И жизнь, и слезы, и любовь...

Вдова поэта Роберта Рождественского Алла КИРЕЕВА: "Евтушенко считал первым поэтом себя, Вознесенский - себя, а их обскакал Высоцкий, которого они вообще никем не считали"

Я думаю, когда-нибудь об этой эпохе все-таки напишут. Нет, не правду. Правду и сейчас пишут все. Причем одну интереснее другой. Пройдут какие-нибудь тысячи лет, и это странное время попытаются, наконец, осмыслить.

Я думаю, когда-нибудь об этой эпохе все-таки напишут. Нет, не правду. Правду и сейчас пишут все. Причем одну интереснее другой. Пройдут какие-нибудь тысячи лет, и это странное время попытаются, наконец, осмыслить. Пока же очень трудно понять, откуда в 60-е годы прошлого века взялось такое количество красивых людей в страшной и уродливой стране под названием Советский Союз. Их действительно было много. Они собирали залы и стадионы, пели, читали, сидели с гитарой у костра в промозглых лесах любимой родины и очень сильно были счастливы. Качественно счастливы. Сегодня, когда для счастья нужно все больше и больше, этот непостижимый феномен несколько раздражает. Главной радостью того времени, безусловно, были поэты. Как самая чуткая категория населения, они живо откликнулись на невнятный гул нарождающихся перемен, и понеслось. Ахмадулина, Вознесенский, Высоцкий, Евтушенко, Окуджава, Рождественский, Шпаликов... Перемены быстро закончились. Гул остался. Собственно, гудит до сих пор. Иногда не поймешь: "то ли гроза, то ли эхо прошедшей войны". Почти все известные поэты-шестидесятники ушли, забрав с собой свое время. Те, что остались, пытаются примерить на себя чужое, но оно на них плохо сидит. "Я иногда думаю, как хорошо, что Робка ушел, не успев побыть смешным", - улыбается вдова Роберта Рождественского Алла Киреева. Рождественский прожил 62 года и смешным, действительно, побыть не успел. Зато успел побыть официально признанным советским поэтом, кумиром поколения, замечательным мужем, отцом и зятем. Алла и Роберт прожили вместе 41 год. Таких, как он, она больше не встречала и после его смерти старается не думать о том, как была счастлива, - это отравляет остаток жизни. Кроме того, он очень просил: "Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи, счастливо живи всегда".

"РОБЕРТ ВДРУГ ЗАЯВИЛ, ЧТО СОБИРАЕТСЯ В ПАРТИЮ, И Я НЕ ВЫДЕРЖАЛА: "ОДНО ЗАЯВЛЕНИЕ В ПАРТИЮ, ВТОРОЕ НА РАЗВОД. Я С ПАРТИЙНЫМ ЖИТЬ НЕ БУДУ!"

- Алла Борисовна, когда на втором курсе Литинститута вы познакомились с Рождественским, в нем что-то выдавало будущую знаменитость?

У нас все были гении! Абсолютно все. Мы стояли на лестницах, читали друг другу стихи и говорили: "Старик, ты гений!". Наш курс был очень плодовитым и интересным. Кстати, ваша Лина Костенко с нами училась и была, между прочим, одной из тех, кто русские диктанты писал на пятерки.

Нет, ничего особенного в Роберте я тогда не заметила. Просто у него были очень честные, очень добрые и нежные глаза, что необыкновенно притягивало. Когда мы с девчонками собирались, периодически кто-нибудь из них восклицал: "Ой, я в Рождественского влюбилась!".

Мне всегда казалось, что при всей своей официальной признанности и встроенности в структуру он был человеком отдельным.

Совершенно отдельным. У Роберта был свой мир, очень им любимый и оберегаемый, он не терпел дрязг и склок, не втекал и не входил ни в какие литературные группки. Некоторые из них, кстати, до сих пор сохранились. Иногда я даже расстраиваюсь, когда вижу, как развиваются наши сверстники, куда они идут, что делают...

Роберт Иванович принимал общество, в котором существовал как поэт и гражданин, или пытался от него спрятаться?

Он довольно долго прозревал...

- Тяжело?

Очень тяжело... И я думаю, что именно прозрение, которое все-таки наступило, привело его к преждевременному концу. Он очень долго верил, потом очень долго сомневался, потом вдруг увидел, что мы все у разбитого корыта.

- С чего началось прозрение?

Трудно сказать... Это происходило как-то постепенно. Он действительно очень долго искренне доверял всему, что видел и слышал. Помню, году в 78-м вдруг заявил, что собирается в партию... Я не выдержала: "Значит, так - одно заявление в партию, второе в загс на развод. Я с партийным жить не буду!". А к тому моменту мы уже лет 30 были женаты...

- Вы не разделяли его убеждений?

Да я всю жизнь ненавижу партию и правительство!

- Как же вы столько лет вместе-то уживались?

Ну как? Я видела всю эту фальшь жуткую, всю эту пирамиду, ругалась с Робертом... А он все время отмалчивался. "Ну зачем тебе в партию? - спрашиваю. - Если ты хочешь, чтобы все знали по твоим партвзносам, сколько ты получаешь денег, так опубликуй. Чего еще у тебя нет? Секретарь Союза, лауреат...". - "Мне неприятно, - ответил он, - когда на собрании говорят: "Беспартийные, выйдите!", а потом начинают что-то обсуждать за закрытой дверью. Я не хочу бегать и спрашивать: "Что там было?". Я хочу знать!".

В общем, вступил он в партию... Но постепенно увидел, сколько во всем этом лжи, грязи и даже крови.

- Назад не выступил?

Ой, выступил! Хорошо, что вы вспомнили. Я и забыла... У меня даже где-то есть черновик его письма: "Дорогие товарищи, я не хочу больше быть членом партии Полозкова...".

Сейчас выясняется, что на самом деле почти все советские поэты и писатели были людьми глубоко верующими, просто глубоко это скрывали...

Роберт не был верующим. Во всяком случае, я так думаю. Правда, спустя долгое время от жены его младшего брата я узнала, что в детстве Роберта крестила бабушка, но он об этом так и не узнал до самой смерти.

Хотя вера и религия - разные вещи. Я, например, человек верующий, но не церковный. Ненавижу посредников между мной и Богом. Не люблю церковь. Ну что это такое: Патриарх Алексий - сотрудник КГБ?

"КОГДА НА ЮБИЛЕЕ ВОЗНЕСЕНСКОГО НА СЦЕНУ ПОДНЯЛСЯ ПАЛ ПАЛЫЧ БОРОДИН, Я ГРОМКО СКАЗАЛА: "ВОР ДОЛЖЕН СИДЕТЬ В ТЮРЬМЕ!"

- В свое время в СССР было три главных официально признанных поэта: Вознесенский, Евтушенко и Рождественский. Неоднозначно признанных, тем не менее им многое позволялось. Как складывались отношения между ними?

Вознесенский как-то очень хорошо сказал про себя, Женю и Роберта: "Поймали разбойники трех совершенно разных людей и привязали к одному дереву...". Они действительно были очень разные, совершенно на разных вещах зацикленные.

Евтушенко учился на курс младше, и его скоро вышибли, вроде как за неуспеваемость - он действительно не посещал... А Андрюшу к нам привел Булат Окуджава. Помню, во дворе Союза писателей, в подвале, Вознесенский впервые читал нам свои стихи, очень хорошие - "Гойю", еще что-то...

- Роберт Иванович серьезно впрягался в состязание с Евтушенко и Вознесенским?

Он прекрасно понимал, что у каждого своя ниша и что он никогда не напишет, как Вознесенский, а у Андрея не получится, как у Роберта. Каждый занимает свое место, и живите себе спокойно.

- Спокойно не получалось?

Ну, с Женей у Роберта всегда было соперничество: и поэтическое, и человеческое. Это сейчас Евтушенко рассказывает, как он любил Роберта...

- А что, неправда?

Нет, он действительно его любил, но при этом очень ревновал...

- К чему?

Да к чему угодно! К стихам, к успеху, извините, ко мне... Кроме того, Женя совсем другого склада человек.

Если у Роберта было желание ото всех закрыться и заниматься своим делом, то Женя хотел, чтобы на него все обращали внимание... Мог идти по улице и вдруг к кому-нибудь обратиться: "Вы меня узнали? Я Евтушенко!".

А немного спустя Андрюша с Женей устроили соревнование: кто первый поэт? Андрюша считал первым себя, Женя - себя... А их всех обскакал Высоцкий, которого они вообще никем не считали.

Зато именно Рождественский издал первый сборник стихов Высоцкого "Нерв". Вы дружили с Владимиром Семеновичем?

Мы не были близкими друзьями, и, надо сказать, Роберту очень тяжело дался этот сборник. Он все время мучился и сомневался. "Не могу! - говорил. - Начинаю читать его стихи и пою. Не идет без музыки!".

Когда же сборник все-таки вышел, нам позвонила Марина Влади: "Робка, какое счастье, что это сделал ты, а не они (Евтушенко и Вознесенский. - Авт. ). Они его за человека не держали!".

- И они, видимо, не ожидали, что посмертная слава Высоцкого затмит их прижизненную.

Ну что вы хотите, всю жизнь ребята гнались за успехом... Они и сейчас не понимают, что поезд ушел, и местами они выглядят просто смешно - и тот, и другой. Мне подчас бывает обидно это наблюдать, потому что мы все-таки бок о бок прожили целую жизнь. Иногда, видя некоторые их фортели, думаю: "Боже, какое счастье, что Робка ушел, не успев побыть смешным".

Ну, Вознесенский сейчас уже не смешной. Больно смотреть, как заправский франт и денди превратился в немощного безголосого старика.

- Почти не может говорить, еле ходит... "Голос, как вор, на заслуженный срок садится"...

Бедный Андрюша... Последний раз я его видела на его 70-летии. Мне тогда показалось, что у него походка человека с паркинсоном. Но это заметно, когда сидишь в зале. Когда же смонтировали концерт, остались прекрасные стихи, великий Андрюшин вкус, его великолепное архитектурное образование... В зале же все иначе воспринималось. Да я еще и отличилась там...

- Каким образом?

Когда Андрей позвонил и пригласил на юбилей, я попросила два билета в любом месте, но чтобы с краю, потому что не могу сидеть зажатой - у меня начинается какая-то клаустрофобия. В результате мне дали билет в первый ряд.

Все было замечательно, но когда на сцену поднялся Пал Палыч Бородин, большой друг Андрея Андреича, я громко, но чисто механически сказала: "Вор должен сидеть в тюрьме!". Последнее, что помню, - безумные глаза Зои Борисовны Богуславской (жена Вознесенского . - Авт. ).

- Вот за что я люблю шестидесятников - можете себе позволить непозволительное...

Вырвалось... Пал Палыч, конечно, обаятельный с виду мужик... Но елки-палки! Ты же поэт! Да Робка бы повесился, если бы я ему сказала: "Давай пригласим Пал Палыча...". Лучше уж сухарь есть вместо белого хлеба, чем таскать таких людей на порог! А этим гордятся. Не понимаю...

- Может, Андрей Андреич, как большой поэт и человек аполитичный, просто не понимает каких-то вещей?

Ой, не будем девочками... Не будем... Очень хорошо он все понимает.

"ОТ НАШЕГО ПОКОЛЕНИЯ УЦЕЛЕЛИ ОБЛОМКИ, КОТОРЫЕ ЕЩЕ ПЛАВАЮТ В ЭТОМ МЕРЗКОМ ВРЕМЕНИ"

- Вы, яркая, самодостаточная женщина, литературный критик, никогда не чувствовали, что рядом с таким человеком, как Рождественский, теряетесь и растворяетесь в нем?

Я чувствовала себя очень защищенно и уютно. Мне было с ним интересно. Знаете, судя по всему, Роберту всю жизнь не хватало тепла. Во время войны он остался с бабушкой - мать и отец ушли на фронт. Бабушка вскоре умерла, и он попал в детдом.

У меня же была очень теплая семья, и у Роберта с моей мамой сложились удивительные отношения - они обожали друг друга. Если между нами вдруг что происходило, мама всегда была на его стороне.

Безусловно, у нас, как у всех людей, случались какие-то свои проблемы, но мы знали, что у каждого есть серьезный тыл. В общем, что говорить, хороший он был человек...

- А ваше поколение мне всегда таким и представлялось - "поколение хороших людей"...

Да, оно было замечательным. И горько наблюдать, как от него уцелели какие-то обломки, которые еще плавают в этом мерзком времени.

- Вы поддерживаете отношения с кем-нибудь из обломков?

С Виталием Коротичем. Пожалуй, это самая крепкая связь. Он как был другом - моим и Роберта, так и остался. Многие изменились...

- Нынешнее время кажется вам таким уж мерзким?

Ну мне уже по возрасту положено не любить то, что пришло сильно позже. (Смеется). Всегда ведь старики говорят: "В наше время было лучше"... Просто то, что, например, безумно интересно мне, абсолютно неинтересно моим детям и внукам. А то, что меня волнует, царапает, убивает, мало волнует моих детей, а внукам вообще наплевать.

- Потому что у них свои интересы, представления о жизни, идеалы...

Идеалы нового времени в основном сводятся к купить-продать. Я не могу сказать этого о своих внуках, поскольку они более-менее интеллигентная семья. Да и у них остро этот вопрос не стоит: папа с мамой зарабатывают, они сами понемножку...

- С другой стороны, молодежь сегодня более свободна, нежели были вы в свое время...

Они более счастливые. (Улыбается). Наше поколение болеть начинает, когда посмотрит телевизор и очередной раз увидит, как нам наврали. Хочется вмешаться, но мы уже ничего не можем изменить. Поэтому, наверное, давно пора на это плюнуть.

У вас нет сожалений, что великая когда-то империя распалась на такое количество осколков? Причем довольно колючих.

Очень жалко! Я это все любила... Но прекрасно понимала, что нужно, к примеру, отпустить прибалтов, так как это совершенно другие люди и им с нами нечего делать. А империя будет продолжать сыпаться. Один гвоздь выпал, и вся полка опрокинулась.

Из России сегодня торчат такие гвозди, которые, по-моему, уже ни забить, ни вырвать нельзя. Я имею в виду Чечню...

"Я ДНИ НАПРОЛЕТ В ТЕЛЕВИЗОРЕ СИДЕЛА! ВСЯ "ОРАНЖЕВАЯ" БЫЛА! СПАЛА И ВИДЕЛА: "Ю-ШШЕН-КО! Ю-ШШЕН-КО!"

- Вы случайно не следили за нашей революцией?

- (Возмущенно). Как не следила?!! Я дни напролет в телевизоре сидела! Вся "оранжевая" была! Что вы?! Это было мое любимое занятие... Спала и видела: "Ю-шшен-ко! Ю-шшен-ко!". Ой, я вам сейчас что-то покажу. (Достает из портмоне удостоверение "Учасник помаранчевої революцiї").

- Неужели вы специально приезжали на Майдан?

- (Смеется). Нет... Это мне подарили. Знаете, думала: "Вот, хоть у них будет, наконец, приятная, цивилизованная, европейская страна, раз уж у нас ничего не получается".

- Вы думаете, "у вас" совсем ничего не получается?

- (Вздыхает). Если в России и начнется что-то обнадеживающее, то очень не скоро. Все проржавело, все продано, предано, растоптано... Везде какие-то временщики, которые забыли, что такое Россия. Ни чести, ни достоинства... Ну что я вам буду рассказывать?

Да разные на этот счет есть точки зрения. Для одного стакан наполовину пустой, для другого наполовину полный...

Ну не могу я найти в нынешнем времени чего-то, что мне бы очень нравилось. Даже если говорить о профессиональных вещах. Литература стала товаром ширпотреба.

- В принципе, она всегда была товаром: "не продается вдохновенье, но можно рукопись продать"...

Это не тот случай. Посмотрите, сколько сейчас, так сказать, писателей, за которых пишут книжки. В них нет ни стиля, ни каких-то элементарных вещей. Кровь и слезы... Иногда увижу что-нибудь такое и думаю: "Ну какого хрена ты лезешь в литературу?!". Противно, что все это имеет какое-то название, имя...

В Союзе ведь тоже хватало таких, за кого писали, включая главного писателя страны Леонида Ильича, тех, кто обслуживал и выслуживался перед системой.

Да, были такие... Но тогда в основном писатели делились на талантливых и неталантливых. Талантливые мало обслуживали, хотя случалось. Но до такого, что мы имеем сейчас, не скатывался никто! Они сидели, они корпели, они старались... Многие таки высидели - если не место в литературе, так место в президиуме. А сейчас какие-то незначительные актеры, какие-то певцы - книжка, книжка, книжка...

Кстати, о книжках. Очень часто женщины выдающихся людей пишут мемуары. Вам с вашим литературным образованием, как говорится, сам Бог велел.

Ни в коем случае! Если писать, то надо говорить всю правду. А я знаю много неприглядного, кто-то еще жив... Зачем? Или нужно врать, как врут очень многие. Да, я могу написать пять километров прозы, местами стихами, но кому это надо, если я все навру? Есть люди, склонные к вранью и любящие эту работу, а я не люблю. Я вообще перестала писать после смерти Роберта и начала рисовать.

- Открылся какой-то неожиданный дар?

Я всегда мечтала петь и рисовать. Ну петь с моим голосом - сами понимаете... А два года назад дочка подарила мне компьютерную приставку - и пошло-поехало. Сейчас у меня уже 100 тысяч рисунков. Дарю их друзьям, они их на стенку вешают...

Вашу старшую дочь Екатерину Рождественскую и ее проекты "Частная коллекция", "Ассоциации" и другие сегодня знают все. А чем занимается младшая?

Ксения - журналист. Очень хорошо пишет о кино, о литературе. Пишет безумно много, почему-то очень любит псевдонимы. Я, конечно, постепенно раскусила, в чем тут дело. Как-то возмутилась: "Гордиться нужно такой фамилией, а ты стыдишься!". А она мне: "Я стыжусь фамилию уронить".

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter

Говоря об историческом периоде под весенним названием «оттепель», невозможно смолчать о необыкновенно романтической атмосфере того времени. Воссоздать ее спустя пятьдесят лет и прочувствовать помогают не столько историки или новомодные сериалы, сколько литература 60-х годов, как будто вобравшая в легкие строки влажный воздух оттепели. Духовный подъем, вдохновленный надеждами на скорые перемены, воплотился в поэзии шестидесятников: Андрея Вознесенского, Роберта Рождественского, Евгения Евтушенко и др.

Шестидесятники – это молодые представители творческой интеллигенции СССР 60-х годов. Плеяда поэтов, сформировавшаяся в период «оттепели». Вознесенский, Рождественский и Евтушенко, лидеры того поэтического круга, развили бурную творческую активность, собирая целые залы и стадионы (поскольку появилась такая возможность ввиду смягчения политического режима). Их объединял искренний и сильный эмоциональный порыв, направленный на очищение от пороков прошлого, обретение настоящего и приближение светлого будущего.

1. Евгений Евтушенко (годы жизни: 1933-2017) – один из самых знаменитых авторов. За свой вклад в литературу был номинирован на нобелевскую премию, но не получил ее. Самая известная его работа – «Братская ГЭС», где он впервые упомянул фразу, ставшую лозунгом советской поэзии: «Поэт в России больше, чем поэт». На родине вел активную общественную деятельность, поддерживал перестройку, но в 1991 году эмигрировал в США вместе с семьей.
2. Андрей Вознесенский (годы жизни: 1933-2010) – не только поэт, но и художник, архитектор и публицист. Известен тем, что написал текст легендарной песни «Миллион алых роз» и либретто первой в стране рок-оперы «Юнона и Авось». Композиция «Я тебя никогда не забуду» принадлежит именно его перу. Уникальная способность Вознесенского – создавать произведения высокой художественной ценности, и в то же время популярные в народе и понятные ему. Он много раз бывал за границей, но жил, творил и умер на родине.
3. Роберт Рождественский (годы жизни: 1932-1994)– поэт, прославившийся еще и в качестве переводчика. В советское время за независимость суждений на него обрушились гонения, поэтому он вынужден был бежать в Киргизию и зарабатывать себе на жизнь переводами текстов поэтов из других республик. Написал много эстрадных песен, например, саундтреки к фильму «Новые приключения неуловимых». Из стихотворных произведений наиболее известны «Письмо женщины», «Все начинается с любви», «Будь, пожалуйста, послабее» и т.д.
4. Булат Окуджава (годы жизни: 1924-1997) – популярный бард, певец, композитор и сценарист. Особенно прославился авторскими песнями, например, «На Тверском бульваре», «Песенка о Лёньке Королёве», «Песенка о голубом шарике» и т.д. Часто писал музыкальные композиции для фильмов. Выезжал за границу и снискал почет за рубежом. Активно занимался общественной деятельностью, выступая за демократические ценности.
5. Юрий Визбор (годы жизни: 1934-1984) – знаменитый исполнитель авторской песни и создатель нового жанра — «Песни-репортажа». Также прославился в качестве актера, журналиста, прозаика и художника. Написал более 300 стихотворений, положенных на музыку. Особенно известны «Наполним музыкой сердца», «Если я заболею», «Леди» и т.д. Многие его творения использовались в кино.
6. Белла Ахмадулина (годы жизни: 1937-2010) – поэтесса, прославившаяся в жанре лирического стихотворения. Ее мастерство очень целили в кинематографе. Например, ее работа «По улице моей который год» прозвучала в «Иронии судьбы». Для ее творчества характерно классическое звучание и обращение к истокам. Часто ее манеру письма сравнивают с импрессионизмом.
7. Юнна Мориц (годы жизни: 1937 – нынешнее время) – в советское время автора практически не знали, так как стихи Мориц были запрещены из-за оппозиционного настроя. Так же она была исключена из литературного института. Зато ее творчество обрело читателя в самиздате. Она охарактеризовала его, как «чистую лирику сопротивления». Многие ее стихи положены на музыку.
8. Александр Галич (годы жизни: 1918-1977)– сценарист, драматург, автор и исполнитель собственных песен. Его творческие взгляды тоже не совпали с официально одобренными, поэтому многие его произведения распространялись в подполье, зато обрели подлинную народную любовь. Из страны его изгнали, умер за границей от несчастного случая. О советском режиме всегда отзывался негативно.
9. Новелла Матвеева (годы жизни: 1934-2016) – поэтесса, переводчица, драматург и литературовед. Часто выступала на концертах и фестивалях, однако большинство ее работ опубликовано после смерти. Исполняла она не только свои произведения, но и песни на стихи мужа.
10. Юлий Ким – (годы жизни: 1936 –нынешнее время) — поэт-диссидент, бард, сценарист и композитор. Известен оппозиционными и смелыми для своего времени песнями «Господа и дамы», «Адвокатский вальс» и т.д. Особенной значимостью обладает пьеса-композиция «Московские кухни». Ким саркастично критиковал общество и власть в СССР. После перестройки написал множество либретто для мюзиклов, среди которых перечисляются «Граф Орлов», «Нотр-Дам де Пари», «Монте Кристо», «Анна Каренина» и другие.

Короткие стихи поэтов шестидесятников

Совсем не объемные работы есть у многих поэтов периода оттепели. Например, лиричное стихотворение о любви Андрея Вознесенского:

В человеческом организме
Девяносто процентов воды,
Как, наверное, в Паганини,
Девяносто процентов любви.
Даже если — как исключение —
Вас растаптывает толпа,
В человеческом
Назначении —
Девяносто процентов добра.
Девяносто процентов музыки,
Даже если она беда,
Так во мне,
Несмотря на мусор,
Девяносто процентов тебя.

Также краткостью, как сестрой таланта, может похвастать Евгений Евтушенко:

Рассматривайте временность гуманно.
На все невечное бросать не надо тень.
Есть временность недельного обмана
потемкинских поспешных деревень.
Но ставят и времянки-общежитья,
пока домов не выстроят других…
Вы после тихой смерти их скажите
спасибо честной временности их.

Если же вы хотите подробнее ознакомиться с одним из небольших стихотворений того периода и проникнуться его настроением и посылом, то вам следует обратить внимание на .

Особенности творчества

Эмоциональный накал гражданской лирики шестидесятников - главная особенность этого культурного явления. Непосредственные, отзывчивые и живые стихотворения звучали, словно капель. На нелегкую судьбу страны и беды целого мира поэты реагировали искренне и независимо от идеологической целесообразности. Они преобразили традиционный застойный советский пафос прогрессивный и честный голос поколения. Если они сострадали – то надрывно и отчаянно, если радовались – то просто и легко. Наверное, все о поэтах-шестидесятниках сказал Вознесенский в своем стихотворении «Гойя»:

Я - горло
Повешенной бабы, чье тело, как колокол,
било над площадью голой…

Творчество шестидесятников по праву считается одной из самых ярких страниц русской литературной истории.

Шестидесятники как культурное явление

Поэзия периода оттепели - это струя свежего воздуха в стране, тяжело переживающей нравственные последствия сталинского террора. Однако одной эпохой их творческий путь не ограничивается, многие из них пишут до сих пор. Поэты 60-х годов не отстали от времени, хоть и сохранили за собой гордое имя «шестидесятники» или «60 десятники» - ставшее модным сокращение привычного словосочетания.

Конечно же, какое творческое движение может обойтись без противостояния? Шестидесятники боролись с «силами ночи» - темными и абстрактными средоточиями зла и несправедливости. Они стояли на страже первозданным идеалов Октябрьской революции и коммунизма, хотя они потеряли непосредственную связь с ними в силу времени. Однако характерные символы воскресли в поэзии: буденовка, красное знамя, строка революционной песни и т.д. Именно они обозначали свободу, нравственную чистоту и самоотверженность, как нательный крест в православии, например. Утопическая идеология действительно заменила религию и пропитала поэзию периода оттепели.

Основная тематика

Люди болезненно восприняли «преступление культа личности», которое было предано огласке в 1956 году, когда к власти пришел Никита Хрущев и осудил сталинские репрессии, реабилитируя и освобождая многих жертв несправедливого приговора. Поэты выразили не только всеобщее смятение и негодование по поводу «искажения» прекрасной идеи, но и социалистический пафос народа, вернувшегося на путь истинный. Многие верили, что оттепель – принципиально новый этап в развитии СССР, и вскоре наступят обещанные свобода, равенство и братство. С этими настроениями совпало мировоззрение зарождающейся творческой интеллигенции, совсем еще молодых людей. Юношеский восторг, максимализм, романтические идеалы и непоколебимая вера в них - вот стимулы их честного и где-то даже наивного творчества. Поэтому стихи поэтов-шестидесятников любимы читателями до сих пор.

Своим идиллическим картинам 60-десятники придавали откровенно риторическую форму, украшая их прозрачными аллегориями. Мысли и ощущения, столь близкие обществу того времени, нередко были выражены в прямой декламации, однако самые сокровенные мечты и верования лишь подсознательно проявлялись между строк. Жажда свежего веяния, новизны, перемены чувствовалась в поэтике тропов.

Что способствовало угасанию движения?

Творчество поэтов шестидесятников приходится на 60-е годы 20 века, а это эпоха внутренних противоречий. Коммунизм как-то сочетался с индивидуализмом, художественный вкус переплетался с китчевым мещанством, физики дружили с лириками, город - с деревней, демократия - с технократией и т.д. Даже сами шестидесятники и их судьбы были разными, и это, как ни парадоксально, их объединяло. Такая гармония райского сада на земле не могла долго продолжаться, поэтому к 70-ым годам утопия оттепели начала разрушаться. Единство общественного и личного естественным образом превратилось в противостояние, личное пришло в противоречие с государственным, и романтичные вольнодумцы потеряли трибуны для выступлений: милость властей сменилась на гнев. Влияние поэтов на настроения в обществе перестали считать благотворным или хотя бы позволительным хотя бы потому, что творцы чутко восприняли «похолодание», сменившее оттепель, и не смогли скрывать этого в своей поэзии.

Стихи поэтов-шестидесятников были ориентированы на молодежную аудиторию, и когда их поколение повзрослело и осознало, насколько наивен этот революционный пафос в стране победившей бюрократии, оно перестало как создавать, так и воспринимать восторженные надежды на окончательную победу тепла.

О стихотворениях шестидесятников можно было с энтузиазмом говорить в период оттепели, но после, когда явно «похолодало», люди нуждались в другой поэзии, отражающей упадок, а не подъем. На зависимость от эпохи указывает и «название» поэтов. Культурное явление, как отражение исторических изменений, не могло скривить и подретушировать эти самые изменения.

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

Аксёнов, Евтушенко, Ахмадулина, Вознесенский, Рождественский. Настоящие герои «Таинственной страсти»

Кадр из фильма

На первом канале продолжается премьера: многосерийный фильм «Таинственная страсть» по последнему роману Василия Аксёнова, в котором автор «зашифровал» имена и фамилии современников. Прототипы героев - это кумиры шестидесятых: Роберт Эр - Роберт Рождественский, Антон Андреотис - Андрей Вознесенский, Нэлла Аххо - Белла Ахмадулина, Ян Тушинский - Евгений Евтушенко, сам Василий Аксёнов под прозвищем Ваксон и многие другие. Предлагаем вспомнить настоящие биографии прототипов главных героев романа.

Роберт Рождественский

Творчество: Первые серьёзные публикации стихов Рождественского появились в петрозаводском журнале «На рубеже», когда поэту было всего 18 лет. В то время он только пытался поступить в Литературный институт им. М. Горького, куда его приняли, но только со второй попытки. В первых произведениях Рождественского было много гражданского пафоса, он писал об освоении космоса и трудностях повседневной жизни. Но чем старше становился писатель, тем лиричнее казалась его поэзия, а на первый план и вовсе выходила любовная лирика.

Роберт Рождественский.

Популярность Рождественского в советские годы была огромная: в 60-е он был одним из тех, кто покорял Политехнический и дворцы спорта, его творческие вечера проходили при полных залах, а книги выходили огромными тиражами.

Популярные произведения: Знаменитые стихи Рождественского о любви знают практически во всех странах, а многим его творчество знакомо благодаря песням «Мои года», «Эхо любви», «Билет в детство», «Притяжение земли». Он автор слов легендарной песни «Мгновения» из кинофильма Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны».

Личная жизнь: Вся личная жизнь Роберта была связана с Аллой Киреевой, художником и литературным критиком. Ей он посвящал все свои стихи о любви, и она стала матерью двух его дочерей.

Смерть: Рождественский умер в Москве в возрасте 62 лет. В 1990 году врачи поставили поэту страшный диагноз: злокачественная опухоль головного мозга. Но после удачной операции ему удалось прожить ещё 4 года.

Интересные факты: Поэт сильно заикался, особенно когда переживал, а тем более выступал на публике, - и это делало его ещё более обаятельным. Но у этого нарушения речи была причина: говорят, что в детстве на глазах у поэта под машину попал его друг, после чего Рождественский и начал заикаться.

Андрей Вознесенский

Творчество: Первый сборник Вознесенского «Мозаика» вышел в 1958 году, когда поэту было 26 лет. Он сразу навлёк на себя гнев властей, ведь не отражал принципов, которые насаждались в то время. Затем Вознесенский вызвал резкое неприятие и у советской литературной общественности: в его лирике было много дерзких метафор и сравнений, необычный ритм стиха и нестандартное отражение трагедии Великой Отечественной войны.

В 1963 году сам Никита Хрущёв подверг поэта резкой критике: «Ишь ты, какой Пастернак нашелся!.. Езжайте к чёртовой бабушке. Убирайтесь вон, господин Вознесенский, к своим хозяевам!». Лишь в 1970-е закончилась травля поэта и его, наконец, стали издавать большими тиражами.


Андрей Вознесенский

Популярные произведения: Вознесенский был автором восьми поэм и более сорока поэтических сборников. Он один из создателей рок-оперы «Юнона и Авось» и автор слов знаменитого романса «Я тебя никогда не забуду». На его стихи написаны многие популярные эстрадные песни, в том числе «Миллион алых роз», «Песня на "бис"», «Начни сначала», «Верни мне музыку».

Личная жизнь: Вознесенский сорок шесть лет прожил в счастливом браке с театральным и кинокритиком, писательницей Зоей Богуславской, которая в 1964 году ушла от мужа к знаменитому автору после того, как он посвятил ей поэму «Оза».

Смерть: В 1995 году Вознесенскому поставили диагноз «болезнь Паркинсона», у поэта начал пропадать голос, слабеть мышцы горла и конечностей. Он скончался у себя дома на руках у любимой жены в 77-летнем возрасте после второго инсульта.

Интересные факты: Популярная в 90-е годы в исполнении Евгения Осина песня «Плачет девочка в автомате» была написана на основе стихотворения Вознесенского «Первый лёд». В конце 60-х песня «Первый лёд» была популярна в дворовой городской культуре, а в разные годы её исполняли Нина Дорда и ВИА «Весёлые ребята».

Белла Ахмадулина

Творчество: Писать стихи Белла Ахмадулина начала ещё в школьные годы, а первая публикация вышла в журнале «Октябрь», когда автору было всего 18 лет. Многие советские критики сочли поэзию Ахмадулиной «неактуальной», «пошлой» и «банальной», а у читателей юная поэтесса, наоборот, завоевала огромную популярность. Несмотря на очевидный талант, из Литинститута Ахмадулину исключили за отказ поддержать травлю Бориса Пастернака. Позже её восстановили и даже выдали красный диплом, но наряду с Евтушенко и Вознесенским советская власть никогда её не поддерживала.


Белла Ахмадулина

Популярные произведения: Одно из самых известных стихотворений Ахмадулиной - это «По улице моей который год...», ставшее известным благодаря фильму Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Также широко известны произведения поэтессы: «А напоследок я скажу...», «О, мой застенчивый герой...», «Из глубины моих невзгод...».

Личная жизнь: Ахмадулина была замужем четыре раза: за Евгением Евтушенко, за писателем Юрием Нагибиным, за сценаристом Эльдаром Кулиевым и за театральным художником Борисом Мессерером.

Смерть: В последние годы жизни Ахмадулина тяжело болела. В 2010 году в возрасте 73 лет она скончалась на своей даче в подмосковном посёлке Переделкино.

Интересные факты: В 1964 году Ахмадулина сыграла молодую журналистку в фильме Василия Шукшина «Живёт такой парень». А спустя шесть лет снялась ещё в одном фильме: «Спорт, спорт, спорт».

Евгений Евтушенко

Творчество: Первое стихотворение поэта было опубликовано, когда ему было 17 лет, а талант автора был настолько очевиден, что его приняли в Литературный институт без школьного аттестата. Затем, в 1952 году, он стал самым молодым членом Союза писателей СССР, минуя ступень кандидата в члены СП.

Начало творчества совпало с хрущёвской оттепелью, и свежие стихи Евтушенко оказались созвучны позитивным настроениям молодёжи. В начале 1960-х годов он одним из первых среди поэтов стал выходить на эстраду, а его успеху способствовали артистичность и особая манера чтения поэзии.


Евгений Евтушенко.

В 1957 году Евтушенко исключили из института за поддержку романа Владимира Дудинцева «Не хлебом единым», но он продолжил участвовать в различных акциях протеста и был оппозиционен власти. В 1991 году Евтушенко подписал контракт с американским университетом и навсегда уехал из страны.

Личная жизнь: Евгений Евтушенко официально был женат четыре раза: на Белле Ахмадулиной, Галине Сокол-Лукониной, собственной поклоннице Джен Батлер и на Марии Новиковой, с которой он живёт до сих пор.

Популярные произведения: В библиографии Евтушенко есть место не только стихам, но и прозаическим произведениям. Самые известные из них - это автобиографии «Преждевременная автобиография» и «Волчий паспорт». Также он автор слов всем знакомых песен: «Хотят ли русские войны», «А снег идёт», «Вальс о вальсе», «Со мною вот что происходит».

Интересные факты: После выхода в свет поэмы «Бабий Яр» Евгения Евтушенко на двадцать лет «отлучили» от Украины: ему не давали проводить творческие вечера и встречи с любителями поэзии.

Василий Аксёнов

Творчество: В 1956 году Аксёнов окончил Ленинградский медицинский институт. Он работал врачом на Севере, в Карелии, в Ленинграде, в Москве. Его первые рассказы были напечатаны в журнале «Юность» уже в 1958 году, но понадобилось время, чтобы Аксёнов бросил медицину и серьёзно занялся писательством. Его романы и повести оказались очень популярны, но вызывали неодобрение власти: писателя то и дело обвиняли в скрытом антисоветизме. После окончания «оттепели» и скандала с изданием неподцензурного альманаха «Метрополь» в СССР его перестали публиковать: в знак протеста Аксёнов добровольно вышел из Союза писателей.

Василий Аксенов.

Популярные произведения: Наиболее популярными произведениями автора считаются «Московская сага», «Трилогия», неопубликованные из-за цензуры в СССР «Ожог» и «Остров Крым». А также его последний законченный роман «Таинственная страсть».

Личная жизнь: Василий Аксёнов был женат дважды, его первой супругой стала Кира Менделеева, а второй Майя Кармен, которую сам поэт называл главной страстью всей своей жизни.

Смерть: Аксёнов скончался в 2009 году в 77-летнем возрасте после продолжительной болезни.

Интересные факты: После того, как Аксёнова лишили советского гражданства, он преподавал русскую литературу в нескольких университетах США. В 1990 году Аксёнову и его жене вернули российское гражданство, но он так и не вернулся на родину, лишь время от времени появлялся в Москве.


Кадр из фильма

Термин «шестидесятники» впервые был использован Станиславом Рассадиным в статье под таким же названием, которая была опубликована в декабре 1960 года в журнале «Юность».

Шестидесятники — это часть интеллигенции, появившаяся в период «оттепели», который наступил после XX съезда КПСС, где был развенчан «культ личности» Сталина. В это время внутриполитический курс государства был значительно более либеральным и свободным по сравнению с предыдущими временами, что не могло не повлиять на культурную сферу общества.

Поэзия шестидесятников

Ключевую роль в культуре общества того времени играла поэзия. Надежда на перемены вызвала сильнейший духовный подъем, который вдохновил шестидесятников на их стихи.

Поэзия стала не просто популярна, в первый раз после Серебряного века она стала снова одним из важнейших аспектов социальной жизни страны.

Многотысячные толпы приходили послушать выступления поэтов, с прилавков мгновенно расходились их сборники, а сами писатели стали своеобразным выражением творческой свободы.

Представители

Самым знаменитыми поэтами того времени были Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина.

Роберт Иванович Рождественский (1932-1994) написал тридцать поэтических сборников за всю свою жизнь. Многие его стихотворения были положены на музыку. Также он получил признание и как переводчик. Выражая идеи противоположные советской идеологии, он подвергся гонениям и был вынужден переехать в Киргизию, где он стал зарабатывать деньги переводами стихов, авторы которых были родом из южных республик.

Евгений Александрович Евтушенко (1932-2017) написал более шестидесяти сборников. Самый большой успех данного автора была поэма «Братская ГЭС», в строчках которой появилось выражение, получившее статус девиза: «Поэт в России больше, чем поэт». Также играл в кино и на сцене. После развала СССР переехал вместе со всей семьей в США.

Андрей Андреевич Вознесенский (1933-2010) был поэтом-авангардистом, который мог писать во всех стилях: начиная от традиционных заканчивая самыми прогрессивными. Он написал более сорока лирических сборников и поэм. Текст всем известной песни «Миллион алых роз» принадлежит ему.

Белла Ахатовна Ахмадулина (1937-2010) — написала более тридцати сборников.

Особенным явлением в «оттепель» стали поэты-песенники, или как еще их называли «барды», а жанр стали называть «авторской песней». К ним относили тех поэтов, которые исполняли собственные произведения под музыку. Ключевыми личностями в данном движении были Булат Окуджава, Владимир Высоцкий, Александр Галич, Юрий Визбор.

Особенности творчества

Стихотворения шестидесятников выделялись своей непосредственностью, отзывчивостью. Идеология минимально влияла на темы и на их раскрытия. Народ моментально полюбил их стихи, так как они были честными: то, чего в то время, сильно не хватало.

Основная тематика

Людям сильно причинял боль тот факт, что идеальный образ государства и его лидеров был нарушен из-за объявления Никитой Хрущевым «преступления культа личности» на XX съезде КПСС и огласки сталинских репрессий. Но при этом радовались реабилитации и освобождению многих жертв несправедливых приговоров. Поэты высказали не только разочарование и смятение, которые испытывал каждый гражданин СССР, но и сильную радость народа, который признал свои ошибки и вернулся на истинный путь к коммунизму. Как говорят современники того периода, в воздухе чувствовался вкус свободы и предстоящих перемен, которые приведут страну с равенству, свободе и братству.

Молодое поколение интеллигенции заразилась этой идеей. Стремление к свободе, восторг, юношеский максимализм, представления об идеалах, вера в прекрасное будущее нашли свое место в их стихах, что резонировала с желанием читателей.

Шестидесятники как культурное явление

Стихи 1960-х годов стали своеобразной струей свежего воздуха в стране. Осознание сталинских репрессий, моральные переживания, стремление к свободе, желание перемен — все это причины того, что поэзия стала отдушиной.

Шестидесятники не отказались от идей коммунизма, они хранили глубокую веру в идеалы Октябрьской революции. Поэтому так часто в их стихах появлялись символы того времени: красное знамя, речи, буденовка, конная армия, строки революционных песен.

Поэты, прославившиеся в то десятилетия, не перестали писать и выпускали свои работы до самой своей кончины или выпускают их до сих пор.

Первые же серии «Таинственной страсти» вызвали волны пересудов и разноголосицу мнений. Но факт налицо: эпоха и поколение шестидесятых вызвали необыкновенный интерес

Текст: Игорь Вирабов
Фото: Дмитрий Бальтерманц
На фото, слева направо: Булат Окуджава, Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский и Евгений Евтушенко

На Первом канале вот уже вторую неделю — «Таинственная страсть». Сериал по мотивам романа Василия Аксенова. О тревожной молодости поэтов-шестидесятников. После первых серий — повторно показали три части «Диалогов с Евгением Евтушенко». С поэтом-шестидесятником, только что бегавшим в сериале юношей с горящими глазами (его изобразил Филипп Янковский), а теперь уже почтенным старцем (хотя по-прежнему с горящими глазами), беседует историк культуры, музыковед и писатель Соломон Волков, известный своими диалогами с Шостаковичем, Бродским, Баланчиным, Спиваковым…
Первые же серии «Таинственной страсти» — что было ожидаемо — вызвали волны пересудов и разноголосицу мнений. Но факт налицо: необыкновенный интерес к эпохе и поколению шестидесятых.

Внезапное (или естественное?) нашествие шестидесятников «РГ» и обсудила с Соломоном Волковым.

Для Соломона Волкова шестидесятники не герои, а живые лица. Фото: Владимир Вяткин / РИА Новости

Соломон Моисеевич, давайте сразу спрошу: а вы сами — не шестидесятник? То есть, вы себя ощущаете «соучастником» или «свидетелем, наблюдателем» этой эпохи?

Соломон Волков : Я ощущаю себя свидетелем и летописцем — этаким, пардон, Пименом.

Но вот шестидесятники, ваши давние собеседники, приятели или неприятели, когда-то молодые и раздвигавшие горизонты, теперь — герои мелодрамы, многосерийного водевиля. Вы помните их жесты, их позы, их романы и стихи — а теперь их имитируют актеры, похожие и загримированные. Как вам такая встреча?

Соломон Волков: Ощущение вообще очень странное. Какое-то неуютное и неудобное. Будто люди, с которыми ты что-то обсуждал, пил, спорил или соглашался, виделся реже или чаще, Пусть даже видишь их в изображении актеров самых замечательных.

Почему же памятники? Откуда же у памятников возьмутся та-а-акие таинственные страсти: в кино герои чем только ни занимаются! Суровая действительность их заставляет принимать немыслимые позы. А вы говорите.

Соломон Волков: Да, странная история: а я задумался о памятниках. Многим из них уже действительно поставили — видел в разных местах: , … Но, при больших или меньших дарованиях скульпторов, все эти бюсты, барельефы, монументы слабо соотносятся с теми живыми, которых ты знал. Адекватен для меня один памятник — Пушкину в Ленинграде, работа скульптора Аникушина. Тут и суть, и портретное сходство. Скажете, это потому, что я с Пушкиным не встречался? Это правда, собеседником моим он не был. И все же.

Соломон Волков: Я как раз хотел об этом сказать.

Бобу Дилану, который был приятелем и Евтушенко, и Вознесенского, седовласые шведские профессора в твидовых пиджаках вручили Нобелевскую премию по литературе.

Когда начинается очередной скандал вокруг очередной Нобелевской премии (в России это волнует всех, как нигде в мире), я всегда говорю: дамы и господа, вам кажется, что в Стокгольме сидят какие-то небожители, великие и бессмертные? Будто они спускаются с Олимпа и надевают очередному лауреату на голову лавровый венок? Да нет, сидит компания шведских профессоров. Вообразите себе любую известную вам компанию западной профессуры, и вы получите представление о том, кто решает судьбы Нобелевской премии. Сейчас им всем лет по 60-70 и они вспомнили про времена своей молодости, когда песни Дилана звучали в их головах день и ночь. И наградили его.

Да, первый бард. Да, Нобелевский комитет снял шапку перед шестидесятыми.

Ваши телевизионные «Диалоги с Евгением Евтушенко» показали уже не в первый раз. Евтушенко, которого привыкли упоминать в одном ряду с Вознесенским, подчеркнуто обходит в фильме это имя — и разбирает давние распри с Бродским. Если внимательно посмотреть сериал «Таинственная страсть», в котором многое расходится не только с действительностью, но и с самим романом, — можно заметить, как и там перемещаются фигуры, переставляются акценты. Иногда кажется, что в 90-е так быстро «затоптали» шестидесятников как раз и потому, что они так увлеклись выяснением отношений, кто первый, кто второй… А многое из ваших диалогов с Евтушенко осталось за кадром? Из них не получится новая книга?

Соломон Волков: Книгу надо когда-то сделать, она бы получилась небезынтересной. Записали мы с режиссером Анной Нельсон около 50 часов, использовано всего часа три. Там он много читал стихов. Его внимательное отношение к текущей поэзии восхищает. Это с одной стороны. А с другой — вспомним, что роман Аксенова называется , и сам Аксенов несколько лукаво расшифровывал название: это поэзия. На самом деле, как мы понимаем,

тут зашифрована строчка из стихотворения любимой им Беллы Ахмадулиной: «К предательству таинственная страсть, друзья мои, туманит ваши очи».

Тут есть некий сигнал шестидесятничеству, не очень радостный. Ведь их «коллективизм», о котором мы говорили, стал постепенно испаряться.

Вознесенский еще в 71-м году написал в своей «Песне акына»: «И пусть мой напарник певчий,/ Забыв, что мы сила вдвоем,/ Меня, побледнев от соперничества,/ Прирежет за общим столом». Более откровенно сказать было невозможно. На что в 74-м году Евтушенко ответил «Плачем по брату», и там тоже были жесткие строки: «Сизый мой брат, я прошу хоть дробины,/ зависть мою запоздало кляня,/ но в наказанье мне люди убили/ первым — тебя, а могли бы — меня».

Думаю, многие читатели даже не подозревали, что этот обмен сокровенными думами на воздушных путях здесь уже перешел в пикировку. Соперничество нарастало, отношения стали совсем прохладными и к концу 70-х — началу 80-х годов шестидесятники как группа перестали существовать. Ахмадулина снимала посвящения со своих стихотворений. Вознесенский через газету поздравлял Евтушенко в 2005 году с днем рождения: «демоны скорби и печали разделили наши поэтические пути и пути жизни давно и, быть может, бесповоротно» . Довольно горькие строки, но, к сожалению, реальность. Об этом в частности, и роман Аксенова, если его читать внимательно — хотя в романе он гораздо сдержаннее, чем бывал в приватных разговорах.

У вас, я знаю, есть своя классификация — пра-шестисятники, пост-шестидесятники. Кого вы к ним относите?

Соломон Волков: Пра-шестидесятники для меня, например, — это Шостакович, . А пост-шестидесятники — Бродский, Довлатов, Тарковский. Есть еще две важные фигуры, не пра- и не пост-шестидесятники, по-английски это «маверик» — одиночные крупные фигуры. Они не вписываются ни в какой круг. На первый взгляд, между ними ничего общего. Это Солженицын и Ахматова.

Более разных людей себе невозможно представить. Но что интересно — между ними существовала колоссальная личная приязнь. была в абсолютном восторге от , когда она встретилась с ним. Называла светлым и сильным человеком. Насколько я помню, она и прозу Солженицына ценила больше прозы Пастернака. Хотя, кажется, должно быть наоборот.

Больших художников разгадать совсем не просто. К тому же они нередко лукавят, разве нет?

Соломон Волков: О том и речь. Я разделяю взгляды тех, кто в жизненном и творческом развитии больших художников видит такую… стратегию. У большинства это с очень ранней юности. Я убежден, что 15-летний Евтушенко уже видел себя будущим . Я точно могу сказать, что 18-19-летний Бродский уже задумывался о Нобелевской премии. Это свойство гениев — ощущать себя таковыми с раннего возраста. Многие в 15 лет мечтают стать великими художниками и композиторами — а становятся единицы. Гений свою веру осуществляет — «графоман» сходит с беговой дорожки.

Когда-то Арам Ильич Хачатурян рассказал мне поучительную историю. В партийном постановлении 1948 года об антинародной группе композиторов перечислялись — Прокофьев, Шостакович, Хачатурян, все лучшие композиторы. По всей стране проходили собрания, в том числе, и в Москве — нужно было на них присутствовать и слушать, как тебя поносят с трибун, выходить и каяться.

Хачатурян говорил: я возвращался с таких собраний, утыкался в подушку и плакал. А Шостакович, возвращаясь с таких собраний, садился и писал свой Первый скрипичный концерт, одно из самых великих своих сочинений.

Вот в этом, говорил он, разница между мной и Шостаковичем. Замечательное признание. Хачатурян — потрясающий композитор, я очень люблю его музыку, и то, что он понимал эту разницу, уже много стоит. Об этом надо всегда помнить, когда имеешь дело с гениями.

Вот еще вопрос. Почему именно шестидесятые в каждом столетии у нас становятся такими — ключевыми? Между веком девятнадцатым и веком двадцатым можно найти множество параллелей. Там выясняли отношения «Отцы и дети», тут поколения спорили в «Заставе Ильича» Хуциева. Там соревновались, выступая на открытии памятника Пушкину Достоевский, Аксаков и Тургенев. Тут соревнуются за близость то к Пастернаку, то к Бродскому. И так далее — таких, случайных или нет, пересечений много. Будто к шестидесятым каждый век выплескивается какая-то накопленная энергия — есть в этом какая-то закономерность?

Соломон Волков: Думаю, что есть. Только, согласитесь вы со мной или нет, от века к веку страсти немножко мельчают. В XIX веке и чуть не подрались на дуэли. Представляете, если бы Тургенев на дуэли убил Толстого? Или, наоборот, Толстой Тургенева? Хорошо, все обошлось, они просто на 17 лет перестали друг с другом общаться. Но в XIX веке споры часто решались дуэлями с непредсказуемым концом. В конце концов, мы потеряли на дуэлях двух величайших наших поэтов.

В XX веке была череда самоубийств: Есенин, Маяковский, . Не говоря уже о репрессиях, размах которых все-таки несопоставим с XIX веком: там мы потеряли Мандельштама, . То, что появилось в культуре, — появилось вопреки сталинской тирании. И в значительной степени было основано на духовном богатстве, накопленном еще в предреволюционной России и в первых десятилетиях XX века.

Но, если вы посмотрите, этот багаж духовного богатства все-таки неуклонно снижается, к сожалению. Скоро истекут первые двадцать лет XXI века. Разве появилось что-нибудь равнозначное тому, что было достигнуто в первое двадцатилетие XX века? Оговорюсь: это абсолютно не в укор русской культуре. Это происходит во всем мире. Может быть, XXI век сейчас только начинает накапливать силы — но он уже уступает тому, что было в начале двух предыдущих столетий. Остается надеяться на какой-то грандиозный взлет мировой культуры в будущем.

Насколько шестидесятники остаются сегодня недопонятыми, недопрочитанными, недооцененными?

Соломон Волков: Я так скажу. Для меня шестидесятники, их творчество — это золотая страница железного века. Потому что XX век был веком железным. Был в культуре век золотой, век серебряный — наступил век железный, и шестидесятничество стало одной из его золотых страниц. В антологии лучшего, что сделали шестидесятники, и проза, и поэзия, и кино, и живопись, и скульптура, и музыка. Это очень внушительно, и это надолго, навсегда.

Шестидесятники не виноваты в двух обстоятельствах, которые породили в свое время волну негатива к ним. Во-первых, в 90-е годы произошел зверский слом в ситуации в России, беспрецедентный. Думаю, мы и сейчас еще не до конца отдаем себе отчет, какой болезненности был этот слом. Изменилось отношение ко многому, и к шестидесятникам стали относиться не просто иронически, но с открытым презрением и насмешками. Но опять-таки мы знаем, что те же самые замечательные поэты , которые много позубоскалили в адрес шестидесятников, позже осознали, что делали это совершенно зря, — и отдают им должное.

Во-вторых,

самые яркие страницы творчества шестидесятников пришлись именно на 60-е — начало 70-х.

У лирических поэтов их лучшие строки рождаются чаще всего именно в молодости. Когда сорокалетний написал «Сумерки» — я считаю, гениальную книгу, — для это было, как письмо мертвеца с того света. Отклик находила только ранняя поэзия Баратынского. К сорока годам он уже потерял связь со своей аудиторией. Он писал уже для будущего.

Так и шестидесятники потеряли в каком-то смысле связь со своей аудиторией. Очень может быть, что произойдет переоценка, и что мы, скажем, позднего Вознесенского оценим заново. Или наши потомки оценят. Это мы увидим. Невозможно предсказать, кого в какой момент прижмут к сердцу новые поколения.

Вы не верите в предсказания?

Соломон Волков: Вспомните Блока — какие у него были невероятные взлеты, при жизни, потом уже в советское время. Блок для нас замещал чуть ли не всю символистскую поэзию, которую не так много печатали. Как об этом Пастернак хорошо сказал, «и Блок был у всех на устах». Потом это опять схлынуло. На своей страничке в Фейсбуке я размещаю время от времени стихи, которые в данный момент меня волнуют. И вы знаете, кого встречают с наибольшей прохладой, даже иронией? — . Образы кажутся банальными — и никого не волнует, что эти образы именно с легкой руки Блока появились когда-то, вошли в плоть и кровь русской поэзии и были затасканы до штампов. Так же происходит и с Пастернаком. Так же, между прочим, и с Бродским. Сколько подражателей штампует, то, что было ими найдено.

Замечательно, что сейчас идет такая волна подлинного интереса к тому, что происходило в 60-е годы. А предсказания — что будет? — вечно оборачиваются конфузом. Лучше поживем — увидим.