«"Замок" Франца Кафки. Послесловия и примечания к роману «Замок Франц кафка замок процесс

Год издания романа: 1926

Неоконченный роман Франца Кафки «Замок» получил широкую популярность во всем мире. Это произведение шесть раз экранизировалось в разных странах мира, а по его мотивам была создана театральна постановка. Сам роман «Замок» Франс Кафка начал писать в январе 1922 года, но уже в сентябре решил отказаться от него. Читать роман «Замок» стало возможно лишь после смерти писателя, когда вопреки завещанию Франца, его друг опубликовал роман.

Книги «Замок» краткое содержание

В книге Франца Кафки «Замок» кратком содержании вы узнаете историю тридцатилетнего К. Поздним зимним вечером он прибывает в Деревню. Хозяин постоялого двора и крестьяне изрядно смущены его появлением. Но главный герой очень устал и поэтому не придает этому значения и быстро засыпает. Его сон прерывает некий Шварцер, который называется сыном смотрителя Замка. По его словам, жить или ночевать в Деревне или Замке можно только с разрешения графа, владельца этих земель. Главный герой объясняет, что прибыл суда по вызову графа и что он землемер. Лишь после проверки его слов по телефону Шварцер оставляет его в покое.

Далее в романе Кафки «Замок» читать можно о том, как утром главный герой решает отправится к Замку. Он бродит по улицам Деревни и тонет в снегу, но, казалось бы, прямые улицы, ведущие к Замку, выводят его не туда. Сильно устав он возвращается на постоялый двор. Тут его уже ждут «старые» помощники – Артур и Иеремий, которых он видит в первый раз. К. понимает, что их к нему приставил Замок и поэтому признает их «старыми» помощниками. Хотя о землемерных работах они нечего не знают. С их помощью он надеется попасть в Замок, но по телефону сначала отказывают им, а затем и ему. Как раз к окончанию телефонного разговора приходит посыльный Варнава. У него письмо из Замка для К. В письме сообщается, что К. принят на работу землемером и что он подчиняется старосте Деревни. Вместе с посыльным главный герой надеется пройти к Замку, но Варнава приводит его к себе домой.

В доме Варнавы главный герой книги Франца Кафки «Замок» знакомится с его сестрой Ольгой. Благодаря ей он попадает в гостиницу, предназначенную для господ Замка. Как раз здесь сейчас живет его непосредственный начальник Кламм. В гостинице «Господский двор» К. знакомится с буфетчицей Фридой. Она здесь очень важная фигура, что сквозит в ее взгляде, ведь она любовница того самого Кламма. К. предлагает ей бросить чиновника и стать его любовницей на что девушка сразу соглашается. Ночь главный герой книги «Замок» Кафки проводит в объятиях Фриды под стойкой буфета. А на утренний равнодушный зов Кламма, Фрида дважды отвечает отказом. Следующую ночь он проводит в комнатенке на постоялом дворе. Причем его помощники практически спят с ним в одной кровати. С помощью Фриды главный герой надеется поговорить с Кламмом, но сначала сама Фрида, а затем и Гардена – хозяйка постоялого двора, убеждают его что это невозможно. Ведь Кламм из Замка, а К. даже не из Деревни – он «ничто». Кроме того, Гардена выражает сожаления, что Фрида бросила «орла» и поменяла его на «слепого крота». Ведь двадцать лет назад Гардену тоже вызывал Кламм. Он делал это три раза, и женщина до сих пор хранит чепчик и платок, подаренные чиновником, а также фотографию первого посыльного.

Далее в нашем романа Кафки «Замок» кратком содержании читать можно о том, как К. отправляется к старосте. Тот рассказывает о том, что много лет назад на запрос о необходимости землемера он направил в канцелярию Замка письмо с отказом. Но это письмо попало не в тот отдел. Признать этого не могли и только спустя несколько лет контрольная инстанция нашла ошибку, и канцелярия была вынуждена ее признать. И теперь, когда все, казалось бы, выяснилось появляется К., сводя на нет многолетнюю работу. Староста даже попытался найти эту корреспонденцию, но среди многочисленных папок ему это не удалось. Староста предлагает К. стать сторожем в школе. Но эта должность нужна не чуть не больше чем должность землемера. По настоянию Фриды главный герой принимает это предложение.

В надежде поговорить с Кламмом главный герой идет в «Господский двор». У преемницы Фриды – Пепи он узнает где Кламм и ожидает его на улице. Появляется секретарь Кламма — Мом и просит его уйти. К. отказывается. Мом желает провести допрос К. для протокола. Но узнав, что Кламм не будет читать этот протокол, главный герой убегает. По дороге он встречает Варнаву с письмом от чиновника. В письме Кламм благодарит К. за качественную работу. К. просит хотя бы Варнаву объяснить чиновнику что это недоразумение, но посыльный уверен, что его и слушать некто не будет. После ужина главный герой книги «Замок» Кафки спрашивает у Фриды как избавится от помощников. Но девушка уверена, что это невозможно. Шанс появляется уже на следующее утро. Когда учительница Гиза устраивает им скандал из-за ихнего ужина и сна в гимнастическом зале. Она заявляет, что К. уволен. Но главный герой не согласен и остается. Зато он увольняет своих помощников, которые словно дети бегают около школы и стучаться в окна.

Тем временем Фрида за четыре дня знакомства сильно сдала. Он ревнует К. к Ольге и считает, что главный герою любит не ее, а любовницу Кламма. И ради встречи с ним он легко откажется от нее. От Ольга главный герой узнает особенность жизни в Деревне, которая как две капли воды похожа на . Три года назад чиновник Сортини на одном из деревенских праздников приметил младшую сестру Ольги – Амалию. В тот же вечер прибыл посыльный с требованием девушке явиться в гостиницу. Она порвала письмо и кинула в лицо посыльному. До этих чиновников некогда не отказывали. С тех пор семейство лишилось заработка и их некто даже не хотел выслушивать. Более того от них отвернулись даже жители Деревни. Теперь все надежды только на Варнаву который все больше разочаровывается, выстаивая очереди в канцеляриях. Ольга дабы получить хоть какую-то информацию спит со слугами чиновников.

Тем временем Фрида неуверенная в К. решает вернуться обратно в буфет. А для создания семейного очага она приглашает Иеремию. Тем временем один из секретарей Кламма – Эрлангер вызывает К. в свой гостиничный номер. Здесь К. встречает Фриду и пытается поговорить с ней, но она не желает с ним говорить и убегает. Не в силах найти номер Эрлангера главный герой заходит в первый попавшийся. Здесь дремлет чиновник Бюргель, который рад собеседнику. Он начинает жаловаться К. на тяготы службы. И под его монотонный голос главный герой романа Кафки «Замок» засыпает. Именно поэтому он не слышит слов чиновника о том, что за этот разговор он сделает для К. все что угодно. Уже ближе под утро он таки попадает к Эрлангеру который требует вернуть Фриду в буфет. Ведь ее отсутствие раздражает Кламма. Тем временем наступает утро и К. видит, как просыпается «птичник». По коридорам развозят бумаги, а чиновники их разбирают, кто с ленцой, кто с готовностью. К. не имеет права здесь находится в это время и его выгоняют. Лишь хозяйка гостиницы позволяет ему переночевать за его советы в моде. Но затем главному герою ночевать негде. Но К. везет. Конюх Герстекер надеется с его помощью добиться чего-то от Эрлангера. Поэтому он решает приютить К. На этом роман обрывается.

Глава 2. Китеж-град Франца Кафки. Анализ романа «Замок»

Литературно-художественная критика традиционно связывает проблематику романа Кафки «Замок» с изображением бюрократии, социальной иерархии, корпоративной психологии. Для русского читателя чрезвычайно важно противопоставление правдоискательства и произвола, в котором узнается знакомая с пионерского детства среда обитания. Анжелика Синеок пишет в статье «Кафка в нашей жизни», что «роман по какому-то таинственному стечению обстоятельств задумывался писателем как „русский“! Первоначальный замысел сводился к написанию „рассказа из русской жизни“ „Обольщение в деревне“, но потом Кафка увлекся историей своего героя-землемера и написал роман. Так что снежные пейзажи „Замка“ имеют к России самое непосредственное отношение».

И сам «Замок» имеет к России самое непосредственное отношение! Вспомним, как начинается роман: «Был уже поздний вечер, когда К. добрался до места. Деревня утопала в глубоком снегу. Горы, на которой стоял Замок, словно и не бывало, туман и темнота скрывали ее, и нигде ни пятнышка света, ни малейшего намека на присутствие большого Замка. Долго стоял К. на деревянном мосту, через который шла дорога от тракта к деревне, и, подняв голову, вглядывался в обманчивую пустоту», - это первый абзац первой главы, и он задает весь дальнейший сюжет: землемер К. не может найти Замок, проникнуть в него, ему мешают различные препоны. «К. шагал, не отрывая глаз от Замка, ничто другое его не интересовало. Но по мере приближения Замок все более разочаровывал его: это был просто какой-то убогий городишко, слепленный из деревенских домов и отличавшийся только тем, что все, по-видимому, было каменное, хотя краска давно облезла и камень, похоже, крошился. На миг К. вспомнил свой родной городок, едва ли в чем-то уступавший этому так называемому Замку». А заканчивается первая глава так: «Этот Замок там, наверху (удивительно потемневший), до которого К. надеялся добраться еще сегодня, вновь удалялся. И словно подавая ему какой-то знак к их временному расставанию, там зазвонил колокол, - радостный, торопливый колокольный звон, от которого, пусть на одно только мгновение, так сжималось сердце, словно страшилось - ибо и боль была в этом звоне - исполнения того, о чем неясно оно тосковало». Землемер К. не может найти то, чего нет: Замок растворяется в пространстве, как архетипический русский морок - град Китеж.

Вот как излагает легенду о Китеже, например, Мельников-Печерский: «Преданья о Батыевом разгроме там свежи. Укажут и „тропу Батыеву“, и место невидимого града Китежа на озере Светлом Яре. Цел тот город до сих пор - с белокаменными стенами, златоверхими церквами, с честными монастырями, с княженецкими узорчатыми теремами, с боярскими каменными палатами, с рубленными из кондового, негниющего леса домами. Цел град, но невидим. Не видать грешным людям славного Китежа. Скрылся он чудесно, божьим повеленьем, когда безбожный царь Батый, разорив Русь Суздальскую, пошел воевать Русь Китежскую. Подошел татарский царь ко граду Великому Китежу, восхотел дома огнем спалить, мужей избить либо в полон угнать, жен и девиц в наложницы взять. Не допустил господь басурманского поруганья над святыней христианскою. Десять дней, десять ночей Батыевы полчища искали града Китежа и не могли сыскать, ослепленные. И досель тот град невидим стоит, - откроется перед страшным Христовым судилищем. А на озере Светлом Яре тихим летним вечером виднеются отраженные в воде стены, церкви, монастыри, терема княженецкие, хоромы боярские, дворы посадских людей. И слышится по ночам глухой, заунывный звон колоколов китежских». Великий Китеж скрылся от завоевателей-монголов и не открывался недостойному, грешному человеку. Значит, «недостойным» был и землемер К.? Значит так. Но к этому мы еще вернемся позже.

Подобный Китеж хорошо известен русской литературе - это, конечно, имперская столица Санкт-Петербург. В повести «Медный Всадник» Пушкин описал величие Петербурга, но величие это эфемерно: город скрылся под водой, растаял, как кусок рафинада. Дэниел Ранкур-Лаферрьер обращает внимание на один нюанс, на строку «Под морем город основался…» из петербургской повести Пушкина. Ранкур-Лаферрьер пишет в статье «Кувалда Петра Великого: психоаналитический аспект „Медного Всадника“» следующее: «Как правило, пушкинское словосочетание „под морем“ переводится на английский язык как „by the sea“ (букв.: у моря). Однако русскому предлогу „под“ обычно соответствует английское „under“. Таким образом, „под морем“ означает, что город находится ниже уровня моря или даже под водой. Более того, в намерения пушкинского Петра входило строительство города именно на столь низком уровне: „Того, чьей волей роковой / Под морем город основался…“. Антонимическая рифма последней строки с глаголом „возвышался“ акцентирует „вертикальный контраст“ Петра со всем, что ниже его». Здесь уже явно прослеживается связь между эфемерностью города (его «подводностью») и волей населяющих его властителей.

Начинается Петербург с Невского проспекта. «Но страннее всего происшествия, случающиеся на Невском проспекте. О, не верьте этому Невскому проспекту! Я всегда закутываюсь покрепче плащом своим, когда иду по нем, и стараюсь вовсе не глядеть на встречающиеся предметы. Все обман, все мечта, все не то, чем кажется!.. Он лжет во всякое время, этот Невский проспект, но более всего тогда, когда ночь сгущенную массою наляжет на него и отделит белые и палевые стены домов, когда весь город превратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и прыгают на лошадях и когда сам демон зажигает лампы для того только, чтобы показать все не в настоящем виде», - это Гоголь, финал повести «Невский проспект». Все обман, все морок, все растворяется в пустоте!

Продолжил традицию Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное. Он говорит устами Подростка: «Мне сто раз, среди этого тумана, задавалась странная, но навязчивая греза: „А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь этот гнилой, склизлый город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото, а посреди его, пожалуй, для красы, бронзовый всадник на жарко дышащем, загнанном коне?“ Одним словом, не могу выразить моих впечатлений, потому что все это фантазия, наконец, поэзия, а стало быть, вздор; тем не менее мне часто задавался и задается один уж совершенно бессмысленный вопрос: „Вот они все кидаются и мечутся, а почем знать, может быть, все это чей-нибудь сон, и ни одного-то человека здесь нет настоящего, истинного, ни одного поступка действительного? Кто-нибудь вдруг проснется, кому это все грезится, - и все вдруг исчезнет“». «Самым умышленным городом на Земле» называл Федор Михайлович Петербург.

Андрей Белый, современник Кафки (Франц Кафка родился в 1883 году, Борис Бугаев (Андрей Белый) - в 1885), в романе «Петербург» продолжил тему: «И согласно нелепой легенде окажется, что столица не Петербург. Если же Петербург не столица, то - нет Петербурга. Это только кажется, что он существует». Петербург - это только точка, кружок на географической карте. А кружку землемер не нужен.

Почему Петербург становится прототипом Замка? Петербург - город высшей бюрократии, средоточие верховной власти Российской империи. Такое же средоточие верховной неприступной власти - Замок для жителей деревни и землемера К. Только жители деревни с древних времен смирились, а К. ищет путь, ищет дорогу к Замку и его владельцам.

Попробуем взглянуть на эту ситуацию глазами психоаналитика. Замок и его владетельные обитатели символизируют родительскую инстанцию: замок, дом - материнское лоно, а владелец Замка, граф Вествест, - отцовскую властную фалличность. О том, что дом, помещение, символизирует мать, материнское лоно, писал еще Фрейд. Кстати, для русского человека в слове «за мок» звучит еще и «замо к», а за мок - то, во что вставляется ключ, - еще и символ вагины. Но ни того ни другого, как мы выше выяснили, нет, их существование иллюзорно. Есть пустота, которую графский землемер К. пытается наполнить. Даже Кламма, господина из Замка, мало кто видел, он неуловим и изменчив, его невозможно ни увидеть, ни поговорить с ним.

Ольга рассказывает землемеру: «Но о Кламме мы иногда разговариваем; я Кламма еще не видала (ты знаешь, Фрида меня не слишком любит и никогда не позволила бы мне взглянуть на него), но, естественно, внешность его в деревне известна, кое-кто его видел, все о нем слышали, и из этих впечатлений очевидцев, из слухов и также из многих умышленно искаженных свидетельств составился портрет Кламма, который, вероятно, в основных чертах верен. Но только в основных. В остальном он изменчив и, возможно, еще даже не настолько изменчив, как действительная внешность Кламма. Он, судя по всему, когда приходит в деревню, выглядит совершенно иначе, чем когда он ее покидает, иначе - перед тем, как выпьет пива, и иначе - после этого, иначе - бодрствуя, иначе - во сне, иначе, когда один, и иначе, когда разговаривают и, как уже понятно после всего этого, почти принципиально по-другому - наверху, в Замке».

А хозяйка трактира выговаривает землемеру: «Да скажите, как вы вообще выдержали вид Кламма? Можете не отвечать, я знаю, вы очень хорошо его выдержали. Вы ведь даже не способны по-настоящему увидеть Кламма, - это не мое преувеличение, потому что я и сама на это не способна».

Не господин Кламм, а оборотень какой-то!

Но господин Кламм лишь управляющий в Замке, а что говорить тогда о графе? Граф столь же недостижим, как и сам Замок. Потому что и граф-отец и Замок-мать изначально отсутствовали у землемера К. Он - ребенок, настолько лишенный любви родителей, что они вообще для него как бы не существуют. Какие-то отцовские инстанции или их заменители еще брезжут в отдалении: то господин управляющий Кламм, то господин кастелян, то староста, но матери землемеру не достичь. Потому и его отношения с женщинами неуспешны, неудовлетворительны. Как может выстроить отношения с женщиной человек, с детства переживающий отсутствие любви со стороны первой своей женщины - матери (вплоть до фантазии о полном ее отсутствии)?

Младенцев, лишенных родительской ласки, воспитывающихся в яслях-интернатах, исследовал Рэне Шпиц, представитель генетического направления в психоанализе. Он в одной из своих работ подробно проанализировал происхождение жестов мотания головой в смысле слова «нет» и кивания в смысле «да». Шпиц в Медицинском центре университета Колорадо наблюдал за детьми годовалого возраста, которые страдали так называемым синдромом госпитализма, появляющимся после того, как дети на долгое время лишаются эмоциональных контактов. После кормления грудью в среднем в течение первых трех месяцев младенцы были разлучены с матерями на период от шести месяцев до года (это происходило в годы Второй мировой войны). Их возраст составлял от девяти месяцев до полутора лет. Когда к ним приближался кто-нибудь незнакомый (за исключением нянек, подходивших к ним с едой во время кормления), эти дети начинали вертеть головой так, как мотают головой взрослые, говоря «нет». Это движение продолжалось до тех пор, пока незнакомец находился перед ними. Шпиц обозначил это мотание головой как «цефалогирические движения». Когда их не тревожили и оставляли одних, дети вели себя спокойно. Было вполне очевидно, что появление незнакомца вызывало у них неудовольствие: отказ от общения сопровождался криком и хныканьем, особенно если наблюдатель не уходил.

Казалось бы, в этом нет ничего странного: брошенные дети испытывают тревогу и отказываются от общения с опасными чужаками, при этом отрицательно мотая головой, как бы говоря: «Нет, мы боимся и не хотим». Однако отказ от контакта, который демонстрируют здоровые, нормальные дети, встречаясь с незнакомыми людьми во второй половине первого и в начале второго года жизни, проявляется иначе. Здоровые дети не вращают головой; они закрывают глаза, прячут лицо или отворачиваются в сторону. Как правило, обычный ребенок обучается понимать покачивание головой взрослого человека в знак несогласия или запрета в первые три месяца второго года жизни, то есть в возрасте от года до пятнадцати месяцев, но в качестве намеренно подаваемого сигнала этот жест используется детьми позже. В начале второго года жизни ребенок различает лишь две эмоции: ребенок чувствует, что либо его любят, либо его ненавидят. Когда ему что-то запрещают, он чувствует, что его ненавидят. Шпиц описывает наблюдение за ребенком одиннадцати с половиной месяцев, заснятое на кинопленку. Взрослый играет с ребенком и предлагает ему игрушку. После того как ребенок поиграл с ней, взрослый забирает игрушку. Ребенок тянется к ней вновь, но взрослый покачивает головой и говорит: «Нет-нет». Несмотря на улыбку и приветливое выражение лица взрослого, ребенок быстро отводит назад свою ручку и сидит с потупленным взглядом и выражением смущения и стыда, будто он совершил нечто ужасное. Этот годовалый ребенок четко понимает запрет. Но вместе с тем он превратно истолковывает запрет взрослого глобальным образом: «Если ты не за меня, значит, ты против меня. Если ты меня не любишь, то ты меня ненавидишь». Поэтому сам подавать запрещающий сигнал годовалый ребенок еще не может, он будет способен перенять от взрослого этот жест лишь по прошествии трех или четырех месяцев.

Исходя из вышеизложенного, требует осмысления и объяснения тот факт, почему же у брошенных, лишенных эмоциональных контактов детей взрослый жест «нет» появляется раньше, чем у благополучных и нормально развивающихся. Шпиц делает вывод, что поскольку ребенок не мог усвоить смысл этого жеста из контактов с окружением посредством имитации, то такое поведение связано с поведением, существовавшим на более ранних стадиях развития. Тщательное наблюдение за вращениями головы показывает, что эти движения не являются избеганием, отворачиванием от того, что вызывает неудовольствие. Дети не отводят взгляд от незнакомого взрослого, но, напротив, пристально на него смотрят. Шпиц приходит к выводу, что мотание головой имеет прототип в «укореняющем» поведении новорожденного, который, когда его прикладывают к груди, ищет сосок, совершая круговые движения головой. Таким образом, дети с синдромом госпитализма, завидев чужака, с которым не желают общаться, испытывают тревогу и начинают искать материнскую грудь, как новорожденные младенцы. Мы же понимаем их поведение исходя из своих взрослых представлений и стереотипов, потому что их поиск соска внешне напоминает отрицательное мотание головой.

При нормальном развитии формирование жеста «нет» проходит три стадии: во-первых, вращение головой в поисках материнского соска (укореняющее движение) в возрасте до трех месяцев, которое имеет смысл скорее «да» (желание принять, получить), чем «нет» (кстати, в Болгарии мотание головой и означает «да»); во-вторых, избегающее поведение при насыщении после шести месяцев, когда ребенок, насытившись, мотает головой, чтобы избавиться от соска (в первые полгода жизни насытившийся младенец, вяло расслабив губы, выпускает сосок изо рта и засыпает на груди); наконец, в-третьих, покачивание головой, означающее «нет» - семантический жест на уровне объектных отношений, появляющийся после пятнадцати месяцев жизни. Каждая из первых двух стадий содействует возникновению третьей. Если укоренение обеспечивает моторную матрицу, тренирует мышцы шеи и координацию движений, то избегающее поведение при насыщении придает мотанию головой смысл.

При рождении укоренение (вращение головой в поисках соска) выполняет функцию приближения к удовлетворяющему потребности объекту. Укоренение не имеет негативного эквивалента; в активности новорожденного «стремление от» не соответствует «стремлению к». У новорожденного нет негативизма - поведенческого стереотипа, явно имеющего негативный смысл. То, что можно отнести к негативному, принимает форму беспорядочных, дезорганизованных, смешанных проявлений неудовольствия. То есть существует ярко выраженное поведение, имеющее позитивный смысл, направленное на сближение, но нет такого же ярко выраженного поведения, несущего отрицательный заряд. Это отсутствие у новорожденных организованного выражения негативизма является доступным наблюдению подтверждением фрейдовского постулата: «При анализе мы никогда не обнаруживаем „нет“ в бессознательном». Поведение младенца может начать выражать отказ лишь на третьем месяце жизни. До этого времени отказ принимает разве что физиологическую форму: ребенок перестает сосать или срыгивает проглоченное. Фрейд высказывал мнение (в 1925 году в статье «Отрицание»), что существует два полюса отношений младенца к миру: «я бы это съел» или «я бы это выплюнул». Другими словами, альтернативу можно сформулировать так: «Это должно быть либо внутри меня, либо снаружи». Однако и выплевыванию и заглатыванию должно предшествовать сканирующее, поисковое поведение, обладающее качеством «стремления к», - укореняющее вращение головой.

У брошенного ребенка мотание головой имеет совсем иное психологическое значение, чем взрослый жест «нет». Это не осознанный отказ от контакта, а спровоцированная тревогой защитная регрессия, возврат к более ранним способам поведения.

Аналогичное неоднозначное мотание головой исполняет землемер К.: он вертится во все стороны, чтобы приблизиться к Замку, проникнуть в него. (Или принять его в себя?) Он бросается то туда, то сюда: то к Фриде, то к Кламму, то к старосте общины; то в один трактир, то в другой; соглашается стать школьным сторожем - движения его хаотичны и беспорядочны. Кажется, так просто - пойти прямо в Замок и заявить о себе. Но нет! Это невозможно. Землемер, подобно брошенному ребенку, мотает головой, как будто говорит «нет». Но на самом деле он действительно ищет путь к Замку, только делает это как младенец, оставленный родителями. Неупорядоченное поведение его иррационально, оно определяется глубокой регрессией.

Петр Чаадаев писал в «Философических письмах» о русской ментальности, что «всем нам не хватает какой-то устойчивости, какой-то последовательности в уме, какой-то логики… В природе человека теряться, когда он не находит способа связаться с тем, что было до него и что будет после него; он тогда утрачивает всякую твердость, всякую уверенность; не руководимый ощущением непрерывной длительности, он чувствует себя заблудившимся в мире. Такие растерянные существа встречаются во всех странах; у нас это общее свойство… тут беспечность жизни без опыта и предвидения, не имеющая отношения ни к чему, кроме призрачного существования личности, оторванной от своей среды».

Хаотичность, неструктурированность русской жизни, описанная Чаадаевым, связана с нарциссическими проблемами. Я как-то говорил об этом в докладе на Летней Школе Национальной Федерации Психоанализа «Экстраполяция принципов „современного психоанализа“ на область социума и культуры». О том, что современное общество потребления порождает нарциссические проблемы, написано достаточно. Например, еще Эрих Фромм в монографии «Анатомия человеческой деструктивности» писал, что если речь идет не об индивидуальном, а о групповом нарциссизме, то индивид в полной мере осознает свою принадлежность к коллективной идеологии и открыто выражает свои взгляды. Когда кто-либо утверждает: «Моя родина - самая прекрасная на свете» (или: «Моя нация - самая умная», «Моя религия - самая развитая», «Мой народ - самый миролюбивый» и т. д. и т. п.), то это никому не кажется безумием. Напротив, это называется патриотизмом, убежденностью, лояльностью и единением народа.

Одновременно Фромм отмечал, что групповой нарциссизм выполняет важные функции в социуме. Во-первых, он укрепляет группу изнутри и облегчает манипулирование группой в целом. Во-вторых, нарциссизм дает членам группы, особенно тем, кто сам по себе мало что значит и не имеет особых оснований собой гордиться, ощущение удовлетворенности. В группе даже самый ничтожный и прибитый человек в душе своей может оправдать свое существование. Следовательно, степень группового нарциссизма соответствует реальной неудовлетворенности жизнью. Социальные классы, которые имеют больше радостей в жизни, гораздо менее подвержены патриотическому фанатизму. А беднота, ущемленная во многих сферах материальной и духовной жизни, страдает от невыносимой пустоты и скуки и такому фанатизму весьма подвержена. В-третьих, для национального бюджета очень выгодно стимулировать групповой нарциссизм. «В самом деле, - утверждает Фромм, - это ведь ничего не стоит и не идет ни в какое сравнение с расходами на социальные нужды и на повышение уровня жизни. Достаточно оплатить труд идеологов, которые формулируют лозунги, направленные на разжигание социального нарциссизма. И многие функционеры: учителя, журналисты, священники и профессора - готовы к сотрудничеству в этой области даже бесплатно! Им достаточно такой награды, как удовлетворенность от причастности к достойному делу и гордость за свой вклад в это дело и свой растущий авторитет». Не правда ли, очень знакомо? Как будто речь не о Западе второй половины XX века, а впрямую о России начала века XXI.

Как я уже упоминал, «нарциссичности» общества в Россини способствовали многие исторические факторы (изоляция, аутизм жизни за «железным занавесом»). Не вдаваясь в подробный патопсихологический анализ, скажу лишь, что у меня были (и есть) доэдипальные пациенты, чье общение ограничивалось только первичной семьей. С прочими они поддерживали до- и в начале терапии в лучшем случае лишь формальные отношения. Таким образом, отмеченные ранее нарциссические особенности землемера К. - типичные русские черты.

Есть, правда, в романе и намек на эдипальность, на фалличность землемера К. Из Замка ему присылают двух помощников, которыми землемер помыкает, с которыми он держится запросто, но которые постоянно его не слушаются, постоянно проявляют самостоятельность и ребячливую игривость. В самом начале их появления К. с изумлением говорит им: «Как, собственно, прикажете вас различать? У вас различаются только имена, в остальном вы похожи друг на друга… как, - он запнулся, затем невольно продолжил, - в остальном вы действительно похожи друг на друга, как змеи». Довольно странный оборот, надо сказать, - «похожи, как змеи», - но странный для того, кто не знаком с психоаналитической символикой. Змея - это, как писал еще Зигмунд Фрейд, один из самых типичных фаллических символов. С этим фактом связана, в частности, весьма распространенная фобия змей. Значит, из Замка в помощь землемеру прислали два фаллоса.

Но почему же два? Ответ на этот вопрос можно найти в рассказе «Первое горе», написанном примерно в то же время, что и «Замок». Это совсем небольшой рассказик об акробате, который постоянно, не слезая, сидел на трапеции. «…И тут акробат неожиданно разрыдался. Глубоко испуганный, импресарио вскочил и спросил, что случилось… И только после долгих расспросов и разных ласковых слов акробат, всхлипывая, сказал: „Только с одной этой палкой в руках - разве можно так жить!“». Пришлось импресарио пообещать, что в следующем же месте гастролей акробат будет выступать на двух трапециях. Думаю, не нужно напоминать, что палка - это такой же несомненный фаллический символ, как и змея. Мы видим, таким образом, практически одинаковые сценарии: от родительской инстанции герою посылаются два фаллоса. Насколько же немужественным, слабым и нефалличным должен ощущать себя герой, чтобы для компенсации этого чувства были необходимы целых два фаллоса!

С другой стороны, параллель «Замок - Китеж» порождает и иной ряд соображений. Великий Китеж преобразился, стал Небесным Градом, Парадизом, местом сакральным. Известен русской литературе и такой тип города-сада - это знаменитые Петушки, куда ехал - не доехал похмельный Веничка Ерофеев: «Петушки - это место, где не умолкают птицы ни днем, ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин. Первородный грех - может он и был - там никого не тяготит. Там даже у тех, кто не просыхает по неделям, взгляд бездонен и ясен…». Великий Китеж - райский город, а рай - это возвращение в детство, в младенчество. Зигмунд Фрейд писал в работе «Недовольство культурой», отвечая на письмо Ромена Роллана, об «океаническом» чувстве, присущем любому религиозному человеку - ощущении вечности, безграничности, бескрайности, «чувстве неразрывной связи, принадлежности к мировому целому». Эти чувства, видимо, связаны с фантазийными представлениями о райском безграничном блаженстве. Фрейд сводит «океаническое» чувство к ранней стадии чувства «Я», оно служит лишь восстановлению «безграничного нарциссизма». Однако основоположник психоанализа видел источник религиозности не в «океаническом» чувстве, но в детской беспомощности и связанном с нею обожании отца: отец своим могуществом защищает беспомощного ребенка. «Мне трудно привести, - писал Фрейд, - другой пример столь же сильной в детстве потребности, как нужда в отцовской защите. Поэтому роль „океанического“ чувства второстепенна…»

То, что Замок связан для К. с детством, подтверждает и приводившаяся уже мной цитата: «На миг К. вспомнил свой родной городок, едва ли в чем-то уступавший этому так называемому Замку».

Итак, Замок для землемера - сакральное место, связанное с представлениями о желанном, но недостижимом рае. Мирское пространство - это деревня, где можно перемещаться в соответствии с земными законами физики. Но попытки проникнуть в пространство сакральное - в Замок - приводят к тому, что пространство разрывается, разламывается, оно не пускает землемера вперед. Хотел бы в рай, да грехи не пускают!

Я уже намекал выше, что землемер К. чувствовал себя грешным, виноватым, потому и не открылся ему Великий Китеж - Замок. Грех землемера был иррационален, фантастичен, скрыт от его собственного сознания. Свою виновность бессознательно переживает он перед женщинами (Фридой, Ольгой, Амалией), и связана эта вина с депрессивной позицией. Мелани Кляйн, основоположница психоаналитической теории объектных отношений, в работе «Психогенезис маниакально-депрессивных состояний» ввела понятие инфантильной депрессивной позиции и показала связь между этой позицией и маниакально-депрессивными состояниями. Она писала, что младенец переживает депрессивные чувства, вызванные чувством вины. Объект, о котором печалятся, - это грудь матери и все то хорошее, что грудь и молоко олицетворяют для детского ума. Ребенок чувствует, что потерял все это, и потерял в результате своих собственных неконтролируемых жадных и деструктивных фантазий в отношении материнской груди. Короче говоря, преследование (плохими объектами) и характерные защиты от него, с одной стороны, и тоска по любимому (хорошему) объекту, с другой, составляют депрессивную позицию.

Джоан Райвери, сотрудница Мелани Кляйн, в статье «О происхождении психического конфликта в раннем младенчестве» связывает депрессивное чувство вины с мазохизмом, замечая при этом, что вина, в отличие от мазохистического страдания, не дает выхода ни эротическому, ни агрессивному удовлетворению, что она предполагает отказ от удовлетворения обоих первичных инстинктных влечений. Однако еще Фрейд писал о «моральном» садо-мазохизме (в отличие от сексуальной девиации). Поэтому я буду использовать слова «вина» и «мазохизм» если и не как синонимы, то как очень близкие понятия.

Итак, землемер К. испытывает бессознательное чувство вины, депрессию и мазохистическое стремление себя наказать. Чувство вины это связано с депрессивной позицией, с фантазиями - он сам виноват в том, что лишился родительской (материнской) любви, разрушив ее (и родительские инстанции) своими деструктивными импульсами. В качестве наказания, он (на бессознательном уровне) не разрешает себе вернуться к матери, в Замок. Но чтобы справиться с чувством вины, он использует маниакальные защиты: бунтует, пытается прорваться туда любым способом.

Таков и русский народ: он не всегда дезориентирован и подавлен, как писал Чаадаев, не всегда готов к мазохистическому самонаказанию, как утверждает Ранкур-Лаферрьер, но периодически взрывается маниакальными бунтами и революциями или героическими военными подвигами. И снова мы убеждаемся, насколько близок герой Кафки «русскому духу», российской ментальности. Воистину: здесь русский дух, здесь Русью пахнет!

Из книги Женщина. Подчинись или властвуй автора Виталис Вис

2.38. Используйте «град вопросов»! Женщина – это звучит гордо. А также громко, капризно и бестолково. Отрывной календарь «Знаете ли вы?» Из пособия для стервы. Бывает, что вам нужно узнать у мужчины то, что он не желает вам рассказать. Или просто вы хотите по его реакции для

автора Гнездилов Андрей

Замок на озере Мог ли представить себе юный поэт Ирроль, что ожидает его, когда собрался в путь?! Устав жить одними фантазиями, он решил накинуть на плечи плащ пилигрима и испытать судьбу странника.Дорога обещала ему встречи, новые впечатления, и он бодро шагал, забывая об

Из книги Дым старинного камина (Авторская сказкотерапия) автора Гнездилов Андрей

Серый замок Над берегом широкого залива тянулась гряда холмов. Их северные склоны нависали обрывами над песчаными дюнами, поросшими хвойными деревьями. Там у одной из глухих дорожек, ведущих к морю, возвышался мало приметный среди деревьев замок. Его серые стены

автора Басов Николай Владленович

Глава 7. Десять элементов романа Итак, мы подошли к тому, что с точки зрения обобщённого взгляда на текст должно присутствовать в романе. Для простоты я разбил общий свод этих элементов на десять отдельных частей. Кому-то это деление покажется слишком условным, кому-то,

Из книги Творческое саморазвитие, или Как написать роман автора Басов Николай Владленович

Глава 8. Как играть на этих нотах, или угадай мелодию романа Итак, все основные элементы романа, которые я смог придумать, растолкованы и даже поняты. Но это, в своём роде, теоремы романистики, а вот как их использовать? Ведь то, что теорема ценна не только сама по себе, но и

Из книги Красная книга (Liber Novus) автора Юнг Карл Густав

Глава 2 Замок В Лесу 2°После этого во вторую ночь я иду один в темном лесу и я заметил что потерялся. Я на темной колее от телег и спотыкаюсь в темноте. В конечном счете я прихожу к тихой, темной болотистой воде и маленький старый замок стоит в ее центре. Я думаю, что было

Из книги Техника безопасности для родителей детей нового времени автора Морозов Дмитрий Владимирович

КИТЕЖ (терапевтическая реальность сказочного мира) Терапевтическое сообщество «Китеж» - целостная модель мира, предназначенная для развития детей, потерявших родителей или попавших в кризисную ситуацию. Все население поселка - 50 человек. Большинство из них - дети,

Из книги Жизнь удалась! Как успевать полноценно жить и работать автора Козлов Николай Иванович

Китеж: жизнь Дмитрия Морозова Удивительное место – Китеж! Деревянные избы – и в них теплые туалеты и горячая вода; лес вокруг, полный грибов и ягод, – и аккуратно скошенный газон с клумбами у каждого дома; детский дом – и гордая осанка, ясный взгляд и уверенность в себе у

Из книги Управление конфликтами автора Шейнов Виктор Павлович

Замок из песка Дети играли в песочнице, строили замок. Вдруг прогремел гром и начался дождь. Воспитательница быстро собрала детей и отвела их в корпус. Но одного из них, самого шумного и своенравного, среди детей не было. Воспитательница побежала во двор и увидела, что

Из книги Он. Глубинные аспекты мужской психологии автора Джонсон Роберт

Замок Грааля Представьте себе деревенского парня, находящегося в замке во время такого церемониала, под воздействием чудесной силы Священной Чаши. Парсифаль просто онемел.Вспомните слова Гурнамонда: едва настоящий рыцарь найдет замок Грааля и войдет в него, ему следует

Глава 4. Защита неизвестного. Психоанализ рассказа Ф. Кафки «Нора» Так и осталось неизвестно, кто же герой этого рассказа, роющий нору? Человек? Лис? Оборотень? Вомбат какой-нибудь? Назову его Неизвестный. Ясно одно: Неизвестный защищается. От кого? От врагов? От чудовищ? От

автора Андерсон Юэлль

Глава 1 Замок Не жди ответа, воздевая руки к небесам, И пристально смотри в немую бесконечность. Свободный духом, ты найдешь дорогу сам. Скажи: «Я есть, я был и буду вечность». Запираясь на замок Что происходит, когда человек появляется на свет? Дух воплощается в теле и

Из книги Ключ к подсознанию. Три магических слова – секрет секретов автора Андерсон Юэлль

Замок и ключ Замок, крепко запирающий восприятие человека от понимания того, что он есть Бог, – это порождение эго, состоящее из памяти и предубеждений сознательного мышления. Этот замок можно открыть посредством медитаций, через постижение Вселенского Само и Царства

Франц Кафка

1. Прибытие

К. прибыл поздно вечером. Деревня тонула в глубоком снегу. Замковой горы не было видно. Туман и тьма закрывали ее, и огромный Замок не давал о себе знать ни малейшим проблеском света. Долго стоял К. на деревянном мосту, который вел с проезжей дороги в Деревню, и смотрел в кажущуюся пустоту.

Потом он отправился искать ночлег. На постоялом дворе еще не спали, и хотя комнат хозяин не сдавал, он так растерялся и смутился приходом позднего гостя, что разрешил К. взять соломенный тюфяк и лечь в общей комнате. К. охотно согласился. Несколько крестьян еще допивали пиво, но К. ни с кем не захотел разговаривать, сам стащил тюфяк с чердака и улегся у печки. Было очень тепло, крестьяне не шумели, и, окинув их еще раз усталым взглядом, К. заснул.

Но вскоре его разбудили. Молодой человек с лицом актера – узкие глаза, густые брови – стоял над ним рядом с хозяином. Крестьяне еще не разошлись, некоторые из них повернули стулья так, чтобы лучше видеть и слышать. Молодой человек очень вежливо попросил прощения за то, что разбудил К., представился – сын кастеляна Замка – и затем сказал: «Эта Деревня принадлежит Замку, и тот, кто здесь живет или ночует, фактически живет и ночует в Замке. А без разрешения графа это никому не дозволяется. У вас такого разрешения нет, по крайней мере вы его не предъявили».

К. привстал, пригладил волосы, взглянул на этих людей снизу вверх и сказал: «В какую это Деревню я попал? Разве здесь есть Замок?»

«Разумеется, – медленно проговорил молодой человек, а некоторые окружающие поглядели на К. и покачали головами. – Здесь находится Замок графа Вествеста».

«Значит, надо получить разрешение на ночевку?» – переспросил К., словно желая убедиться, что ему эти слова не приснились.

«Разрешение надо получить обязательно, – ответил ему молодой человек и с явной насмешкой над К., разведя руками, спросил хозяина и посетителей: – Разве можно без разрешения?»

«Что же, придется мне достать разрешение», – сказал К., зевнув и откинув одеяло, словно собирался встать.

«У кого же?» – спросил молодой человек.

«У господина графа, – сказал К., – что же еще остается делать?»

«Сейчас, в полночь, брать разрешение у господина графа?» – воскликнул молодой человек, отступая на шаг.

«А разве нельзя? – равнодушно спросил К. – Зачем же тогда вы меня разбудили?»

Но тут молодой человек совсем вышел из себя. «Привыкли бродяжничать? – крикнул он. – Я требую уважения к графским служащим. А разбудил я вас, чтобы вам сообщить, что вы должны немедленно покинуть владения графа».

«Но довольно ломать комедию, – нарочито тихим голосом сказал К., ложась и натягивая на себя одеяло. – Вы слишком много себе позволяете, молодой человек, и завтра мы еще поговорим о вашем поведении. И хозяин, и все эти господа могут все подтвердить, если вообще понадобится подтверждение. А я только могу вам доложить, что я тот землемер, которого граф вызвал к себе. Мои помощники со всеми приборами подъедут завтра. А мне захотелось пройтись по снегу, но, к сожалению, я несколько раз сбивался с дороги и потому попал сюда так поздно. Я знал и сам, без ваших наставлений, что сейчас не время являться в Замок. Оттого я и удовольствовался этим ночлегом, который вы, мягко выражаясь, нарушили так невежливо. На этом мои объяснения кончены. Спокойной ночи, господа!» И К. повернулся к печке. «Землемер?» – услышал он чей-то робкий вопрос за спиной, потом настала тишина. Но молодой человек тут же овладел собой и сказал хозяину голосом достаточно сдержанным, чтобы подчеркнуть уважение к засыпающему К., но все же достаточно громким, чтобы тот услыхал: «Я справлюсь по телефону». Значит, на этом постоялом дворе есть даже телефон? Превосходно устроились. Хотя кое-что и удивляло К., он, в общем, принял все как должное. Выяснилось, что телефон висел прямо над его головой, но спросонья он его не заметил. И если молодой человек станет звонить, то, как он ни старайся, сон К. обязательно будет нарушен, разве что К. не позволит ему звонить. Однако К. решил не мешать ему. Но тогда не было смысла притворяться спящим, и К. снова повернулся на спину. Он увидел, что крестьяне робко сбились в кучку и переговариваются; видно, приезд землемера – дело немаловажное. Двери кухни распахнулись, весь дверной проем заняла мощная фигура хозяйки, и хозяин, подойдя к ней на цыпочках, стал что-то объяснять. И тут начался телефонный разговор. Сам кастелян спал, но помощник кастеляна, вернее, один из его помощников, господин Фриц, оказался на месте. Молодой человек, назвавший себя Шварцером, рассказал, что он обнаружил некоего К., человека лет тридцати, весьма плохо одетого, который преспокойно спал на соломенном тюфяке, положив под голову вместо подушки рюкзак, а рядом с собой – суковатую палку. Конечно, это вызвало подозрение, и так как хозяин явно пренебрег своими обязанностями, то он, Шварцер, счел своим долгом вникнуть в его дело как следует, но К. весьма неприязненно отнесся к тому, что его разбудили, допросили и пригрозили выгнать из владений графа, хотя, может быть, рассердился он по праву, так как утверждает, что он землемер, которого вызвал сам граф. Разумеется, необходимо, хотя бы для соблюдения формальностей, проверить это заявление, поэтому Шварцер просит господина Фрица справиться в Центральной канцелярии, действительно ли там ожидают землемера, и немедленно сообщить результат по телефону.

Стало совсем тихо; Фриц наводил справки, а тут ждали ответа. К. лежал неподвижно, он даже не повернулся и, не проявляя никакого интереса, уставился в одну точку. Недоброжелательный и вместе с тем осторожный доклад Шварцера говорил о некоторой дипломатической подготовке, которую в Замке, очевидно, проходят даже самые незначительные люди, вроде Шварцера. Да и работали там, как видно, на совесть, раз Централь-пая канцелярия была открыта и ночью. И справки выдавали, как видно, сразу: Фриц позвонил тут же. Ответ был, как видно, весьма короткий, и Шварцер злобно бросил трубку. «Как я и говорил! – закричал он. – Никакой он не землемер, просто гнусный враль и бродяга, а может, и похуже».

В первую минуту К. подумал, что все – и крестьяне, и Шварцер, и хозяин с хозяйкой – бросятся на него. Он нырнул под одеяло – хотя бы укрыться от первого наскока. Но тут снова зазвонил телефон, как показалось К., особенно громко. Он осторожно высунул голову. И хотя казалось маловероятным, что звонок касается К., но все остановились, а Шварцер подошел к аппарату. Он выслушал длинное объяснение и тихо проговорил: «Значит, ошибка? Мне очень неприятно. Как, звонил сам начальник Канцелярии? Странно, странно. Что же мне сказать господину землемеру?»

Является одним из выдающихся немецкоязычных писателей 20 века Франц Кафка. «Замок» - книга, которая сделала его всемирно известным. Как и многие произведения писателя, роман пропитан абсурдизмом, тревожностью и боязнью внешнего мира. Поговорим об этом нетривиальном творении поподробнее.

О произведении

Роман «Замок» Кафка начал писать в 1922-м, но в том же году он принял решение прекратить над ним работу. Произведение так и осталось неоконченным, в таком виде оно и было опубликовано в 1926-м.

В письме к своему другу Максу Броду Кафка писал, что сознательно бросил написание книги и больше не намерен ее продолжать. Кроме того, он просил друга после своей смерти уничтожить все черновые записи. Но Брод не исполнил последнего желания друга и сохранил рукопись.

Франц Кафка, «Замок»: краткое содержание. Добро пожаловать в абсурд!

Главный герой - молодой человек около тридцати лет по имени К. Поздним зимним вечером он приезжает в Деревню и останавливается на постоялом дворе. К. ложится спать, но посреди ночи его будит Шварцер, сын смотрителя Замка. Мальчик сообщает, что никто без разрешения графа не может жить в его владениях, к коим относится и Деревня. Герой поясняет, что он землемер и прибыл сюда по приглашению графа. Шварц звонит в Замок, где подтверждают слова гостя, а также обещают держать его в страхе.

Оставляет в абсолютном одиночестве своего героя Кафка. «Замок» (содержание которого представлено здесь) погружает читателя в абсурдистскую действительность, которой невозможно сопротивляться.

Утром К. решает отправиться в Замок. Но главная дорога не ведет к цели, а сворачивает в сторону. Герою приходится вернуться обратно. На его уже ждут «помощники», совершенно не разбирающиеся в работе землемеров. Они сообщают, что в Замок можно войти, только получив разрешение. К. начинает звонить и требовать, чтобы ему выдали разрешение. Но голос в телефонной трубке отвечает, что ему отказано в этом навсегда.

Гость из Замка

В произведениях передает свое мироощущение Кафка. «Замок» (краткое содержание служит тому доказательством) пронизан мрачностью и безнадежностью. Человеку в нем отводится самое незначительное место, он бесправен и беззащитен.

Появляется посыльный Варнава, отличающийся от других местных жителей открытостью и искренностью, и передает К. послание из Замка. В нем сообщается, что К. был принят на службу, а его начальником назначается староста Деревни. Герой решает заняться работой и держаться подальше от чиновников. Со временем он сможет стать среди крестьян «своим» и заслужить расположение графа.

Варнава и его сестра Ольга помогают К. пробраться в гостиницу, где останавливаются господа, приезжающие в Деревню из Замка. Здесь запрещено ночевать посторонним, и место для К. находится только в буфете. На этот раз гостиницу посетил чиновник Кламм, о котором слышали все жители Деревни, но никто никогда не видел его.

Дает в помощники своему герою таких же бесправных союзников, как и он сам, Франц Кафка. «Замок» (краткое содержание поможет составить общее впечатление о произведении) описывает столкновение бессильных, но разумных людей, с представителями власти, чьи действия совершенно бессмысленны.

Важной персоной в гостинице является буфетчица Фрида. Это очень печальная и невзрачная девушка с «жалким тельцем». Но в ее взгляде К. прочитал превосходство и способность уладить любые сложные вопросы. Фрида показывает К. Кламма через потайной глазок. Чиновником оказывается неуклюжий толстый господин с обвисшими щеками. Девушка является любовницей этого человека, поэтому имеет в Деревне большое влияние. К. восхищен силой воли Фриды и предлагает ей стать его любовницей. Буфетчица соглашается, они проводят ночь вместе. Утром Кламм требовательно зовет Фриду, но она отвечает, что занята землемером.

Землемер не нужен

Даже любви придает развращенный и абсурдный характер Кафка («Замок»). Краткое содержание прекрасно это иллюстрирует. Следующую ночь К. проводит на постоялом дворе с Фридой почти в одной постели вместе с помощниками, от которых невозможно избавиться. Герой решает жениться на Фриде, но сначала хочет, чтобы девушка дала ему поговорить с Кламмом. Но буфетчица и хозяйка постоялого двора говорят К., что это невозможно. Кламм, человек из Замка, не будет разговаривать с простым землемером, который представляет из себя пустое место. Хозяйка очень сожалеет, что Фрица предпочла «слепого крота» «орлу».

Гардена рассказывает К., что примерно 20 лет назад Кламм несколько раз вызывал ее к себе. С тех пор Хозяйка хранит подаренные им платок и чепчик, а также фото курьера, который пригласил ее на первую встречу. С ведома Кламма Гардена вышла замуж, и первые годы разговаривала со своим супругом только о чиновнике. К. впервые встречает такое тесное переплетение личной и служебной жизни.

Герой узнает от старосты, что известие о приезде землемера было получено им много лет назад. Тогда же староста отправил в Замок сообщил, что никому в Деревне землемер не нужен. Вероятно, ответ попал в другой отдел, но об этой ошибке говорить нельзя, так как в канцелярии ошибок не бывает. Позднее контрольная инстанция признала оплошность, и один из чиновников заболел. И незадолго до прибытия К. наконец-то пришло распоряжение об отказе в найме землемера. Появление героя свело на нет многолетнюю работу чиновников. Но найти документ не удается.

Неуловимый Кламм

Сам служа чиновником, видел всю абсурдность бюрократического аппарата Кафка. Замок (краткое содержание, представленное здесь, довольно подробно описывает его) становится образом беспощадной и бессмысленной канцелярской власти.

Фрида вынуждает К. устроиться школьным сторожем, хотя учитель рассказывает ему, что сторож необходим Деревне так же, как землемер. Герою и Фриде негде жить, и они временно поселяются в классной комнате.

К. идет в гостиницу, чтобы встретиться с Кламмом. Пепи, преемница Фриды, подсказывает, где можно найти чиновника. Герой долго подстерегает его во дворе на морозе, но Кламму удается проскользнуть мимо. Секретарь чиновника требует, чтобы К. прошел «допрос», на основании которого будет составлен протокол. Но из-за того, что сам Кламм никогда не читает подобных бумаг, К. отказывается и сбегает.

Варнава передает герои послание от Кламма, в котором чиновник одобряет его землемерные работы. К. решает, что это ошибка, и хочет все объяснить. Но Варнава убежден, что Кламм даже слушать об этом не станет.

К. видит, как за дни совместной жизни изменилась его невеста. Близость с чиновником придавала Фриде «безумное очарование», теперь же она увядает. Девушка страдает и боится, что К. может отдать ее Кламму, если тот потребует. Кроме того, она ревнует героя к сестре Варнавы Ольге.

История Ольги

Четко разделяет своих героев Кафка. «Замок» (краткое содержание отчасти позволяет это передать) - произведение, где четко прорисовываются два мира. Это мир чиновников и простых людей. Так же разделены и персонажи. Герои из простых людей имеют чувства, характеры, они живы и полнокровны. А те, кто связан с канцелярией, утрачивают человеческие черты, в их обликах есть что-то шарнирное и ненастоящее.

Ольга, несомненно, относится к первой группе. И Кафка даже знакомит читателя с историей ее жизни. Около трех лет назад на деревенском празднике ее младшую сестру Амалию увидел чиновник Сортини. На следующее же утро от него пришло письмо с приказом девушке явиться в гостиницу. Амалия с гневом разорвала послание. Но никогда еще в Деревне никто не смел оттолкнуть чиновника. Этот проступок лег проклятием на всю их семью. К отцу, лучшему сапожнику, никто не приходил с заказами. В отчаянии он начал бегать за чиновниками и молить их о прощении, но никто его не слушал. Атмосфера отчуждения все росла, и в итоге родители превратились в инвалидов.

Люди опасались Замка. Если бы семье удалось замять дело, они вышли к односельчанам и сказали, что все улажено. Тогда семью тут же приняли обратно. Но члены семьи страдали и не покидали дома, поэтому их исключили из общества. Только Варнава, как самый «невинный», допускается к общению. Для семьи важно, что мальчик официально работает в Замке. Но документов об этом нет. Сам Варнава не уверен в этом, поэтому плохо исполняет службу. Ольга, чтобы получить информацию о брате, вынуждена спать со слугами чиновников.

Встреча с чиновниками

Фрида, уставшая от неустроенности и измученная неуверенностью в верности К., решает возвратиться в буфет. С собой она зовет Иеремию, помощника героя, с которым надеется создать семью.

Эрлангер, секретарь Кламма, соглашается принять К. в своем гостиничном номере ночью. Перед его номером выстраивается целая очередь. Все рады быть здесь, так как секретарь соблаговолил потратить личное время, чтобы принять их. Многие чиновники принимают просителей во время еды или в постели. В коридоре наш герой случайно встречает Фриду и делает попытки ее вернуть. Но девушка обвиняет К. в измене с девками из «позорной семьи», а затем убегает к Иеремии.

После разговора с Фридой герой не может отыскать номер Эрлангера и заходит в первый попавшийся. Там проживает чиновник Бюргель, который обрадовался приходу гостя. К., изможденный и усталый, валится на кровать чиновника и засыпает, пока хозяин номера рассуждает о служебных процедурах. Но вскоре его вызывает к себе Эрлангре. Секретарь сообщает, что Кламм не может нормально работать, когда пиво ему подает не Фрида. Если К. сможет вернуть девушку на работу в буфет, то это сильно поможет ему в карьере.

Окончание

Завершается роман «Замок». Кафка не дописал его, поэтому нельзя сказать, как по задумке автора он должен был закончиться, можно только описать момент, на котором оборвалось повествование.

Хозяйка, узнав о том, что К. приняли сразу два чиновника, разрешает ему остаться на ночь в пивном зале. Пепи сокрушается о том, что не приглянулась Кламму. Герой благодарит за предоставленный ночлег Хозяйку. Женщина начинает говорить о своих нарядах, вспоминает, что К. как-то сделал ей замечание, чем очень задел. Герой поддерживает беседу, обнаруживая знание моды и хороший вкус. Хозяйка проявляет интерес и признает, что К. может стать для нее советчиков в вопросах гардероба. Она обещает его звать всякий раз, когда будут привозить новые наряды.

Вскоре конюх Герстекер предлагает герою работу на конюшне. Он надеется, что через К. сможет и сам добиться расположения Эрлангера. Герстекер приглашает героя переночевать к себе домой. Мать конюха, читая книгу, подает К. руку и приглашает садиться рядом с ней.

Цитаты

В самом центре повествования обрывать свое произведение Кафка («Замок»). Цитаты, приведенные ниже, помогут составить представление о стилистике и языке романа:

«Административные решения робки, как молодые девушки».
«Объем работы совсем не определяет степень важности дела».
«Он играл своими мечтами, мечты играли им».
«Человек действует смелее в своем неведении».

Анализ

Этот роман считается среди критиков самым загадочным из всего, что написал Кафка. «Замок» (анализ мы сейчас рассмотрим) предположительно затрагивает тему пути человека к Богу. Но так как произведение не дописано, точно в этом убедиться нет возможности. Единственное, о чем можно говорить точно, - о присутствии бюрократической сатиры. Что касается жанровой специфики, то это скорее аллегорический и метафорический текст, нежели фантастический.

Понять, где именно разворачивают события, невозможно. Нет ничего, что могло указывать хотя бы на страну. Поэтому принято считать, что образы Деревни и Замка также аллегорические. Изображенный мир существует по своим абсурдным законам. Кафка был натурой, «болезненно переживающей свою неспособность наладить благодатный контакт с окружающим миром». Это мрачное ощущение отражается во всех произведениях писателя, мы видим его в «Замке».

Герой попадает в мир, в котором ему нет места, но он вынужден как-то приспосабливаться к хаотичной действительности.

Франц Кафка, «Замок»: отзывы

Сегодня писатель очень популярен, особенно среди читающей молодежи. Поэтому говорить об актуальности его произведений не стоит - раз интерес не угасает, значит, тематика остается востребованной. Что касается «Замка», то книга очень высоко оценивается читателями. Многие акцентируют внимание как раз на высмеивании бюрократических порядков, которые и в нашем обществе иногда достигают тех же абсурдных масштабов, что и во времена писателя. Не удивительно, что эту сторону канцелярской жизни так хорошо описал долгое время проработавший в этой сфере Кафка. «Замок», отзывы о котором в основном положительные, тем не менее оставляет у читателей мрачный осадок и ощущение безнадежности. Некоторые неверно трактуют роман, воспринимая его как «оду бюрократизму», а не сатиру на власть чиновников. Последнее не удивительно, так как роман довольно сложен для интерпретации. А незаконченность только усложняет понимание.

Подводя итоги

Поднимает идею бессмысленности и абсурдности бытия в своем романе Кафка («Замок»). Краткое содержание по главам еще больше убеждает нас в этом. К слову, подобная тематика была очень актуальна для литературы 20 века. Многие европейские писатели к ней обращались, но только Кафка был настолько депрессивно мрачен. Монологи и поступки его героев часто бессмысленны и нелогичны, а творящийся вокруг хаос создает гнетущее ощущение тщетности бытия. Тем не менее творчество Кафки пользуется огромной популярностью среди читателей, и интерес к нему нисколько не угасает. И не стоит забывать о том, что писатель внес немалый вклад в развитие такого известного направления, как экзистенциализм.

Свои произведения Франц Кафка создавал с 1911 по 1924 гг. – тревожное начало ХХ века. Ощущение трагизма и неустойчивости мира звучит в каждом романе и новелле писателя. Неслучайно всеобщее внимание обратилось на Кафку только в 40-е годы, когда мир охватил пожар новой войны, когда тоталитаризм захлестнул Европу, и человек остро почувствовал свою незащищенность, хрупкость собственного существования. Общество перестало восприниматься как общность, человек уже не видит в нем опору и защиту, он чувствует исходящую от него угрозу. Теряется вера и в Бога, и в Разум, мир кажется абсурдным.
Роман «Замок», как любое настоящее произведение, многопланен и не однозначен. Его идею нельзя свести к какой-то одной мысли. Чаще всего в «Замке» видят антиутопию, отображение тоталитарного общества, конфликта между государством и личностью. Но можно верить, и к этому есть основания, что кроме таких глобальных вопросов, Кафка говорит и о своей личной проблеме. Проблеме не человечества, а одного человека. Это проблема личности, не вписывающейся в мир окружающих его людей. Мир, где он чувствуют себя чужим, не таким, как все, а значит уродом. Томас Манн увидел «Замке» выражение жажды «благословенной обыкновенности», он нашел в нем созвучность своим произведениям, в которых он ставил вопрос о не совместимости творчества и человеческого счастья.
В «Замке» Кафка изобразил систему, или конструкцию, как он сам это называл, имеющую все признаки тоталитарного общества: замкнутость, строгая олигархия, бюрократический формализм, жесткий контроль, слежка и доносы, нетерпимость, враждебность ко всему, что приходит извне. Здесь, как и во многих других свих произведениях, Кафки не обозначается ни место, ни время действия, что рождает универсальность. При таком подходе нельзя свалить вину за происходящее ни на особенности исторического периода, ни на местные, национальные традиции.
Огромная бюрократическая машина Замка работает, круглосуточно и напряженно. И на первый взгляд кажется, что эта работа имеет смысл и обеспечивает порядок, но чем дальше землемер К. поникает в замковый мир, тем четче вырисовывается абсурдность здешних законов и предписаний. Деревня, в сущности, живет сама по себе, ведь такая громоздкая и нелепая система, просто не в состоянии чем-либо управлять. Даже связь с Замком «только кажущаяся». Единственное, что здесь исправно работает, так это контроль. «Хозяйство тут, видно такое, что при одной только мысли, что контроль отсутствует, человеку становится жутко»*. Это мир, в котором ничего нельзя добиться и его обитателям это прекрасно известно: « Не отрицаю, может быть, иногда и можно чего-то добиться, несмотря на все законы, на все старые обычаи; сама я никогда в жизни такого не видела, но говорят, есть примеры, всякое бывает…»* Это страшный неподвижный мир, похожий на трясину – чем больше прикладываешь усилий, чтобы выбраться, тем сильнее тебя засасывает. Для жителей Деревни замковая система верна и безошибочна, для постороннего К. это «дурацкая путаница, от которой, при некоторых условиях, зависит жизнь человека»*. Но человека, как такового, для системы не существует. Иногда Кафке ставят в упрек то, что его герои обезличены. Если это и так, то дело здесь не только в творческом методе писателя: машиноподобное общество уничтожает личность, здесь не может быть ярких индивидуальностей. Впрочем, нельзя согласиться, что персонажи Кафки полностью обезличены.
Кафка часто пишет об обществе и человеке, и всегда у писателя они находятся в оппозиции друг к другу. Но что же такое общество, как не жизненное устройство созданное самим человеком. В романе «Процесс» Йозеф К. сам помогает государственной машине расправиться с собой. Здесь человек бессильная жертва и одновременно пособник обличенных властью. Казалось бы, система работает на «хозяев жизни». Но в романе «Замок» существование этих «хозяев» выглядит вовсе не радостным. К чувству уважения, преклонения и завести по отношению к чиновникам у поселян всегда примешивается жалость, а иногда даже ирония. Как ни странно, но жители деревни, несмотря ни на что, чувствуют себя более свободными людьми, чем обитатели Замка. И Кламму и другим чиновникам приходится прятаться от землемера К., которого в Деревне считают самым ничтожным человеком. Из-за этого «ничтожества» всемогущий Кламм вынужден менять свои планы, а чиновники в гостинице, боятся высунуть носы в коридор. Жизнь чиновников тоже неустроенна, та же грязь, та же теснота, правда, у них есть хороший коньяк, но и тот воруют кучера. Служащие Замка сами придавлены бюрократической машиной своей системы, и над каждым начальником стоит свой суровый начальник. «Толстый властвует над бедным человеком в пределах известной системы. Но сам-то он не система. Он даже не властелин, напротив! Ведь и толстый человек носит цепи». Это главный абсурд, раскрытый Кафкой: люди мучаются в системе, которую сами и выстраивают. Мало кто из обитателей призамковой Деревни внушает уважение или симпатию. Если хозяева из замка плохо с ними обращаются, то ведь поселяне сами считают себя достойными такого обращения. А, жалуясь на тяжелую жизнь и мечтая о лучшей, обитатели Деревни все-таки воспринимают свою жизнь, как норму. Именно на таком самоуничижении и держаться тоталитарные режимы. В таком обществе, человек ощущает себя и аппарат управления, как единое целое: «Между Замком и крестьянами особой разницы нет»*. Никому из жителей Деревни и в голову не придет провести такое разделение, какое делает К.: «Но, по-моему, тут надо разграничить две стороны дела: с одной стороны, то, что происходит внутри отделов и что они могут толковать так или иначе, а с другой стороны, существует живой человек – я, который стоит вне всех этих служб и которому со стороны именно этих служб угрожает решение на столько бессмысленное, что я еще никак не могу всерьез поверить в эту угрозу»*.
Кто стоит на вершине замковой пирамиды и является хозяином над всеми? Вовсе не Кламм и не Сортини, а граф, о котором упоминают только в самом начале и почти сразу же забывают. Кто этот граф? Бог, который хозяин над всем, но ни во что не вмешивается? Казалось бы, всем заправляют чиновники, по крайней мере, жители Деревни постоянно на них ссылаются. Но в действительности они не играют существенной роли в жизни крестьян и бюргеров. Одна из самых важных глав в роман: «Наказание Амалии». Здесь раскрывается корень всего абсурда замковой системы, здесь препарируется больное общество. Амалию наказывает не Замок, а сами жители Деревни: «…они считали, что, отрекаясь от нас, они только выполняют свой долг, мы на их месте поступили бы точно так же»*. Машина подавления диктует свои нормы морали и поведения. Здесь даже смех перестает быть смехом: «… тут у нас если кто смеется, значит, злорадствует или завидует…»* Тоталитарное общество не терпит, тех, кто выпадает из ряда, будь то своя Амалия или чужак-землемер. Выделившийся становится изгоем, и его с наслаждением добивают, даже если эта потеря не выгодна обществу.
Тема отчужденности одна из доминирующих в романе. Родившись в семье коммерсанта, находясь под властью отца, Франц Кафка не смел посвятить себя литературному труду. Он был вынужден закончить юридический факультет и служить чиновником в страховом агентстве. Художник – отщепенец в собственной семье и на чиновничьей службе. Постоянное чувство непохожести на других, постоянное сопротивление среды. Таково трагическое одиночество несчастного Замзы в «Превращении». Об этом же писал Томас Манн в «Тони Кригере». И в своей жизни Кафка такой же чужак, какой землемер К. в Деревне. Изначально «Замок» писался от первого лица, и не случайно главный герой обозначен инициалом К. Замок не любит чужаков: «…гостеприимство у нас не в обычае, нам гостей не надо»*. Здесь и нет такого понятия – гость. Раз нездешний – значит чужой, рас не такой как мы – значит не правильный, и нет тебе места среди нас. «Вы не из Замка, вы не из Деревни. Вы ничто. Но, к несчастью, вы все же кто-то, вы чужой, вы всюду лишний, всюду мешаете, из-за вас у всех постоянные неприятности… нам ваши намеренья неизвестны…»*. Дом Варнавы, единственное место, где рады К., но и то, может быть, только потому, что сами попали в отщепенцы. И все-таки к К. тянутся: он избранник Фриды, к нему неравнодушна Ольга, Варнава искренне пытается ему помочь, жена Брунсвика интересуется землемером, а маленький Ханс заявляет, что хочет стать таким, как он. Интересно, что при этом, Ханс, как и все жители Деревни, смотрит на К. сверху вниз, как старший на младшего. Но мальчик, в отличие от прочих, считает униженное положение землемера временным и уверен, что в будущем К. всех превзойдет. Кажется, что это превосходство чужака, превосходство свободного человека, все-таки чувствуют все жители Деревни, потому и прилагают такие усилия, чтобы унизить землемера. Потому и замковые чиновники его так боятся. Может быть, из-за своей непроходимой тупости они ничего и не понимают, но инстинкт самосохранения должен предупреждать их об опасности. Истоки силы землемера, его уверенности в себе Кафка раскрывает в короткой истории о кладбищенской стене, на которую маленький К. сумел взобраться. И ощущение этой победы давала ему поддержку всю его жизнь. Если жители деревни, люди следования правилам и традиций, то К. человек преодоления.
Зачем К. пришел в Замок? Почему он так упорно хочет здесь прижиться? В романе дается обыденное объяснение: «А я вам сейчас перечислю, что меня тут удерживает: те жертвы, что я принес, чтобы уехать из дому, долгий трудный путь, вполне обоснованные надежды, которые я питал в отношении того, как меня тут примут, мое полное безденежье, невозможность снова найти работу у себя дома, и, наконец, не меньше, чем остальное, моя невеста, живущая здесь»*. По крайней мере, так землемер говорит старосте, но в начале романа, К. является с какой-то тайной миссией: « К. насторожился. Значит, Замок утвердил за ним звание землемера. С одной стороны, это было ему невыгодно, так как означало, что в Замке о нем знают все, что надо и, учитывая соотношение сил, шутя принимают вызов к борьбе. Но с другой стороны, в этом была своя выгода: по его мнению, это доказывало, что его недооценивают и, следовательно, он будет пользоваться большей свободой, чем предполагал»*. Здесь видно, что место землемера, это только прикрытие, это предлог, чтобы проникнуть в Замок. Далее в романе об этой секретной миссии больше нигде не упоминается. Возможно дело в том, что «Замок» остался не дописан: или Кафка так и не раскрыл подлинные планы землемера, или изменил сюжет и идею романа. В пользу последнего говорит свидетельство Брода, которому его друг Кафка, рассказал о финале «Замка»: «Мнимый землемер получит, по крайней мере, частичное удовлетворение. Он не прекращает борьбы, но истощенный ею умирает. Община собралась у его ложа, а из Замка спущено решение, гласящее, что, хотя и не существует юридического основания разрешить К. проживание в Деревне, с учетом определенных привходящих обстоятельств ему дозволяется тут поселиться и работать». Интересно, что и Брод называет К. мнимым землемером. Но мы имеем только то произведение, которое оставил нам автор.
Томас Манн, не видя в действиях К. никакого тайного смысла, считает его попытки устроится в Деревне, стремлением обрести обыкновенное человеческое счастье. К. просто хочет уйти от одиночества, « укорениться, вступить «в ряды», в права бюргера, жаждет иметь почетную профессию, иметь родину, короче, жаждет «благословенной обыкновенности»**. Это протест против самоотречения художника, пренебрегающего жизнью во имя творчества. Томас Манн опирается на высказывания самого Кафки, который чувствовал, что его внутренняя жизнь писателя разрушает и лишает смысла все остальное: «… что только вследствие моего литературного предназначения я ко всему остальному безразличен и, следовательно, бессердечен»**. Томас Манн отождествлял путь землемера к Замку с дорогой к Богу. Деревня – это добропорядочная нормальность, образ жизни земли, а Замок – божественное, небесное управление.
Но тогда получается, что своим романом Кафка ниспровергает Бога. Нужно быть атеистом, чтобы увидеть в холодном абсурде Замка хотя бы крупицу божественного. Или стать аборигеном Деревни и с «высоты» добропорядочной нормальности обожествить Замок со всем его абсурдом. Для того, чтобы прижиться в Деревне нужно стать таким же, как все жители Деревни. Для того, чтобы жить в «благословенной обыденности» нужно перестать быть художником. Творить или жить – такой выбор вставал перед многими художниками. Высунувшись из своей «башни» Флобер позавидовал буржуазному семейству, Марина Цветаева изнывала под грузом семейных обязанностей. Несколько раз Кафка пытался жениться, жаждал и боялся этих уз. И, получив долгожданный покой и, может, быть счастье, он погибает, как землемер, дождавшийся разрешения жить в Деревне. Случайность или предсказание?
Долгие годы, работая в страховой компании, Кафка тяготился тем образом жизни, который ему приходилось вести. У него даже возникали мысли о самоубийстве. И лишь узнав, что он неизлечимо болен, писатель нашел в себе силы восстать против отца, уехать в Берлин, о котором он давно мечтал, и начать там новую жизнь. Так на практике Кафка осуществил свой выбор и осознал необходимость сделать себя. Тем же путем идет его герой. Землемер К. делает свой выбор не на основе абстрактных норм, а исходя из ситуации. В романе «Замок» не трудно разглядеть идеи экзистенциализма – философию социальной ответственности. Человек свободен, ибо никакая религия, никакая обще светская мораль не укажет, что надо делать. Слепое подчинение нормам приводит к абсурду. Внимание к судьбе человека, поиск смысла жизни, ощущение тревоги, отчаянья и заброшенности, разобщенность и непонимание людей, тупик, при котором «я» одного человека ограничивает свободу другого, -- все это вопросы экзистенциализма, поднимаемые литературой начала ХХ века.
В произведениях Кафки часто подмечают сновидческий характер: алогичность, двуликость, расплывчатость, таинственность, символичность. Томас Манн, называя Кафку сновидцем, в то же время отделял его от немецких романтиков: «слишком точен, слишком реалистичен, слишком связан с жизнью, с ее простыми и естественными проявлениями...»** В «Замке» действительно переплелись сон и явь. Заснеженный пустынный край, таинственный недосягаемый Замок, странные люди, лабиринты канцелярских коридоров, рассыпающиеся горы бумаг, блуждающие листки… Но этот мир состоит из обыкновенных вещей, в персонажах узнаваемы черты живых людей, все происходит в обстановке простейшего быта, стиль изложения ясный, подробный, даже деловой. Мистика соседствует с реальностью. Даже личность главного героя остается неясной до конца, откуда он явился, тоже не известно. В романе он засыпает и просыпается, ночует всегда на новом месте, выспаться ему удается редко, что подчеркивает впечатление грез наяву. Ситуация вокруг землемера постоянно меняется, при чем это зависит не только от происходящих событий, но и от точки зрения на них других персонажей. Хозяйка постоялого двора, Фрида, Ольга, Пепи – у каждой из них свое понимание вещей. Иногда землемер просто оказывается сбитым с толку. Сказочные превращения происходят с помощниками К. – то это старые помощники, то новые, то молодые парни, то вдруг зрелые мужчины. Отголосок переговоров чиновников в телефонной трубке и их голоса в коридоре гостиницы превращаются в детские крики и пение. И неизвестно является ль Кламмом тот, которого называют Кламмом. Его тоже все воспринимают и описывают по-разному. «Но в этих разногласиях ничего таинственного, конечно, нет; и понятно, что разное впечатление создается в зависимости от настроения в минуту встречи, от волнения, от бесчисленных степеней надежды, или отчаянья, в которых находится тот, кому, правда лишь на минуту, удается видеть Кламма»*. Выходит, что никакой абстрактной реальности нет, а, возможно, и быть не может. «Замок» это роман-ощущение. События преподносятся либо в восприятии главного героя, либо в пересказе других персонажей. Одно видение наслаивается на другое, что и создает ощущение многоликости и изменчивости. Действительность отражается в увеличивающем зеркале «Замка» и разбивается на несколько мелких отражений в представлениях его героев.
Кафка не смягчает действительность, напротив, он заостряет негативные стороны. «Замок», как и все творчество Кафки, пессимистичен, и автор не видит нужды подстилать читателю соломку. Писатель даже иронизирует по поводу мрачных сторон жизни, а человеческое несовершенство воспринимает как должное: «Человек насекомое не потому, что так случилось, а потому, что так должно быть». Но и ведь у самого Кафки не все персонажи насекомые. И если землемер вступает в борьбу с замком, значит, писатель оставляет нам какую-то надежду. Потерпел ли поражение землемер? Да, иногда он делал шаг назад, иногда Замку удавалось заставить его играть по своим правилам, но на то К. и живой человек. Будь он другим, мы бы в него не поверили. Он не сказочный Ланселот, он один из нас. А то, что в финале землемер должен был погибнуть, так ведь смерть это не поражение.

Использованная литература:
*Ф. Кафка «Замок» перевод Р. Райт-Ковалевой. Растов-на-Дону 1999 г.
**Т. Манн «В честь поэта» С.-П. 1997 г.
Е. Книпович «Франс Кафка» «Современная литература за рубежом» М. 1966 г.