Откуда берутся чувства и эмоции. Откуда берется чувство агрессии
Основной вопрос этой теории звучит так: «Откуда в человеке берутся эмоции и чувства?» Для ответа на него автор предлагает следующий подход: «Чтобы разобраться в эмоциях, нам нужно взять на руки маленьких детей и посмотреть, откуда и как в них зарождается эмоциональная сфера».
Опираясь на исследования психологов 20-го века (преимущественно, Льва Выготского), проводя собственные многочисленные наблюдения и собирая неоспоримые видео-доказательства , Николай Козлов сделал следующие основные открытия:
1. Младенец физически беспомощен, но прекрасно вооружен. Поскольку у него есть могущественный арсенал: его врожденные выразительные движения, которые взрослые воспринимают как эмоции. В этот арсенал входят: комплекс оживления (улыбка, глазки, тянущиеся ручки); удивление и интерес; когда этого недостаточно - хныканье, плач и громкий ор (с демонстрацией недовольства и агрессии или страха и отвращения).
- Практический вывод: дети гораздо больше приспособлены к этому миру, чем нам кажется, и обладают очень выносливой психикой. В чрезвычайных ситуациях они выживают лучше взрослых, так как умеют привлечь к себе внимание и не расходуют сил на переживания. Все их эмоции имеют чисто прикладное значение, и ребёнок умеет включать и выключать их добровольно. Взрослому человеку стоит этому поучиться.
- Иллюстрация : смотрю фильм о жизни детей в детском доме. Поразил кадр. Показывают ребёнка, который лёг в позе эмбриона, тихо обнял себя обеими ручками и так раскачивается - будто укачивает сам себя. Позже объяснилось, что в детском доме дети знают, что слёзы и требования их бесполезны, и таким образом пытаются себя утешить. Ситуация, конечно, вредная для детской психики. Но документальные факты подтверждают - ребёнок отключает эмоции, если ему не для кого плакать.
- Практический вывод: родителю ребёнка старше 1 года важно уметь быстро отлавливать детские манипуляции. Так он сможет пресечь их, пока плач, истерики и другие негативные реакции не сделались дурной привычкой, и направить поведение ребёнка в конструктивное русло. Чем старше человек, тем сложнее ему избавиться от этих дурных привычек.
- Иллюстрация : Сижу в гостях у подруги. Подруга разрывается между делами, пытаясь найти нечто важное. Её младший ребёнок (4 года) требует маминого внимания и в моём присутствии закатывает истерику. С криком, который не может вынести ни одно нормальное ухо. С топаньем ногами и телесными сотрясениями. Подруга просит его подождать, пока она занята, и уходит в другую комнату. Оставшись наедине со мной - новой для него тётенькой - мальчик сперва примолкает, изучая мою реакцию. Для приличия похныкивает. Затем громче… Спрашиваю его, чего он хочет - отворачивается. Очевидно, играет в обиду на маму. С возвращением подруги в комнату истерика усиливается. Мама берёт сына на руки, и он тут же замолкает. На лице - невинная безмятежность. «Ого! - думаю. - И это всё, ради чего затевался такой спектакль?»
- Практический вывод: чтобы наши дети продолжали сохранять честность, которой наделены от рождения, мы должны способствовать им в этом. А именно: быть чуткими и внимательными, чтобы быстро разбираться, чего они хотят, и отзывчивыми, чтобы своевременно приходить им на помощь. Взрослым также необходимо учиться избавляться от личных привычек эмоционального манипулирования - привычки обижаться, повышать голос, делать несчастное лицо, принимать беспомощный вид, жаловаться. И вместо этого нарабатывать привычки бодро и жизнерадостно реагировать на все ситуации. Потому что всё дурное дети в первую очередь берут от нас и затем оборачивают против нас же.
- Иллюстрация : мне 4 года. Одиноко лежу в кроватке, наскоро отправленная спать. А все взрослые собрались в это время в гостиной и смотрят телевизор. Им хорошо, весело, а у меня - тоска смертная и очень не хватает любви. Нахожу выход! Вспоминаю, что маленькие дети иногда писаются во сне, и провожу эксперимент. Осознанно мочусь в кровать, затем пускаю виноватую слезу и выхожу ко взрослым в несчастном виде. Такая, мол, беда! Спала ангельским сном. Проснулась - сыро… Обидно! Взрослые начинают меня утешать - случайно же, простить можно! Берут на ручки, гладят по головке, улыбаются, целуют. Бабушка суетливо бежит менять бельё. Пока перестилают постель, сижу со взрослыми в гостиной в кругу всеобщего внимания и довольно смотрю телевизор. Эксперимент прошёл на славу!
- Практический вывод: такой самообман весьма распространён в мире. Людям удобно верить, что их эмоции - вещь неподвластная. Потому что тогда они могут всё списать на врождённый характер, недостатки других или нечистые силы. Но теперь мы знаем, что это ложь. Взрослый человек несёт ответственность за свои негативные эмоции, даже если его невольно приучили к ним родители. И как только он осознает эту ответственность, он сможет самостоятельно завершить процесс своего воспитания.
- Иллюстрация: Мне 13 лет. Еду с одноклассниками в экскурсионном автобусе. Кто-то из ребят попросил водителя поставить кассету популярной в то время группы. Тексты и манера исполнения в этих песнях идут в разрез с моими убеждениями. Я выражаю внутренний протест - «мой вкус оскорбили!». Пока весь класс радостно подпевает песням, сижу с недовольным лицом в расчёте, что учительница увидит, спросит и остановит безобразие. Через некоторое время подруга пытается меня развеселить. Я хочу откликнуться, но уже не могу переключиться - маховик обиды и недовольства раскрутился бесповоротно…
- Практический вывод: взрослому человеку важно знать, что уступая ребёнку в ответ на одержимое поведение, он тем самым приучает его терять контроль над собой! Во время эмоциональных припадков своего чада взрослому стоит вспомнить, что это скрытая манипуляция. И если он перестанет на неё поддаваться, а будет бережно взращивать и поддерживать в ребёнке положительное поведение, есть шанс прекратить подобные «беснования». Таким же образом стоит поступать и в отношении взрослых людей.
- Иллюстрация: мне 16 лет. Переходный возраст. В летний период живу с родственниками без отца. Испытываю острый недостаток родительского внимания и заботы. В день памяти мамы устраиваю истерику из-за того, что взрослые забыли её помянуть (а меня пожалеть). Ухожу в свою комнату и неотступно плачу в надежде, что кто-нибудь придёт и посочувствует. Поскольку никто не приходит, пробую усилить рёв... Срываю голос, начинается мегрень, сбивается дыхание... Мечтаю довести себя до нервного срыва. Чтобы попасть в больницу, и взрослым стало стыдно. Но через несколько часов так устаю от самой себя, что решаю прекратить спектакль. Выхожу ко взрослым и прошу прощения за своё поведение.
- Практический вывод: если жизнь сложилась так, что мы не избавились до конца от своего манипулятивного поведения, лучше позаботиться о завершении этого процесса самостоятельно. Потому что иначе мы будем сталкиваться с постоянными проблемами в институте, в семье и на работе.
- Иллюстрация: мне и моим одноклассникам по 15 лет. Учительница захотела сделать из нас класс, которым она сможет гордиться. И однажды перегнула палку, оставляя нас на дополнительные уроки. Ребята начали возмущенно спорить, отстаивая свои интересы. На гневные требования учительницы слушаться её, доходящие до срыва голоса, никто не повёлся. Объединившись против «истерички», класс демонстративно ушёл с её урока, не реагируя на просьбы вернуться. Однако, когда один из нас спустя 10 минут подглядел в щёлочку кабинета и увидел, что учительница одиноко и беспомощно плачет, у каждого из нас ёкнуло сердце. Мы почувствовали, что эта эмоция - уже не манипуляция. И искренне принесли учительнице извинения.
Эмоции человека служат ему для выживания и управления другими людьми. От природы мы умеем включать и выключать эмоции по собственной воле, а также подбирать эффективные эмоциональные реакции в зависимости от ситуации и человека. Воспитанный ребёнок или взрослый, включает эмоции лишь тогда, когда они действительно служат делу.
При отсутствии внимания к нашим негативным и неэффективным эмоциям они становятся дурной привычкой, которую непросто, но возможно искоренить. Человек способен также эмоционально «накручивать» себя, подключая к чисто внешним реакциям гормональные процессы организма. В таком случае он становится одержимым эмоциями, и уже не может их остановить.
Чтобы выйти из порочного круга, нужно научиться отслеживать свои и чужие эмоциональные манипуляции и формировать вместо них новые, здоровые, привычки реагирования.
А о том, как правильно и с любовью пресекать манипуляции детей, можно прочитать в последней книге Николая Козлова "
Все люди и другие живые существа способны испытывать в тех или иных формах радость, страх или грусть. Хотя ученым уже удалось определить, какие зоны мозга порождают эмоции, пока не вполне ясен механизм их возникновения, а также не понятно, что общего между ними. На сегодняшний день существует множество теорий, пытающихся объяснить феномен эмоций.
Еще в конце XIX века известные психологи Уильям Джеймс и Карл Ланге независимо друг от друга предложили гипотезу о том, что эмоции связаны с нашим физическим состоянием: возбуждение нервных окончаний приводит к эмоциональным переживаниям. То есть мы дрожим не потому что нам страшно, а нам страшно именно потому, что мы дрожим.
Понятно, что данная теория не выдерживает никакой критики. Выражаясь научным языком, она не учитывает когнитивный аспект. Допустим, если у студента перед экзаменом болит живот и трясутся поджилки, то это потому, что он боится экзамена. То есть для такого самочувствия имеется вполне объективная внешняя причина. Студент прекрасно знает, что для него важно сдать экзамен, и считает себя недостаточно подготовленным для него, отсюда и страх.
Позднее была предложена еще одна теория возникновения эмоций — на сей раз когнитивная. Она как раз связывает эмоциональный отклик с процессами, происходящими в нашем сознании. Так, человек должен пугаться собаки, увидев, как она оскаливает клыки, рассуждают сторонники данной теории. Однако они, в свою очередь, не учитывают субъективный фактор: не все люди боятся собак, даже с оскаленными клыками. Например, человек может сам быть дрессировщиком собак, и разумеется, ни о каком страхе тогда не может идти и речи.
Недавно философы Альберт Невен и Лука Барлассина из Рурского университета в Бохуме (Германия) изложили новую философско-психологическую концепцию эмоций, опубликовав статью в журнале Philosophy and Phenomenological Research. Согласно новой теории, эмоции являются комбинацией телесных ощущений и нашего представления о конкретном объекте. Так, встретив бультерьера, мы вспоминаем все негативное, что нам известно о представителях этой породы, или вспоминаем нашу встречу с другой собакой, закончившуюся неприятными последствиями. То есть появление собаки придает процессу эмоциональную окраску, и мы испытываем страх в совокупности с соответствующими физическими реакциями: дрожь, сердцебиение, повышенное потоотделение и прочее.
Эта же теория объясняет феномен, когда эмоции направлены на отсутствующий объект. Скажем, прохожий идет по улице и ему на голову кто-то выплескивает помои. Он поднимает голову, видит в окне женщину и тут же разражается бранью в ее адрес, хотя у него нет прямых доказательств того, что помои выплеснула именно она… А как часто мы вымещаем свое дурное настроение на близких? К примеру, нас "достало" начальство или коллеги на работе, а мы, придя домой, начинаем придираться к супругу и детям, так как высказать свое "фи" шефу или сослуживцам по тем или причинам позволить себе не можем… В общем, эмоция есть, а на какой объект ее направить — это уже дело десятое.
Люди также склонны определенным образом реагировать на различных фантастических персонажей типа пришельцев, вампиров или призраков. Даже если человек никогда не сталкивался с подобными сущностями, он может предполагать, что при встрече с ними "следует" испытывать ужас или же впадать в остолбенение. У специалистов по паранормальным явлениям есть даже термин "контактный ступор". Столкнувшись с чем-то необычным, контактер впадает в некое подобие временного паралича: конечности перестают двигаться, а язык не в состоянии вымолвить ни слова… Иногда это состояние проходит в процессе контакта, а иногда — только после него.
Правда, не совсем понятно, с чем это связано — является ли данный феномен индивидуальной естественной реакцией на соприкосновение с объектом, который человек относит к сфере "сверхъестественного", или же это результат "потустороннего" воздействия. Кстати, похожая, но более слабая по интенсивности реакция может возникать у склонных к впечатлительности людей во время просмотра фильмов ужасов, где фигурируют данные существа.
Когда мы видим нечто красивое — нейроны нашего мозга выделяют эндорфины, и мы испытываем удовольствие. Но почему? Об этом в своей книге «Эволюция человека: обезьяны, кости и гены» рассуждает известный российский биолог и популяризатор науки Александр Марков.
Наше чувство прекрасного — весьма непростое явление, которое складывается из множества разных факторов. Например, человеческое тело мы считаем красивым, если оно на инстинктивном уровне свидетельствует нам о качественном генофонде данного индивида: «Красивая женщина родит крепких и здоровых детей». Тем, кому не нравились «красивые» внешние признаки — выбирали себе «некрасивых» (читай — больных, недостаточно крепких, не плодовитых, слабых, не выносливых и т. д.) партнеров, их потомство было слабее или не рождалось вообще, а потому такие люди отсеивались половым отбором, а вместе с ними и гены «непонимания красоты» и «безвкусицы».
Очень надежный «индикатор приспособленности» как человека, так и остальных животных — симметричность. Чем симметричнее тело и лицо, тем, как правило, здоровее, крепче индивид, в его геноме меньше вредоносных мутаций. Симметрия — вообще важнейший фактор, который определяет красив ли человек или нет, об этом свидетельствуют многочисленные эксперименты. Вероятно, поэтому нам нравятся предметы правильной формы, и мы считаем их красивыми, и особенно если их симметрия достаточно искусна, сложна и немножко несовершенна — например, снежинки. И именно симметрия, конечно, является одним из главных мотивов изобразительного искусства.
Интересно, что любовь ко всему симметричному, вероятно, уходит корнями еще в незапамятные времена. Об этом можно подумать глядя на форму ашельских рубил — бифасов. Палеолитические люди тратили столько сил и времени, чтобы придать им правильную, симметричную форму! Для чего? Ведь нож может быть каким угодно — был бы острый кончик и режущий край. Форма бифасов похожа на клыки хищников, может быть, они были их прообразом? Однако клыки, как правило, обычно бывают изогнуты. Древние же мастера делали их прямыми, с правильной двусторонней симметрией. Некоторые исследователи предполагают, что симметричные формы ашельских рубил в свое время служили своеобразным «индикатором приспособленности» для эректусов и гейдельбержцев, поэтому могли даже поддерживаться половым отбором.
Существует и еще одна концепция в теории эволюции, которая помогает разобраться в том, почему в нас заложено чувство прекрасного. Ее называют идеей «сенсорного смещения» или «сенсорного драйва». Живому существу, прежде всего, необходимо выжить и оставить потомство, поэтому наше восприятие должно быть выборочным — быстрее всего оно должно выделять из окружающего мира ту информацию, которая необходима нам для выживания и размножения. Если бы наше восприятие было бы всеохватывающим, объективным и не избирательным — это потребовало бы очень больших ресурсов нашего организма и в конечном итоге оказалось бы неэффективно.
Александр Марков: «»Энергичность реакции» основана на мотивации, а мотивация у животных неотделима от эмоций. Если мы хотим манипулировать эмоциями какого-нибудь животного (например, человека), следует предъявлять ему такие стимулы, на которые его мозг в ходе эволюции приспособился реагировать наиболее бурно». Так, возможно, поэтому в столь яркие цвета окрашены крылья дневных бабочек — ведь глаза бабочек на протяжении миллионов лет «настраивались» на восприятие ярких цветов — источник пищи, поэтому если у потенциального брачного партнера будут тусклые крылья — он попросту его не заметит.
Интересно, что для того, чтобы по максимуму воздействовать на кого-то — достаточно предъявить ему так называемый сверхстимул. Для того, чтобы это понять, представьте, что вы собираете ягоды в лесу. После того, как вы целый день потратили на то, чтобы насобирать хорошее ведро брусники — что вы увидите первым делом, когда придете домой, с упоением ляжете на диван и закроете глаза? Конечно, ту самую бруснику! Причем, самый большой куст, с самыми крупными и красными ягодами, которых на самом деле, вероятно-то, и не бывает. Этот куст — идеальный образ той цели, которую целый день высматривали ваши глаза. «И он (куст — NS) кажется таким реальным, таким настоящим, что психологические корни идеализма перестают выглядеть такими уж непонятными», — пишет Марков. Поэтому если кому-то вдруг захочется произвести на вас самое сильное впечатление в этот момент — ему стоит предъявить вам именно этот обсыпанный крупными ягодами куст брусники.
Венера Виллендорфская — небольшая статуэтка женской фигуры, обнаруженная в одном из древних захоронений
Именно поэтому «палеолитические венеры» — множество доисторических статуэток женщин, обладающих общими признаками (многие изображены тучными, невероятно грудастыми или беременными), датирующихся верхним палеолитом (около 40-12 тыс. лет назад) — это тоже «сверхстимулы». Когда мужчина времен верхнего палеолита смотрел на эти фигурки — его мозг выделял эндорфины, окситоцин и другие гормоны. Конечно, эти же фигурки могли служить и какой-то другой роли, могли, например, быть символом плодородия, однако сверхстимулами от этого они быть не переставали.
А еще эндорфины выделяются, когда мы испытываем стресс или легкий испуг. «Может быть, поэтому палеолитическим художникам казались прекрасным (да и нам кажутся) не только крупные травоядные животные — потенциальная добыча, напоминание о волнительных сценах охоты, — но и силуэты опасных хищников», — заключает Александр Марков.
Как это ни смешно, но юмор по-прежнему остается для ученых загадкой. Реакция на шутку представляет собой сложнейший эмоционально-нейрохимический процесс, который до сих пор нельзя однозначно объяснить.
Божий дар или мистика
Чтобы понять, откуда берется чувство юмора, необходимо разобраться с его производной – смехом. Именно с этого начинаются все теории, посвященные этой теме.
«Всё очень просто: высшие мозговые функции левого полушария декодируют игру слов и/или забавную визуальную картинку в структурную информацию, которая поступает в «творческое» правое полушарие. - Рассказывает американский невролог Уильям Фрай, - Здесь-то эмоциональная (лимбическая) система осуществляет релизы соответствующих химических веществ, которые резко улучшают настроение, заставляя нас смеяться».
Всё это, конечно, так, соглашаются другие "теоретики юмора", но вопрос заключается в том, как лимбическая система распознает, что это – смешно, и насколько смешно.
Раймонд Смуллян, автор знаменитой книги «Планета без смеха», в этой связи сказал, что современные разгадки, почему «это – смешно, а это – нет», являют собой психологические головоломки, которые до сих пор не нашли разумного объяснения. Мол, самые разные ученые, долго и нудно рассуждая на эту тему, в конце концов констатируют, что «юмор – этой божий дар или необъяснимая тайна, связанная с мистикой».
Ассоциативное мышление
Ближе всех к разгадке феномена юмора подошли сторонники теории ассоциативного мышления. Они считают, что ироничная подача информации представляют некий протест против отклонения от общественной нормы. «У каждого из нас имеется психологический негатив, накопленный в результате жизненного опыта, - делится Раймонд Смуллян. - Например, ваша жена устраивает необоснованные истерики на почве ревности. Значит, есть все основания того, что у вас вызовет смех рассказ о другой женщине, которая по этой же причине сделала глупость».
Случилось кораблекрушение. Спасся только один мужчина, которого еле живого выбросило волной на рифы. А там оказалась его жена, которой тоже посчастливилось выбраться
- И где же ты, идиот, был целый вечер? – кричит она, - ведь пароход утонул еще днем!
В результате имеющихся параллелей анекдот покажется невероятно смешным мужчине, женатому на ревнивой жене, но может быть совершенно непонятен холостому человеку. Да и лучше расскажет его тот, который сам оказывался в аналогичной ситуации.
Иными словами, мы смеемся над тем, что нам понятно из негативного жизненного опыта. Этот опыт используют профессиональные юмористы, подбирая соответствующие темы. Если же их рассказать в другой среде обитания, эффект может быть обратным. Американец Сет Бенедикт Грэм в книге «Культурный анализ русско-советского анекдота», признался, что многие солдатские шутки и смешные истории из жизни военнослужащих Российской армии ему непонятны. Например, он задается вопросом, почему русские смеются над этим:
Товарищ прапорщик, а можно телевизор посмотреть?
- Можно, только не включайте.
Юмор – это настройки
Ученые давно определили, что мозг представляет собой биологическую вычислительную машину с огромным объемом памяти. В подсознании также закодирован алгоритм, сопоставляющий полученную информацию с некими эмоциональными настройками: с грустными, нейтральными или смешными. Считается, что они формируются либо из личного опыта, или передаются генетически.
Например, детские шалости вызывают у взрослых улыбки, так как связанны с отцовским и материнским инстинктом. Особенно это смешно, когда реальность совмещается со сказками.
Мама говорит девочке:
- Если ты не будешь есть манную кашу, я позову Змея Горыныча!
- Мам, неужели ты думаешь, что он будет её есть?
Эти же настройки заставляют нас реагировать на ситуацию, высказывая уместную шутку. При этом скорость реакции и остроумие опять-таки связаны с имеющейся мозговой базой данных.
Юмор как борьба
Юмор также представляет социальный механизм, с помощью которого выстраиваются отношения между людьми. «Мы часто смеемся над другими членами общества, - пишет Раймонд Смуллян, - хотя с классической точки зрения это зачастую не является шуткой. С помощью такого вербального общения осуществляется самоутверждение в социальной иерархии». Дело в том, что статус того, кто – смешон, понижается. И напротив, тот, кто высмеивает, уверен в своем превосходстве.
Делается это, например, в борьбе за женское внимание. Учитывая то, что смех связан эмоционально-нейрохимически с центрами удовольствия, то юмор стал оружием современных дуэлянтов.
«Я люблю мужчин с чувством юмора, потому, что с ними не скучно», - так или примерно так ответит 99% женщин.
Кроме этого, шутят и затем, чтобы выбиться в лидеры, привлекая к своей персоне внимание. Иронизируют порой просто так – из-за эволюционного закона, согласно которому выживает сильнейший индивидуум. Иначе говоря, смеются над слабыми. В этих случаях предметом злой иронии чаще всего являются физические недостатки и неправильное поведение в обществе другого человека, говорит Раймонд Смуллян.
