе никейского восстания, сидящем в своем дворце под арестом. С несколькими солдатами он является к Ангелу, чтобы препроводить его в тюрьму. Увидев Агиохристоворита и стражников, обычно нерешительный и не особо деятельный Исаак Ангел понял, что речь идет о его жизни. Неожиданно он выхватил меч и одним ударом зарубил не успевшего опомниться начальника стражи. Пользуясь начавшейся неразберихой, Ангел, в чем был, запрыгнул на коня и поскакал к храму Святой Софии – традиционному убежищу преследуемых властью, крича на ходу: «Я убил Агиохристофорита!» Известие об убийстве не слишком любимого знатью и народом цепного пса императора взбудоражило весь город. Люди побежали к Святой Софии, где окровавленный и растрепанный Ангел раздирал на себе одежды и плача, и прося прощения, объяснял всем присутствующим, что совершил убийство исключительно спасая собственную жизнь.

В этот момент еще не поздно было прекратить волнения. Собственно, почти все были уверены, что с минуты на минуты Исаак Ангел будет схвачен и немедленно казнен. Но время шло, а за Ангелом никто не приходил. Тут-то и выяснилось страшное обстоятельство: вокруг императора больше не осталось людей, готовых и способных взять на себя ответственность. Те из них, кто не пал от меча по истинному или мнимому обвинению, либо томились в тюрьмах, либо, каких было большинство, прятались от непредсказуемой справедливости императора далеко от столицы. Агиохристофорит был убит, а императора в городе не было. Те же, кто еще вчера славословил императора, сначала выжидали, наблюдая за происходящим из своих дворцов, а потом постепенно стали переходить на сторону разгорающегося восстания.

К вечеру к Святой Софии стали подтягиваться знатные и влиятельные люди, в первую очередь, дядя Ангела Иоанн Дука со своим сыном Исааком, а затем и другие, а также множество простых горожан. Среди знатных людей немедленно стали распространяться слухи о неких проскрипционных списках, будто бы подготовленных Андроником для того, чтобы окончательно уничтожить все именитые фамилии Византии. Напуганные друг другом первые люди столицы и империи стали призывать народ к низложению Андроника и коронации Исаака Ангела.

Узнав после первой ночной стражи о случившемся, находящийся на малоазийском берегу Андроник немедленно написал горожанам грамоту, начинавшуюся словами: «Что сделано, то сделано, казней не будет». Но было уже поздно. Утром горожане высыпали из Святой Софии на улицу, требуя свержения Андроника и освобождая заключенных из тюрем, многие из которых немедленно присоединялись к восставшим. Патриарх Василий Каматир, в свое время назначенный на свой пост Андроником взамен непокорного Феодосия, насильно приведенный в Святую Софию, быстро понял, на чьей стороне сила, и без малейших угрызений возложил императорскую корону на голову Исаака Ангела.

Когда ближе к середине дня Андроник прибыл в Большой Дворец, он попытался организовать сопротивление и, по одной из версий даже пробился к храму, расстояние между которым и дворцом было невелико. Робер де Клари даже рассказывает, будто бы Андроник оказался в пределах непосредственной видимости от Исаака, и попытался поразить того из лука, но тетива оборвалась, и ошеломленный Андроник удалился обратно во дворец. Эту сцену Исаак Ангел впоследствии прикажет изобразить на стене в своих покоях, причем над луком будет нарисован ангел, который якобы, по божьему повелению, и порвал тетиву.
По другой версии, которой стоит больше доверять, Андроник отправил на захват Исаака свою варяжско-русскую дружину, а сам остался во дворце, стреляя в восставших из лука через бойницы дворцовой башни. В отличие от германских наемников протосеваста Алексея «варяги» и не подумали предать своего господина, и были все перебиты.

Поняв, что все кончено, Андроник сорвал с себя царское одеяние и, переодевшись русским купцом, на императорской лодке отплыл в Милудийский дворец, где забрал юную императрицу, и (иначе бы он не был Андроником) красавицу Марантику. Все обстоятельства его третьего бегства показывают, что в этот тяжелый для него момент, он попытался опять бежать на Русь, туда, где его однажды приютили, где еще правил в Галиче его друг Ярослав Осмомысл.
…Разыгравшаяся на море буря заставила Андроника со спутниками причалить к малоазиатскому берегу, где он был немедленно схвачен стражниками. Даже теперь, не умеющий сдаваться Андроник попытался перевербовать своих пленителей, или хотя бы уговорить их отпустить его. Но все было тщетно.

Андроника заковали в кандалы по рукам и ногам и провели по городу. В течение нескольких часов его били, вырывали волосы, выбили несколько зубов,
и в таком виде привели к новоиспеченному императору. Исаак Ангел встретил его насмешливым возгласом: «А вот и наш тяжеловес!», явно намекая на другую их знаменательную встречу, когда Ангел тащил Андроника на цепи к трону Мануила. Ангел явно думал, что неистово любящий жизнь Андроник будет сейчас на глазах у множества людей молить его о пощаде. Но перед ним стоял император.
Тогда Ангел перестал улыбаться и спросил Андроника: «Зачем ты предал господина своего, Мануила?». Но Андроник только презрительно ответил ему: «Не старайся, я все равно не буду с тобой разговаривать».
Ангел подошел к нему поближе, и тихо сказал: «Ты, узурпатор, убивший императора, надеешься стать императором, которого умертвил узурпатор? Ничего не выйдет. Тебя будет судить и казнить народ, которому ты причинил столько зла.»
Хотя более вероятно, что Ангел этого и не говорил.

Андронику отрубили секирой руку и бросили в темницу, где продержали несколько дней без воды и пищи.

Ликующая толпа отпраздновала свержение тирана, подчистую разграбив сокровищницу императорского дворца, вынеся оттуда все имевшееся там золото, серебро и медь. Новый император не препятствовал грабежу, видимо, не будучи уверенным в том, что в силах это сделать.

Через насколько дней ослабевшего и потерявшего много крови Андроника выволокли из тюрьмы, выкололи левый глаз, в одной разодранной тунике посадили на облезлого верблюда и провезли через весь город. Высыпавший на улицы городской сброд всячески издевался над поверженным императором, изрыгал проклятия, швырял в него грязь. И это были те же люди, которые еще недавно плясали на улице, прославляя своего императора. «..глупые и наглые жители Константинополя, - писал Хониат, -…сбежались на это зрелище, как слетаются весной мухи на молоко или сало, нисколько не подумав о том, что это человек, который недавно был царем и украшался царской диадемою, что его все прославляли как спасителя, приветствовали благожеланиями и поклонами, и что они дали страшную клятву на верность и преданность ему.» Андроника били и тыкали острыми палками, кидали в него камнями, человеческим калом и испражнениями животных. К чести Андроника можно сказать, что он не радовал своих истязателей ни единым криком, и только иногда издавал тихий, почти неслышный стон.

Наконец, ужасная процессия достигла площади, на которой стояли изваяния ярящихся друг на друга волчицы и гиены, а между ними два столба. С Андроника сорвали остатки одежды и обнаженного вниз головой привязали к столбам. Его обступили латинские наемники, которые стали дергать императора за выступающие части тела, и упражняться на нем в меткости ударов мечом. В какой-то момент мучителям показалось, что несчастный умер. Но вдруг он приоткрыл единственный уцелевший глаз, обвел взглядом стоящих с мечами вокруг него латинян, и просипел: «И не лень вам добивать лежачего?» Только ли себя он имел в виду, говоря это?
Один злодей воткнул ему меч в горло до самых внутренностей. Андроник забился в конвульсиях и невольно поднес ко рту окровавленный обрубок руки.
«Глядите, - закричал кто-то, - подыхает, а все крови не напился!».
Андроник дернулся в последний раз, и затих.

Тело его некоторое время валялось посреди города не убранное. Потом его утащили неизвестно куда. Был ли он похоронен или нет – неизвестно.

Так погиб последний ромейский император из династии Комнинов Андроник I Комнин.

16. После Андроника

Несмотря на переворот, приготовления Андроника к обороне сыграли свою роль. Вскоре сицилийский флот был вынужден удалиться от берегов империи.
Что же было дальше?

Итак, императорский род Комнинов сменили Ангелы.
Наверно, не будет преувеличением сказать, что это была самая ничтожная из династий, занимавших византийский престол за всю его историю.
Правление Исаака, начавшееся с непристойно зверского даже по представлениям XII века убийства свергнутого императора и разграбления революционной толпой дворцовой сокровищницы, продолжалось не менее замечательно. Скоро выяснилось, что у «народного избранника» нет ни воли, ни умения, ни какого-то определенного плана для управления государством, зато имеется непревзойденный талант жить не по средствам. Роскошь двора Исаака затмила времена Мануила, поборы с населения превысили все возможные границы, при этом предельно запутавшись.
Все дельные нововведения Андроника, не успев закрепиться, при Исааке Ангеле пошли прахом. Те из них, которые были введены специально оформленными законами Исаак просто не глядя «оптом» отменил. Произвол чиновником и знати возобновился с удвоенной силой.
При этом царь Исаак не смог сдержать ни дальнейшего усиления Второго Болгарского Царства на Западе, ни напора турок на Востоке.

Воспользовавшись недовольством во всех слоях византийского общества, в 1195 году родной брат императора Алексей, которому тот доверял, чуть ли не как самому себе, сверг Исаака, ослепил и бросил в тюрьму Анема, едва ли не в ту камеру, где перед этим томился перед казнью царь Андроник. Впрочем, вряд ли кто-то за пределами дворца заметил смену власти. Новый император ничем не отличался от преданного им брата, разве что этот царь по свидетельствам летописцев вообще перестал интересоваться управлением государством и подмахивал любую бумажку, какую ему ни приносили, хотя бы там предписывалось водрузить гору Афон на гору Олимп.

В это время сын ослепленного Исаака Алексей бегал по Европе, выклянчивая то у папы, то у германского императора помощь против вероломного дяди. В 1203 году он приведет под стены Константинополя орду дикарей, по недоразумению называемых крестоносцами, которые сначала при полном равнодушии народа свергнут Алексея II, а потом, не дождавшись от новоявленного Алексея III обещанного вознаграждения за помощь в занятии трона, в 1204 году разграбят Константинополь (впервые в истории!!!). Да с таким энтузиазмом, что впоследствии, сравнивая это замечательное деяние воинов Христа с захватом Царьграда в 1453 году, летописцы будут признавать, что туркам крестоносцев в жестокости и осквернении святынь переплюнуть таки не удалось.
К тому времени с событий 1185 года пройдет меньше двадцати лет. Вспоминали ли отцы семейств, бессильно смотрящие на свои разграбляемые дома и насилуемых жен, о зверски убитом ими императоре Андронике, который НЕ БЫЛ АНГЕЛОМ?
Затем латиняне раздерут Ромею на части, и будут править ее окровавленными ошметками долгие шестьдесят лет, пока патриотам не удастся вышвырнуть оккупантов из Константинополя и возродить империю из пепла.

Что касается потомков Андроника Комнина, то они оставили довольно значительный след в истории. В том же 1204 году его внуки Алексей и Давид при поддержке легендарной царицы Тамары захватили Трапезунд и основали одноименную империю, которой их потомки - Великие Комнины – правили больше двухсот пятидесяти лет. Их «портативная» империи пережила даже собственно Константинопольскую Ромею, так что иногда событием, обозначившим окончательную гибель Византии, называют не год падения Константинополя под ударами полчищ Мехмеда II, а последовавшее через восемь лет взятие им Трапезунда.

Впоследствии, представители трапезундской ветви Комнинов укоренились в Грузии, и после ее присоединения к России под фамилиями Андроникашвли и Андрониковых внесли немалый вклад в российскую историю и культуру.
Через семьсот с лишним лет после гибели нашего героя Осип Мандельштам посвятил одно свое стихотворение княжне Андрониковой. Начинается оно так:
«Дочь Андроника Комнена,
Византийской славы дочь! …»
В году, следующем после написания этих строк, империя, в которой жили и Мандельштам, и та княжна, погрузилась в хаос многолетней Смуты.

Вместо эпилога

«Будучи зверем, - писал Никита Хониат, - Андроник был украшен и лицом человеческим». Стараниями ненавидевших его Ангелов, а затем не лучше настроенных к нему крестоносцев, ни одного из многочисленных изображений человеческого лица Андроника Комнина не сохранилось. Не вглядываясь пристально, мы видим только зверя.

…После этой фразы я () хотел написать, да, вообще-то, и написал, много слов, ради которых, как мне казалось, и стоило затевать весь этот труд. Но, перечитав, понял, что написанное мной одним не нужно за его очевидностью, другие – просто не поймут, о чем я веду речь, третьи же обвинят меня в злонамеренном натягивании надуманного смысла на совершенно посторонние факты.

Поэтому здесь, может быть, чересчур поспешно, я прекращаю свой рассказ об Андронике Комнине, оставляя все домыслы, ассоциации, догадки и размышления на тему воображению читателя.

ок. 1120–1185) Византийский император с 1183 года. Добившись демагогией поддержки народа, захватил престол. Проводил политику террора по отношению к аристократии. Свергнут знатью Константинополя и казнен. После смерти Мануила Комнина 24 сентября 1180 года Византией стали править вдова императора Мария и ее фаворит, племянник Мануила протосеваст Алексей Комнин. Номинальным же императором был 11-летний сын Мануила Алексей. В своей внутренней политике регентша Мария и протосеваст опирались преимущественно на иностранцев-«латинян», которые к тому времени стали влиятельной силой не только в экономической, но и в военной и административной сфере. Привилегированное положение латинян вызывало резкое недовольство как в народе, так и среди знати. В высших придворных кругах созрел заговор. Дочь Мануила Комнина кесариса Мария, эпарх города Иоанн Каматир, сыновья Андроника Комнина и другие подготавливали убийство протосеваста. Покушение было назначено на 17 февраля 1181 года, но в силу случайных обстоятельств его осуществить не удалось, а в марте «заговор двенадцати» был раскры. Заговорщики попали в темницу, только Мария вместе с мужем, кесарем Райнером Монферратским, нашла убежище в храме св. Софии. Отсюда она начала призывать народ к восстанию. В Константинополе вспыхнуло возмущение, народ кинулся громить дома тех богачей, кто пользовался расположением императрицы и протосеваста. За развитием событий внимательно следил Андроник Комнин. Он принадлежит к числу наиболее колоритных фигур в истории Византии. Его безрассудная смелость, авантюрные похождения, энергия и настойчивость в достижении цели снискали ему среди современников широкую популярность. Отлично знавший Андроника историк Никита Хониат рассказывает, что тот был искусен во всех забавах и рыцарских потехах, неотразим для женщин, соблюдал умеренность в еде и питье, чтобы поддерживать физическую форму. Война была его любимым занятием. Это был чернобородый византийский лев, созданный эпохой и страной и безнадежно испорченный властью и изменами. У Андроника было еще одно важное в Византии качество: он был талантливым актером, который мог играть роль светского льва, демократа, пекущегося о народе, и благородного воина, проливающего слезы над гробницей врага. Неизвестно, когда он был искренен. Может быть, никогда. Но умел находить друзей и союзников, потому что никто лучше его не умел одурачивать людей. Андроник был очень начитан, знал несколько языков, был автором ряда философских сочинений и остроумных эпиграмм, не верил ни в бога, ни в черта и стремился лишь к власти и наслаждениям. Андроник и его брат Иоанн были сыновьями Исаака Комнина, младшего брата покойного императора Иоанна. Исаак Комнин, хотя и хранил верность старшему брату, доверием его не пользовался, и вся жизнь его прошла в странствиях, а порой и в бегстве от брата. Сыновья сопровождали отца. Еще мальчиком Андроник повидал немало стран, научился разбираться в интригах, бояться собственных родственников и никому не верить. Исаак умер в изгнании Старший его сын, Иоанн, отказался вернуться в Константинополь, остался у конийского султана и даже перешел в мусульманство Младший, Андроник, был взят в императорский дворец, где его воспитывали вместе с наследником престола Мануилом. Двоюродные братья были ровесниками, оба родились в 1120 году. Братья дружили, оба стремились к приключениям и могли удовлетворять самые невероятные капризы. Очевидно, этой дружбой можно объяснить несвойственную для византийских нравов снисходительность Мануила к кузену в последующие годы. Соперничество с двоюродным братом, вражда с родственниками, часто страдавшими от острого языка Андроника, любовные истории, в которых влюбчивый принц никогда не думал о последствиях, рыцарские эскапады - все это увеличивало и популярность Андроника, и ненависть к нему. Особенно обострились отношения с двором, когда у Андроника завязался роман с его двоюродной сестрой Евдокией. Ее родные возмутились, в чем была доля ханжества. Родная сестра Евдокии Феодора была официальной любовницей императора, и это возмущения не вызывало. Но разница в положении привела к тому, что все обвинения и упреки, которым должен был бы подвергнуться император, обрушились на Андроника. Осторожный Мануил решил отправить кузена в почетную ссылку. В 1152 году Андроник был послан в Киликию, чтобы возглавить войска, воевавшие с сельджуками. Андроник кампанию провалил. Он выиграл несколько сражений, отважно гарцуя впереди войска и размахивая мечом, но в конце концов вынужден был отступить и отдать важные малоазиатские области. К тому же Мануилу донесли, что Андроник завязал подозрительные отношения с конийским султаном и королем Иерусалима. Мануил, прежде чем кузен успел сколотить антивизантийскую коалицию, направил его в другой конец империи, на границу с Венгрией. Там, вместо того чтобы блюсти интересы Византии, Андроник вступил в сношения с венгерским королем, выясняя, поможет ли тот ему захватить трон в Константинополе. Однако и тут шпионы Мануила не дремали. Тайная переписка Андроника была перехвачена и доставлена Мануилу. И на этот раз Мануил ограничился семейным выговором. Наконец родственники сообщили императору, что Андроник готовит на него покушение. Была ли в том доля истины, неизвестно, но Андроник был немедленно арестован, закован в кандалы и отвезен в Константинополь. Андроник провел в тюремной башне, в условиях, которые убили бы менее выносливого узника, девять лет, до 1164 года. Он вошел в нее 35-летним бравым рыцарем, а вышел пожилым, поседевшим, озлобленным и много передумавшим человеком. И если раньше Мануил имел в его лице ненадежного подданного, то теперь получил непримиримого врага. Сбежав из темницы, Андроник искал убежища сначала на Руси у галицкого князя Ярослава Владимировича (около 1164 года), а с 1166 года начал жизнь скитальческую, переходя из одной страны в другую. Был в Антиохии, Палестине, Дамаске, Багдаде, наконец, в Грузии. Можно полагать, что он провел около 15 лет при дворах различных государей Востока. Незадолго до смерти царь Мануил пригласил его в Константинополь, взяв с него слово не искать власти при малолетнем Алексее II, и определил ему местом жительства один из черноморских городов. Здесь Андроник и услышал о смерти Мануила. Андроник, обуреваемый жаждой мести, но не нашедший еще надежного способа обрести корону, писал письма императору, патриарху Константинополя и самым видным людям государства, высказывая им свою боль по поводу излишеств и недостатков двора, и утверждал, что совершенно необходимо положить предел не в меру выросшему влиянию регентши и первого министра. Письма эти были написаны с большим искусством, и казалось, что Андроник исполнен одним чувством - любовью к общественному благу, и думает лишь о том, как уврачевать зло, опустошающее империю. Народное восстание сразу же вылилось в широкое социальное движение, в котором потонула вражда к латинянам. Примечательно, что к восстанию примкнули итальянские воины. Движение приняло столь радикальный характер, что Мария с мужем и сочувствующий им патриарх Феодосии пошли на примирение с правительством. И тут пришла пора выйти на сцену Андронику. Когда он двинулся из своего города к Константинополю, правительственные отряды немедленно стали переходить на его сторону, отовсюду к нему спешили войска провинциальных правителей, и армия его росла как снежный ком. Разрозненное сопротивление верных правительству войск не могло задержать его продвижение. Лишь в некоторых местах (Никея, Фракисийская фема) ему было оказано сопротивление - Малая Азия приветствовала его («Каждый в это время призывал Андроника», - утверждает Евстафий Солунский). Накануне вступления в столицу Андроник спровоцировал избиение «латинян» - приближенных протосеваста Алексея, привилегированных воинов, итальянских купцов. В уличных боях в первую очередь принял участие «городской демос», простой люд. Начались сражения с французами и немцами. Андроник не спешил - он стоял лагерем в Халкедоне, принимал сторонников и ждал момента, чтобы ударить наверняка. Весной 1182 года, исчерпав все возможности сопротивления, правительство было вынуждено открыть ворота Константинополя перед Андроником. Его торжественно встречали как освободителя не только толпы народа, но и патриарх Феодосии и кесарисса Мария. Вступив в столицу, Андроник обратился к народу с речью, в которой не пожалел пафоса и слез. Он клялся всеми святыми, что пришел исключительно для того, чтобы освободить обожаемого юного императора Алексея от господства безнравственных людей, что его интересует лишь благоденствие империи, что власть ему не нужна и он верный сын отечества. У него лишь одно желание - оградить императора от вредного влияния его распутной матери и ее фаворита, которых он просит добровольно отказаться от власти. Началось его трехлетнее правление сначала в качестве регента при Алексее II, а с 1183 года - единодержавного василевса. Андроник выступил в тот момент, когда давно сдерживаемое недовольство политикой Мануила I прорвалось наружу. Он оказался центром, объединявшим самые различные круги. Возможно, что на первых порах его поддерживали известные слои мелкой и средней провинциальной знати и даже свободное крестьянство. Зато провинциальные города (особенно города Малой Азии) не симпатизировали узурпатору Андронику пришлось подавлять восстания в Филадельфии, Лопадии, Никее, Прусе. Во главе восставших малоазийских городов стояли обычно представители местной феодальной аристократии. Наиболее энергичную поддержку Андронику оказал Константинополь. Если верить Евстафию, Андроника боготворили константинопольские горожане, городская толпа; его поддерживала также и определенная часть столичной знати - «малочисленные отбросы синклита». Действительно, антилатинские тенденции Андроника могли привлечь на его сторону различные круги населения столицы, ненавидевшего западных советников и воинов Мануила. Две черты отличали политическую деятельность Андроника - демагогия и безжалостный террор. Без малейшего затруднения он проливал потоки слез, он целовал колени патриарха Феодосия, твердо решив, что добьется его смещения; он лил слезы на могиле Мануила I и просил не уводить его прочь, дать побыть еще у гробницы покойного императора, которого он ненавидел и против которого постоянно затевал заговоры. Он приказал выставить в одной из столичных церквей свое изображение: василевс представлен был там в простой крестьянской одежде, с косой в руках - словно настоящий крестьянский царь. Изображая себя народолюбцем, Андроник стремился уничтожить всех, кто стоял на его пути к власти, всех, кто мог быть его соперником. Жертвами репрессий пали многие представители константинопольской знати. Никита Хониат вспоминает тех, кто кончил жизнь в темнице, лишился глаз, был изгнан из своего дома. К жестокости Андроника прибавилась и самая черная неблагодарность. Кесарису Марию он тайно извел ядом. Способ этот был обычен для тех, кто хотел избавиться от соперника или неугодного соратника, не прибегая к услугам палача. В отношении матери Алексея он действовал еще откровеннее Она была обвинена в заговоре против государства, и судьи тирана охотно приговорили ее к смерти, а император, ее сын, подписал этот гнусный приговор. Евнух, уже прославленный тем, что отравил Марию, своими руками задушил императрицу и сбросил ее труп в море. Все конкуренты были принесены в жертву. Оставался один лишь император, и в 1183 году Андроник умертвил Алексея II, а его вдову, юную Агнесу, сделал своей наложницей. Голова Алексея была доставлена Андронику, который сказал, с презрением его разглядывая: «Отец твой был лжецом, мать - развратницей, а сам ты - трусом». В течение нескольких дней он не расставался с головой Алексея, дабы досыта усладить взгляд столь приятным ему зрелищем. Потом ее выбросили в море вместе с прочими останками. Такова была судьба молодого правителя, который в течение трех лет своего властвования был рабом своей матери, своего первого министра, своего опекуна и своих удовольствий. Беспощадно истребляя своих действительных и мнимых врагов, Андроник обеспечил себе в столице безраздельную власть. Верный себе, Андроник и этим расправам придал демагогический характер. Он редко прибегал к тайным убийствам, предпочитая создавать судебные дела и добиваться формального осуждения. Официально выставлялись проскрипционные списки «предателей родины» с указанием того рода казни, которая их ждала. Сам он не подписывал приговоров, а поручал это судьям. Впрочем, нашлось немало охотников воплощать в судебных решениях неясный намек или жест императора. По-прежнему практиковались земельные пожалования крупным землевладельцам, и если при Алексее II действительно было принято решение о снижении налогов с афинян, то затем Андроник отправил в Афины податного чиновника Хумна, который провел перераспределение податных ставок таким образом, что от этого выиграли только крупные собственники. Большое внимание уделялось деятельности государственного аппарата. Андроник предоставил видимость политической роли синклиту, который третировали первые Комнины; было повышено жалование наместникам провинций, запрещалась продажа должностей, усиливался контроль за сборщиками налогов. Тогда даже говорили, что податные чиновники разбегаются от одного имени Андроника. Значительные перемены были произведены и в высшей церковной иерархии. Непокорного патриарха Феодосия сместили и заменили видным дипломатом Василием Каматиром, находившимся в опале в последние годы правления Мануила I. Новый патриарх тут же приступил к чистке клира и в соответствии с программой Андроника стал демагогически заигрывать с народными массами. Вместе с тем, по-видимому, правительство Андроника провело конфискацию части церковного имущества. Еще при жизни Алексея II, в декабре 1182 года, были отменены распоряжения Мануила I, запретившего перепродавать пожалованную императором землю лицам, не принадлежащим к знати или к числу стратиотов. Вслед за тем Андроник провел через синклит постановление, отменявшее так называемое береговое право - обычай, разрешавший прибрежным жителям грабить выброшенные бурей корабли. Таким образом он попытался сбросить путы, наложенные на византийскую торговлю Алексеем I и его преемниками. Но вместе с тем Андроник нанес смертельный удар византийской торговле, капитулировав перед Венецией, он обещал освободить арестованных при Мануиле купцов, возместить убытки, понесенные венецианцами в 1171 году. Венецианские фактории вскоре стали вновь возникать в различных городах империи. После триумфального въезда в Константинополь Андроник перестал скрывать сущность своей политики и, по признанию современника, откровенно издевался над простодушием восторженно встречавших его столичных жителей. В целом же преобразования Андроника не затрагивали сложившейся системы эксплуатации, не меняли устоявшихся классовых отношений. Кровавые репрессии, направленные против столичной знати, были обусловлены в первую очередь стремлением узурпатора обеспечить себе безраздельную власть. Но Андроник недолго удерживал власть. В 1185 году он оказался неспособным отразить нашествие сицилийских норманнов. В том же году отпал Кипр, где утвердился другой родственник Мануила - Исаак Комнин. Андроник терял популярность в народе, у него оставалось все меньше и меньше сторонников. В то время как он продолжал защищать себя против действительных и мнимых врагов жестокими казнями и заточениями, его приверженцы посоветовали ему попытаться открыть тайных врагов посредством магии, при помощи лиц, искусных в отгадывании будущего. Злой гений царя Стефан Агиохристофорит донес Андронику, что от 11 до 14 сентября самым опасным оказывается имя, начинающееся на «Ис». Андроник только посмеялся над оракулом, ибо подумал о «кипрском» Исааке. Но Агиохристофорит имел в виду Исаака Ангела. Вечером 11 сентября Андроник повелел захватить этого Исаака и заключить под стражу. Но Исаак, оборояясь, нанес смертельный удар Агиохристофориту и в поисках защиты скрылся в храме св. Софии. К счастью для него, в городе не было царя и у ворот храма вскоре собралась большая толпа сочувствующих ему людей. К утру следующего дня стали высказываться пожелания, чтобы Исаак возложил на себя корону. В городе начались беспорядки, были открыты темницы и выпущены из них заключенные. Вооруженная толпа окружила храм св. Софии и потребовала провозглашения Исаака царем. Патриарх Василий Каматир совершил коронацию и сопровождал нового царя по улицам города в торжественной процессии. Поэтому, когда 12 сентября 1185 года Исаак Ангел призвал народ к восстанию, константинопольский плебс немедленно откликнулся на этот призыв. Андроник, видя из окон своего дворца наступающие отряды вооруженных людей, пытался бежать. Он сбросил знаки императорского достоинства и тайно укрылся на галере. Разыгравшийся шторм помешал галере выйти в море, тирана схватили и в цепях привели во дворец, где привязали к столбу. Андроника вывели на площадь, отрубили ему правую руку и бросили в темницу. Любой другой умер бы от таких мучений, но могучий организм Андроника перенес и это. Через несколько дней, в течение которых его не кормили и не поили, его вновь вытащили на солнце и выкололи глаза. Затем на верблюде провезли по улицам Константинополя. Наконец страшная процессия достигла ипподрома. Императора повесили вниз головой на перекладине, укрепленной между двумя колоннами. Говорят, что Андроник повторял разбитыми губами «За что вы так яритесь на сломанный тростник?» Прибежали и франки, которые не забыли погром в их квартале, устроенный по наущению Андроника. Они начали пробовать остроту своих мечей на теле Андроника и спорили, чей удар сильнее. Эти удары и прекратили его страдания. В те дни, когда изуродованный труп Андроника валялся на ипподроме, в столице отыскивали и предавали мучительной смерти всех, кто был ему верен. Были арестованы и сыновья императора. Сдержанному и умному Мануилу выкололи глаза, отчего он скончался. Исаак Ангел, который хотя и считался императором тихим, незлобным, проведшим десять лет своего правления (пока не был свергнут и ослеплен собственным братом) в забавах, охоте и иных развлечениях, старался как можно быстрее уничтожить всех родственников Андроника, чтобы избавиться от возможных мстителей. Уже через несколько дней после его прихода к власти эта задача была выполнена. За одним исключением таинственно исчезли Алексей и Давид, маленькие внуки Андроника, дети Мануила. Был отдан строжайший приказ отыскать и убить мальчиков, старшему из которых было в то время только четыре года. Были допрошены и подвергнуты пытке все, кто имел к ним отношение слуги, няньки и придворные Мануила. Но след малышей простыл.

Дополните информацию о персоне

Биография

Андроник был сыном севастократора Исаака, младшего брата императора Иоанна II, и приходился двоюродным братом Мануилу I.

В 1143 г., во время охоты, он был захвачен турками и провел у них в плену долгое время. Мануил, только что получивший престол, не торопился его выкупать. Возвратившись наконец в Константинополь, Андроник повел себя независимо и вольно. Он был искусный воин, имел острый язык, был богат и всеми почитаем. Его всегдашняя свобода в речах, его сила, которой он превосходил многих, его прекрасная наружность, достойная императорского сана, и его неукротимый характер делали из него опасного соперника. Кроме того, он был страстный и горячий любовник, по которому сходили с ума многие знатные женщины. Евдокия, одна из племянниц императора, лишившись мужа, жила с Андроником в преступной связи и делала это не тайно, а явно, у всех на виду. Когда Андроника упрекали за эту связь, он, шутя, говорил, что подданные любят подражать своему государю и что люди одной крови всегда бывают похожи один на другого. Этим он намекал на Мануила, который жил с дочерью своего родного брата (в то время как Андроник - только двоюродного). Подобные шутки бесили родственников Евдокии. Естественно поэтому, что против Андроника затевали и строили множество козней и тайно и явно, но он, по словам Хониата, благодаря своему мужеству и уму уничтожал их, как нити паутины, и рассеивал, как детские забавы на песке. Не раз случалось, что враги нападали на него силою, но он обращал их в бегство.

Наконец, он навлек на себя гнев самого императора. Андроника, управлявшего Враницовой и Белградом, обвинили в том, что он тайно соединился с сербами и условился с их вождем лишить Мануила власти. В оковах его препроводили в Константинополь и заключили в одной из башен Большого дворца, где он провел довольно долгое время, не переставая искать путей для бегства. Вскоре он убедился, что башню охраняют очень строго и скрытно покинуть ее нет никакой возможности. Однако, осмотрев внимательно свою темницу, он обнаружил старинный подземный ход, заваленный на большей части своей длины. Руками он прочистил отверстие для выхода и входа. Чтобы лаза не было видно, он заставил его какими-то домашними вещами и спрятался в нем. Когда настал час обеда, стражники отворили двери тюрьмы, но нигде не нашли узника. Об этом объявили всем сановникам и вельможам. Всюду начались розыски, в провинции были разосланы грамоты, объявлявшие о бегстве Андроника. Схватили между тем и его жену, как соучастницу в побеге, и посадили в ту же башню, где прежде сидел он. Ночью Андроник выбрался из подземелья через проделанный проход и встретился с женой. Сначала она приняла его за демона и сильно испугалась, но, когда он обнял ее и заплакал, она его узнала. Таким образом они достаточно долго прожили вместе в темнице. Поскольку стражи теперь не так бдительно охраняли темницу, Андроник в конце концов сумел из нее бежать. Но когда он прибыл в Мелангии, один солдат узнал его, и Андроник опять был схвачен. На этот раз его заключили в темнице в двойных железных кандалах и учинили строгий надзор.

Но и из этого заключения Андроник тоже сумел бежать. Он притворился больным, и ему назначили в услужение молодого наемного слугу из иностранцев, плохо говорившего по-гречески. Этому слуге Андроник поручил унести потихоньку ключи от дверей башни в то время, когда стража, порядочно подвыпив, уснет после обеда, и с этих ключей сделать из воска точные слепки. Невольник исполнил приказание и передал слепки сыну Андроника, Мануилу. Мануил сделал из меди такие же ключи и переслал их отцу в амфоре с вином вместе с льняной веревкой, клубком ниток и тонкими шнурками. Ночью Андроник отпер все замки и с веревкой в руках вышел из темницы. Остаток ночи и два следующих дня он провел в густой и высокой траве, которой поросли некоторые места дворцового двора. Когда искавшие его угомонились, Андроник устроил из палок лестницу и, спустившись со стены между двумя башнями, сел в лодку, ожидавшую его по уговору. Едва они отплыли от берега, их задержала вуколеонская стража. Однако удивительная изобретательность спасла Андроника и на этот раз. Сменив греческий язык на варварский, он изобразил из себя беглого раба, которого хозяин везет после наказания. Его сообщник подкупил стражу дарами, и был ею отпущен. Добравшись наконец до берега, Андроник смог избавиться от кандалов. Домашние снабдили его лошадью и подорожными документами. Из столицы он отправился во Фракию. Конечной же целью его была Русь, где Андроник надеялся получить убежище и защиту. Ему удалось благополучно проехать большую часть пути, но в Болгарии его опознали и заключили под стражу. Зная, что Андроника разыскивает император, и надеясь на большую награду, несколько болгар повезли его обратно в Константинополь. Чтобы обмануть своих стражников, Андроник притворился, что страдает поносом. Он часто сходил с лошади, отходил от спутников и готовился к отправлению естественной нужды. Много раз он проделывал это днем и ночью и наконец обманул своих стражей. Однажды, поднявшись в темноте, он воткнул в землю палку, на которую опирался в дороге, как человек больной, надел на нее хламиду, положил сверху шляпу и таким образом сделал нечто похожее на человека, присевшего для отправления естественной нужды.

Предоставив стражам наблюдать за этим чучелом, он тайком пробрался в росший неподалеку лес и бросился бежать. Наконец он добрался до Галицкого князя Ярослава Осмомысла, был принят им с распростертыми объятиями и прожил у него довольно долго. Он так сумел привязать его к себе, что вместе с ним охотился, заседал в совете, жил в одном с ним доме и вместе обедал. В 1165 г. Мануил, считая длительное отсутствие двоюродного брата опасным для себя, вызвал его в Константинополь и примирился с ним. В том же году он сопровождал императора при осаде Зевгмина и соорудил удивительную метательную машину такой силы, что камни, запускаемые из нее, сокрушали стену.

В 1166 г. Мануил назначил Андроника правителем Киликии и отправил в Тарс. Здесь он часто вступал в битвы с Торусом, владетелем Армении, но потерпел от него несколько поражений. Вскоре, однако, он отвлечен был от ратных подвигов новым романом: Андроник влюбился в антиохийскую княжну Филиппу, сестру второй жены императора Мануила. Прибыв в Антиохию, он с увлечением отдался роскоши, доходил до безумия в нарядах, с торжеством ходил по городу в сопровождении свиты телохранителей, вооруженных серебряными луками. Этим он старался пленить ту, которая его пленила, и тотчас успел очаровать ее, завлечь в любовную связь и возбудить в ней страсть еще сильнее той, которой страдал сам. Она склонилась на брачное ложе, забыла дом и отечество и последовала за своим любовником в изгнание. Андроник узнал, что император Мануил гневается на него, и счел за лучшее перебраться из Антиохии в Иерусалим. Здесь он вступил в связь с Феодорой, вдовой иерусалимского короля Балдуина и родной племянницей императора Мануила. Рассерженный император отправил правителям Сирии приказ схватить Андроника и лишить его зрения. Но грамота эта попала к Феодоре, которая предупредила своего любовника об опасности. Вместе они бежали из Иерусалима и после долгих странствий добрался до Салтуха, султана Колонии (в Каппадокии). Здесь он поселился с Феодорой и двумя прижитыми от нее детьми - Алексеем и Ириной. Мануил много раз пытался заполучить Андроника, но все его попытки были безуспешны.

Наконец, в 1177 г. при помощи Никифора Палеолога, владевшего Трапезундом, императору удалось захватить Феодору. Тогда Андроник, увлекаемый страстной любовью к ней и детям, отправил к Мануилу послов и просил прощения за все свои поступки. Мануил разрешил ему вернуться. Перед тем как явиться к императору, Андроник надел на шею тяжелую цепь, спускавшуюся до самых пят, и скрыл ее до времени под одеждой. Допущенный к трону, он тотчас растянулся на полу во всю длину своего огромного роста и со слезами на глазах пламенно и трогательно попросил прощения. Мануил, изумленный этим зрелищем, прослезился и приказал поднять его. Но Андроник встал не прежде, чем Исаак Ангел протащил его за цепь по ступеням престола. Вследствие этого Андроник был прощен, принят блистательным образом и удостоился великолепного угощения. Потом его переправили в Эней, с тем чтобы он поселился там и отдохнул от бродячей жизни.

В 1180 г. Мануил умер. Власть после него наследовал малолетний сын Алексей II. Но в действительности делами распоряжалась его мать императрица Мария, которая стала править на пару со своим любовником протосевастом Алексеем Комнином. В делах сразу начались беспорядки, казна расхищалась. Громко говорили о том, что Алексей, согласившись с императрицей, рассчитывает свергнуть юного императора и сам сделаться обладателем царства.

Андроник, узнав о смерти Мануила, стал раздумывать над тем, как овладеть императорской властью. Прежде всего он ополчился на протосеваста Алексея Комнина, стал рассылать повсюду письма, возмущаясь его поведением и негодуя на его связь с императрицей. Так как Алексею все завидовали, то многие соглашались с Андроником и склонялись на его сторону. Вскоре он объявил о своем намерении защищать права маленького Алексея, покинул Эней и двинулся в столицу. При этом известии взоры всех недовольных обратились к Андронику. Вельможи через тайные письма заверяли его, что никто не будет ему противодействовать, что никто не будет противиться даже его тени, но все примут его с распростертыми объятиями. Особенно же одобряла его и побуждала идти к своей цели Мария, сестра императора Алексея II по отцу, ненавидевшая мачеху и ее любовника. Склонив на свою сторону тех из своих родственников, в которых была уверена, она составила заговор против протосеваста. Но заговор был раскрыт, а все участники его оказались в темнице. Сама Мария с мужем кесарем успела бежать в Софию и объявила, что ищет убежища от мачехи, которая питает к ней непримиримую вражду, и от ее любовника. Сам патриарх и весь народ немедленно прониклись к ней сочувствием. Ее сторону приняли даже иноземцы-наемники. В столице вспыхнуло восстание.

Узнав о начавшейся войне, Андроник начал поход на Константинополь. Никея, где находился Иоанн Дука, не приняла его. Иоанн Комнин, управлявший фракисийцами, тоже сохранил верность протосевасту. Но никомедийцы передались на сторону Андроника. Около крепости Херакса с ним вступил в бой Андроник Ангел, но был совершенно разбит и, боясь наказания, перешел на сторону мятежников. Протосеваст отправил к победителю послов и уговаривал прекратить войну. Он предлагал ему возвратиться в Эней и все споры решить миром. Андроник гневно отвечал, что готов уйти, но пусть прежде протосеваст будет свергнут со своего места и даст отчет в своих беззаконных делах, пусть мать императора удалится в уединение и пострижется, а император станет править по отеческому завещанию и не будет стеснен правителями. Эта демагогия имела огромный успех. Прославленный полководец Андроник Контостефан первый изменил протосевасту и перешел вместе со всем своим флотом на сторону Андроника Комнина. Весть об этой измене совершенно сокрушила дух императрицы и ее любовника. Их враги целыми толпами бежали через пролив к Андронику и, по словам Хониата, упивались медоточивостью его речей, удивлялись его росту, величественной красоте и почтенной старости и принимали все, что он вещал им, как полевая трава принимает дождь. Лишь немногие с первого взгляда сумели разглядеть в нем волка, покрывшегося овечьей шкурой.

Вскоре германские наемники заключили протосеваста под стражу в его покоях. Затем его отправили к Андронику и ослепили. Так как придворные дела устроились по желанию Андроника, он сам сел на корабль и в апреле 1183 г. переехал в столицу. Явившись перед юным императором, он отдал ему глубокий поклон, обнял его ноги и зарыдал. Императрице он лишь холодно поклонился. Затем Андроник стал по своему усмотрению распоряжаться общественными делами, а императору предоставил тешиться псовой охотой и проводить время в других забавах. На высшие должности он поставил или собственных сыновей, или людей ему верных, а многих из прежней знати сместил и заключил в темницу. Сделано это было так, что они сами не знали никакой, явно возводимой на них, вины. На самом деле одни пострадали за то, что имели знатное происхождение, другие - за красивую наружность, третьи - за какие-то прежние мелкие оскорбления, нанесенные некогда Андронику. Подверглись гонениям не только заведомые противники Андроника, но и многие из усерднейших его слуг. С теми, кому вчера подносил он лучший кусок хлеба, кого поил благовонным вином и включал в кружок своих приближенных, сегодня он поступал злейшим образом. Не раз случалось и так, что один и тот же человек был в один и тот же день награжден и казнен. Прежде, пока он не достиг власти, никто не мог заподозрить Андроника в отравительстве, но потом оказалось, что он большой мастер растворять смертельные чаши. Прежде других отравлена была кесариса Мария, дочь Мануила, которая раньше всех и больше всех желала возвращения Андроника в отечество. Вслед за своей супругой скончался и муж ее кесарь.

Императору Алексею Андроник предложил короноваться самодержцем, и сам, на виду у многих тысяч людей, принес его на своих плечах на амвон Софии. Казалось, он любил его больше отца и был его правою рукой. Но этой коронацией он расчищал путь к трону для самого себя. Желая удалить прежде всего мать императора, он не переставал обвинять ее и наконец принудил патриарха изгнать Марию из дворца. После этого Андроник Ангел, Андроник Контостефан и 16 их сыновей, все в расцвете лет, дромо-логофет Каматир и многие другие составили заговор против Андроника. Узнав об этом, он велел схватить Ангела, но тот счастливо спасся вместе со своими сыновьями. Зато Контостефан, четыре его сына и Каматир были заключены в темницу и ослеплены, равно как и все те, о ком удалось узнать. Одних Андроник заключил в тюрьму, других осудил на изгнание. Расправившись таким образом со своими врагами, он учредил суд над императрицей. Ее обвинили в сношении с врагами государства и в том, что она побуждала к войне против Андроника венгерского короля, низложили, заключили в монастыре св. Диомида и подвергли там многим лишениям и унижениям. Но так как она медлила умирать, Андроник собрал против Марии второй суд и на этот раз приговорил к смерти: императрица была задушена в тюрьме.

Когда все враги Андроника были уничтожены, ничего не мешало больше осуществлению его тайных планов. В сентябре 1183 г. толпа приверженцев провозгласила его императором. Столичная чернь встретила эту весть с ликованием, а маленький Алексей, услышав во дворце радостные крики, пришел уговаривать дядю царствовать вместе с собой. Андроник поначалу жеманился и шутил, но несколько жарких приверженцев схватили его и посадили на златотканое ложе, другие облачили его в царские одежды. На следующий день он был коронован, а спустя всего несколько дней убийцы напали ночью на Алексея и удавили его тетивой от лука. Голову мальчика принесли Андронику, а тело бросили в море.

После этого злодеяния Андроник вступил в брак с женой убитого, тринадцатилетней принцессой Агнессой, которая хотя и была повенчана с Алексеем, однако по малолетству еще не жила с ним. Многим этот брак казался непристойным, но Андроник не обратил на это внимание.

Свое правление новому императору пришлось начать с подавления мятежей. Исаак Ангел, Феодор Кантакузин и многие другие его враги бежали в Никею. Собрав войска, Андроник долго осаждал город и ничего не мог поделать против мужества осажденных. Камнеметные машины и тараны, которые он строил, защитники сжигали и разламывали. Андроник приказал привезти из столицы мать Ангела, Евфросинью, и ставил ее вместо прикрытия перед машинами, а иной раз сажал на таран и в таком виде придвигал орудие к стене. Эти выдумки не принесли ему, впрочем, никакой пользы: выйдя ночью, никейцы сожгли все осадные орудия, а Евфросинью доставили в город. Только после гибели Кантакузина дух защитников упал, и они сдались, выговорив почетные условия. Ангела Андроник простил и отослал в Константинополь, а сам пошел на Прусу. Здесь война оказалась такой же ожесточенной, как в Никее. Однако, после того как осаждавшие разбили машинами стену, этот город также покорился Андронику. Многие жители были перебиты и казнены.

Царствование Андроника вообще было отмечено казнями и жестокими репрессиями, в особенности в последние месяцы его правления. Тогда, не разбирая вины, он велел умертвить всех заключенных в темницах, а затем обратил свой гнев на их родственников. Было составлено несколько проскрипционных списков, в которые судьи по приказу императора занесли всех подозрительных с указанием казни для них назначенной. Ближайшие приспешники императора должны были опасаться за свою судьбу ничуть не меньше его врагов.

Так Андроник велел побить камнями Константина Макродука и Андроника Дуку после того, как Исаак Комнин, за которого они поручились, изменил императору и захватил Кипр. Зятя своего, Алексея Комнина, он ослепил, заподозрив во властолюбивых замыслах. Та же судьба постигла его любимца Константина Трипсиха.

Но при Андронике было сделано и немало хорошего. По свидетельству Хониата, он обуздал хищничество вельмож, стеснил руки, жадные до чужого, строго карал произвол сборщиков податей, был доступен для всех, кто приходил жаловаться на самоуправство и насилия. Кроме того, он потратил огромные суммы на то, чтобы восстановить старый водопровод и снабдить город здоровой водой.

Однако все эти достоинства не спасли Андроника от гнева сограждан. Возмущение против него вспыхнуло неожиданно в сентябре 1185 г. Все началось с того, что попытались схватить и предать смерти старого врага Андроника Исаака Ангела. Ангел бежал в храм Святой Софии и попросил защиты у народа. Огромная толпа, сбежавшаяся к храму, провозгласила его императором. В это время Андроника не было в городе. Когда же он приехал, то застал столицу в сильнейшем возбуждении. Поначалу он был полон воодушевления: собирал стражников, хотел вступить в бой с толпой и сам сквозь щели башни пускал стрелы в мятежников. Убедившись вскоре, что обуздать возмущение уже невозможно, он вступил с осаждавшими в переговоры и объявил, что отречется от власти в пользу сына Мануила. Но народ от этих слов еще более ожесточился. Чернь разломала ворота и ворвалась во дворец. Увидев, что все потеряно, Андроник скинул пурпурные сапоги и обратился в бегство. На царской триере он отплыл в Милудийский дворец, взял там двух женщин - жену Агнессу и любовницу Мараптику, которую он страстно и до безумия любил, и велел плыть в Азию. Исаак между тем занял дворец и послал вслед за Андроником погоню. Низложенного императора захватили в Хиле, одели ошейник и в таком виде отправили к Исааку. Ангел выдал его на поругание толпе. Чернь неистово надругалась над своим прежним повелителем: несчастному вырвали все волосы, выбили зубы, отрубили правую руку и вновь бросили в тюрьму. Спустя несколько дней Андронику выкололи левый глаз, посадили на паршивого верблюда и возили по городу. Потом на ипподроме его повесили за ноги между двух столбов. Наконец, после множества мучений император с трудом испустил дух.

Семья

• Первая жена Андроника - Ирина Айнейадисса (ум. 1151)- родила ему трёх детей:
  • Мануил Комнин (1145-1185) - севакстократор, был женат на грузинской принцессе Русудан. Его сыновья - Алексей и Давид стали основателями Трапезундской империи, и от них пошла династия «Великих Комнинов» (греч. Megaskomnenoi)
  • Иоанн Комнин (1151-1185) - во время правления своего отца был соправителем
  • Мария Комнина - была прабабушкой Михаила VIII Палеолога.
• От второй жены - Феодоры Комнины - у Андроника остались:
  • Алексей Комнин
  • Ирина Комнина - вышла замуж за Алексея Комнина, побочного сына Мануила I Комнина от Феодоры Вататцины

Разное

• Предок династии Великих Комнинов, правившей в Трапезунте.
• Правление Андроника и сейчас вызывает споры у историков. Его реформы могли возвратить былую стабильность, но борьба с высшей знатью, схожая с опричниной Ивана Грозного, отвратила от него всех сторонников. Себя же новый император считал защитником простого народа. В церкви Сорока Мучеников он приказал изобразить себя в виде простого работника, косою ловившего юношу, изображённого только по плечи. Этим он намекал на свой способ прихода к власти.
• После переворота Исаак Ангел отменил абсолютно все указы Андроника, а столичный плебс разрушил посвящённые ему памятники и мозаики. В то же время память о нём сохранилась в народных песнях.
• Со смертью Андроника род Комнинов не угас. По преданию, от Андроника происходит род грузинских князей Андроникашвили. Один из вариантов герба рода Андроникашвили: в полурассечённом и пересечённом щите в первой части чёрная башня в золотой поле, во второй золотой двуглавый орёл в червлёном поле, в третей серебряный корабль влево в чёрном поле.Его внуки - «отроки с Понта» Алексей и Давид - смогли найти политическое убежище у грузинской царицы Тамары, благодаря которой в апреле 1204 года утвердились в Трапезунде. Так на руинах Византии появилась Трапезундская империя, где более 250 лет правили представители династии Великих Комнинов, бывших реальными претендентами в борьбе за восстановление поверженного государства. Однако в этом их обошли правители Никейской империи, и Комнины довольствовались титулом императоров Востока, Иверии и Ператии.

Изображения

Библиография

• Дашков С. Б. Императоры Византии. М.: Издательский дом "Красная площадь", "АПС-книги", 1996
• Никита Хониат. История. Т. 3. С. 288-350; Eustazio di Tessalonica. La Espugnazione di Tessalonica / Ed. S. Kiriakides. Palermo, 1968. P. 3 sq.; Georges et Demetrios Tornikès. Lettres et discours / Ed. J. Darruzès. P., 1970. P. 107-111
• Успенский. История. Т. 3. С. 221-236
• Сюзюмов М. Я. Внутренняя политика Андроника Комнина и разгром пригородов Константинополя в 1187 году // ВВ. 1957. Т. 12. С. 58-74
• Tivčev P. La règne de l"empereur de Byzance Andronic Ier Comnène (1183-85) // Bsl. 1962. Vol. 23. P. 19-40
• Brand C. M. Byzantium confronts the West, 1180-1204. Camb. (Mass.), 1968. P. 31-75
• Hecht W. Aussenpolitik zur Zeit der letzten Komnenenkaiser (1180-1185). Würzburg, 1967. S. 30-86
• Jurewicz O. Andronicos I Komnenos. Amst., 1970
• Spatharakis. Portrait. P. 156. Fig. 117d, 118c; Imperial Byzantine Portraits. New Rochelle; N. Y., 1982. p. 126-128
• Βαρζός Κ. ῾Η γενεαλογία τῶν Κομνηνῶν. Θεσσαλονίκη, 1984. T. Α´. Σ. 493-638

И сын севастократора Исаака, А. К. уже в молодости пользовался известностью благодаря своей царственной внешности, незаурядной физической силе и остроумию. Многих возмущали его любовные похождения. Когда к этому добавилось подозрение в государственной измене, его двоюродный брат имп. Мануил I распорядился заключить А. К. в темницу, откуда тому через неск. лет удалось совершить невероятный по ловкости побег. После многочисленных приключений А. К. нашел убежище при дворе галицкого кн. Ярослава Владимировича Осмомысла , в 1165 г. он получил от Мануила гарантии безопасности и вернулся в К-поль. Однако уже через год, став дукой Киликии, А. К. вновь покинул пределы империи, отправившись на этот раз во владения крестоносцев. После новых скандальных похождений А. К. сблизился с Феодорой, вдовой иерусалимского кор. Балдуина III и племянницей Мануила, и, спасаясь от гнева последнего, вместе с ней вынужден был странствовать по Ближ. Востоку. В частности, А. К. был с большим почетом принят груз. царем Георгием III. Ок. 1178 г. беглец вновь был прощен Мануилом и отправлен в г. Эней, в Пафлагонию.

После смерти Мануила I, когда всеобщее возмущение политикой его вдовы Марии Антиохийской и ее фаворита протосеваста Алексея Комнина, правивших от имени малолетнего Алексея II , достигло предела, А. К., собрав отряды своих сторонников, двинулся на столицу и расположился лагерем на берегу Босфора. В апр. 1182 г. жители К-поля, подстрекаемые агентами А. К., подвергли разгрому и страшной резне лат. кварталы, жителей к-рых считали виновниками своих бедствий. После этого А. К., сопровождаемый всеобщим ликованием, торжественно вступил в К-поль. Первым делом он выразил покорность Алексею II и даже вторично короновал его, уверяя, что принял на себя бремя управления гос-вом с единственной целью помочь малолетнему василевсу. А. К. позаботился об устранении возможной оппозиции: по его приказу были тайно отравлены Мария, дочь Мануила I, и ее муж, кесарь Райнер Монферратский, хотя именно они были виднейшими противниками прежнего режима, подготовившими торжество А. К. Вслед за ними наступила очередь Марии Антиохийской, к-рую после публичного суда приговорили к смертной казни по обвинению в гос. измене. Почувствовав твердую почву под ногами, А. К. в нач. сент. 1183 г. короновался в качестве соимператора, а через неск. дней сделался единодержавным правителем, распорядившись задушить законного василевса. Невеста Алексея II Агнесса (в Православии Анна), дочь франц. кор. Людовика VII, к-рой не было еще и 11 лет, стала женой узурпатора, чья первая законная супруга к тому времени уже умерла.

А. К. прекратил практику продажи должностей и повел решительную борьбу с коррупцией, жестоко карая чиновников за злоупотребления властью. Было снижено налогообложение, что улучшило положение визант. провинции. Эту политику с восторгом приветствовал Афинский митр. Михаил Хониат . А. К. отменил т. н. береговое право, позволявшее жителям прибрежных областей грабить потерпевшие крушение корабли. Поддерживая свою репутацию «крестьянского царя», А. К. распорядился поместить в к-польском храме Сорока мучеников, к-рый должен был стать его фамильной усыпальницей, свое изображение в одежде бедного земледельца. Но политика А. К. вызывала недовольство многих представителей знати, не раз поднимавших против него восстания. Со своими противниками василевс расправлялся с крайней жестокостью, не щадя и родственников непокорных. Такая жестокость отвратила от него многих сторонников.

Церковная политика А. К. определялась потребностями укрепления его режима. После того как в авг. 1183 г. патриарх Феодосий I Ворадиот отказался благословить брак внебрачной дочери А. К. с внебрачным сыном Мануила I и добровольно оставил кафедру, его место занял Василий II Каматир , обещавший полную покорность василевсу. Новый патриарх согласился освободить А. К. от принесенной им присяги на верность Мануилу I и Алексею II. За это Патриарх и нек-рые архиереи удостоились на короткое время чести заседать рядом с василевсом в его совете. А. К. вел борьбу со злоупотреблениями в церковной сфере и не интересовался богословскими проблемами. Он пригрозил жестоким наказанием митр. Новых Патр Евфимию Малаку, попытавшемуся продолжить начатый еще в правление Мануила I спор о евангельских словах «Отец Мой более Меня» (Ин 14. 28).

С т. зр. внешней политики правление А. К. стало началом заката могущества Византии. Венг. кор. Бела III в союзе с серб. жупаном Стефаном Неманей занял Далмацию и стратегически важные города по Дунаю. В М. Азии сельджуки захватили г. Созополь. От империи отпал и о-в Кипр, где объявился самозваный имп. Исаак Комнин. В 1185 г. против Византии выступили сицилийские норманны, чья ненависть к грекам подогревалась воспоминанием о к-польской резне 1182 г. Захватив и подвергнув страшному разгрому Фессалонику, они продолжали двигаться на К-поль, что ускорило падение А. К.

12 сент. 1185 г. опальный вельможа Исаак Ангел , избежавший смерти от рук приближенных А. К., встал во главе восставших и был провозглашен василевсом. А. К. попытался бежать из К-поля, его схватили, посадили на облезлого верблюда и провели через город, причем каждый мог сделать с ним все, что хотел. С вырванными глазами и оторванной рукой он был брошен в темницу. Умер на ипподроме через неск. дней во время новых издевательств над ним. Смерти или ослеплению подверглись и ближайшие родственники А. К., за исключением его малолетних внуков Алексея и Давида, к-рые с кон. 1185 г. воспитывались в Грузии (см. Великие Комнины).

Противоречивость исторического образа А. К. породила разные оценки его правления. Ф. И. Успенский , не отрицая жестокостей А. К., стремился выделить положительные моменты его национальной политики. В сер. 30-х гг. нем. исследователь Г. Штадтмюллер отмечал твердость и решительность А. К. как главы гос-ва. Образ «крестьянского царя», пришедшего к власти на волне народного возмущения, выглядел привлекательным и для советской историографии, в к-рой, впрочем, возобладала оценка А. К. как выразителя интересов столичной бюрократии, недовольной засильем военной знати из клана Комнинов.

Иконография

Изображение А. К. известно по маргинальной миниатюре списка Хроники Иоанна Зонары (Modena. Biblioth. Estense. gr. 122. Fol. 293v, XV в.). Он представлен слева в нижнем ряду в виде старца с седой раздвоенной бородой. Подобное изображение встречается и на монетах времени его правления.

Ист.: Никита Хониат . История. Т. 3. С. 288-350; Eustazio di Tessalonica . La Espugnazione di Tessalonica / Ed. S. Kiriakides. Palermo, 1968. P. 3 sq.; Georges et Demetrios Tornik è s . Lettres et discours / Ed. J. Darruzès. P., 1970. P. 107-111.

Лит.: Успенский . История. Т. 3. С. 221-236; Сюзюмов М . Я . Внутренняя политика Андроника Комнина и разгром пригородов Константинополя в 1187 году // ВВ. 1957. Т. 12. С. 58-74; Tiv č ev P . La règne de l"empereur de Byzance Andronic Ier Comnène (1183-85) // Bsl. 1962. Vol. 23. P. 19-40; Brand C . M . Byzantium confronts the West, 1180-1204. Camb. (Mass.), 1968. P. 31-75; Hecht W . Aussenpolitik zur Zeit der letzten Komnenenkaiser (1180-1185). Würzburg, 1967. S. 30-86; Jurewicz O . Andronicos I Komnenos. Amst., 1970; Spatharakis . Portrait. P. 156. Fig. 117d, 118c; Imperial Byzantine Portraits. New Rochelle; N. Y., 1982. p. 126-128; Βαρζός Κ . ῾Η γενεαλογία τῶν Κομνηνῶν. Θεσσαλονίκη, 1984. T. Α´. Σ. 493-638.

А. М. Крюков, О. Е. Этингоф