Литературоведение и искусствознание. Литературоведение как наука литературоведение и лингвистика литературоведение Философия искусствознание литературоведение

Искусствоведение, в широком смысле, — это научное изучение искусства как в его целом, так и в отдельных его видах. Предмет литературоведения — художественная словесность — один из видов искусства.

Для правильного понимания этого вопроса надо иметь в виду, что в современном русском языке слово «искусство» употребляется в четырех разных значениях. «Искус» вообще — испытание, опыт; поэтому в самом широком значении «искусство» — это всякое выдающееся умение делать что-то, способность в любом деле достигать превос¬ходных результатов. Иначе говоря, это всякое мастерство. Мастерами своего дела могут быть шахтер и садовод, тракторист и инженер, учитель и врач, руководитель предприятия и военачальник, живописец и скрипач, шахматист и футболист и т. д. Каждый из них по-своему может с большим искусством выполнить стоящие перед ним задачи.

В другом, более узком, менее общем значении «искусство» — это не всякое мастерство, а только такое, которое проявляется в создании отдельных законченных предметов, произведений, сооружений, обладающих большой степенью изощренности, изящества в своем оформлении. К таким предметам относятся произведения так называемого прикладного искусства: это изящно оформленные одежда, мебель, утварь, различные ювелирные украшения, предметы убранства частных и общественных помещений (обои, ковры, люстры и т.п.); переплетенные книги, различные виды музыкальных инструментов; некоторые виды личного оружия и т. п. Сюда же могут относиться и некоторые средства передвижения — изящные экипажи, легковые автомобили, самолеты, яхты и т. п. Наконец, изяществом оформления отличаются и произведения ху¬дожественного творчества — картины, скульптуры, музыкальные пьесы, театральные и танцевальные выступления, произведения изящной словесности и т. д.

Все подобные произведения, если они сделаны с большим мастерством, отличаются совершенством выполнения, обладают целесообразностью соотношения и расположения своих частей, их соответствием и соразмерностью, отделанностью и законченностью деталей. Этим они производят положительное эстетическое впечатление. «Искусство» во втором, более узком значении — это творчество по законам красоты.

Красота произведений, создаваемых руками человека, заключается в соответствии их формы воплощенному в ней содержанию, назначению того или иного рода таких произведений. Это и есть основной закон красоты. Но назначение произведений, созданных по этому эстетическому закону, бывает глубоко различным. Поэтому и их красота заключает в себе существенные различия.

Произведения прикладного искусства и подобные им сооружения относятся к области материальной культуры человеческого общества. Все они обслуживают практические, материальные потребности людей. Форма изящной одежды, мебели, утвари, убранства помещений, экипажей и т. п. отвечает прежде всего практическому назначению этих произведений, в каждом их роде — своему, особенному. Вместе с тем она определяется, конечно, и свойствами тех материалов, из которых сделаны такие предметы, а также средствами и качеством технической обработки этих материалов.
Существенная особенность произведений прикладного искусства заключается также в том, что, выполняя свое основное практическое назначение, они не заключают в себе воспроизведения жизни, существующей вне их, и не выражают ее обобщающего осмысления и оценки.

Совершенно иное назначение и иную красоту имеют произведения, также создаваемые по закону соответствия формы и содержания, но относящиеся не к области материальной, а к области духовной культуры человеческого общества. Это и есть произведения собственно художественного творчества — произведения литературные, музыкальные, живописные, скульптурные и т. д. Они удовлетворяют не материально-практи¬ческие потребности людей, а их духовные интересы, стремления и запросы.

Вследствие этого они всегда заключают в себеобразное воспроизведение явлений действительности, находящейся вне их (внешнего облика людей, отношений, событий, обстоятельств человеческой жизни, внутреннего мира людей, явлений природы), и вместе с тем выражают в своих образах то или иное осмысление и эмоциональную оценку воспроизводимых в них явлений жизни. Произведения художественного творчества — это один из видов общественного сознания.

Таково третье, еще более узкое значение слова «искусство». Это художественное творчество во всех его видах.
Наконец, «искусством» часто называют только пространственные его виды — живопись, скульптуру, архитектуру. Науку о них называют «искусствознанием», а людей, изучающих их, — «искусствоведами». Это четвертое, самое узкое значение слова «искусство».
Таким образом, предмет литературоведения — это только такая словесность, которая относится к области искусства, художественного творчества. Изучая художественную словесность, литературоведение становится тем самым в ряд искусствоведческих наук, таких, как искусствоведение, музыковедение, театроведение и др. Оно не может развиваться вне связи с другими науками об искусстве, без учета их наблюдений и обобщений о художественном творчестве.

Из всего этого следует, что задачи и принципы и/зучения художественной словесности действительно совершенно различны у литературоведения и лингвистики. Лингвистика изучает в произведениях художественной словесности лексические, фонетические, грамматические особенности тех языков, на которых эти произведения созданы.

Литературоведение изучает произведения художественной словесности не только со стороны их языка, но и в единстве идейного содержания и формы. Для него язык произведений, точнее художественная речь, — это только одна из сторон художественной формы, существующая в тесной связи с другими ее сторонами — с подбором деталей изображенных явлений жизни, с композицией произведений. Литературовед рассматривает все особенности произведения, в частности особенности речи, с точки зрения идейной содержательности и вместе с тем с эстетической точки зрения, которая не интересует лингвиста.

Введение в литературоведение: Учеб. для филол.. спец. ун-тов / Г.Н. Поспелов, П.А. Николаев, И.Ф. Волков и др.; Под ред. Г.Н. Поспелова. - 3-е изд., испр. и доп. - М.: Высш. шк., 1988. - 528с.

На рубеже 18-19 вв. возникло литературоведение как наука, так как не было научных методов.

С какими науками литературоведение находится в тесной связи?

С лингвистикой (лингвопоэтика)

С философией (аксиология – учение о ценностях)

С религиоведением

С математикой (стиховедение)

С социологией (эволюция читателя, спрос на произведения, влияние экономики на лит-ру)

С психологией (Докторская «Некрасов – поэт и предприниматель»)

С культуроведением

Риторика

Филологу есть дело до всего. Литературовед должен знать больше, чем текст. Он и лингвист, и психолог, и социолог, и культуровед, и философ, и математик. Литературовед не должен замыкаться на одном, он должен знать смежные науки. Языкознание тесно связано с литературоведением . Союз языкознания и литературоведения породил филологию. Составная часть литературоведения - стиховедение, изучающее различные формы строения стиха. Многообразны связи литературоведения с фольклористикой, языкознанием , искусствознанием, эстетикой, историей.

37. Мотив и его функции в художественной литературе. Лейтмотив.
(по учебнику)

Мотив (от лат. moveo – двигаю) – термин, перешедший в литературоведение из музыковедения. Это «наименьшая самостоятельная единица формы музыкальной. Развитие осуществляется посредством многообразных повторений мотива, а также его преобразований, введении контрастных мотивов. Мотивная структура воплощает логическую связь в структуре произведения». Аналогии с музыкой, где данный термин – ключевой при анализе композиции произведения, помогают уяснить свойства мотива в литературном произведении: его вычленяемость из целого и повторяемость в многообразии вариаций.
Выделены мотивы пяти видов : «устремляющиеся вперёд, которые ускоряют действие»; «отступающие, такие, которые отдаляют действие от его цели»; «замедляющие, которые задерживают ход действия»; «обращенные к прошлому»; «обращенные к будущему, предвосхищающие то, что произойдёт в последующие эпохи».

А.Н. Веселовский «Поэтика сюжетов»:

Его интересовала по преимуществу повторяемость мотивов в повествовательных жанрах разных народов. Мотив выступал как основа «предания», «поэтического языка», унаследованного из прошлого: «Под мотивом я разумею простейшую повествовательную единицу, образно ответившую на разные запросы первобытного ума или бытового наблюдения. Веселовский считал мотивы простейшими формулами, которые могли зарождаться у разных племён независимо друг от друга. «Признак мотива – его образный одночленный схематизм…». Например, затмение («солнце кто-то похищает»), борьба братьев за наследство, бой за невесту.

По Веселовскому, сами мотивы не являются актом творчества, их нельзя заимствовать, заимствованные мотивы трудно отличить от самозарождающихся; а творчество проявлялось прежде всего в «комбинации мотивов», дающей тот или иной индивидуальный сюжет. Для анализа мотива учёный использовал формулу: а + b. Например, «злая старуха не любит красавицу – и задаёт ей опасную для жизни задачу. Каждая часть формулы способна видоизменяться, особенно подлежит приращению b». Так, преследование старухи выражается в задачах, которые она задаёт красавице. Задач этих может быть две, три и больше (a + b + b¹ + b²). В дальнейшем комбинации мотивов преобразовались в многочисленные композиции и стали основой таких повествовательных жанров, как повесть, роман, поэма . Сам же мотив, по мнению Веселовского, остался устойчивым и неразложимым; различные комбинации мотивов составляют сюжет . В отличие от мотива сюжет мог заимствоваться. В сюжете каждый мотив играет определённую роль: может быть основным, второстепенным, эпизодическим. Часто разработка одного и того же мотива в разных сюжетах повторяется.

Писатель мыслит мотивами, а каждый мотив обладает устойчивым набором значений, отчасти заложенных в нём генетически, отчасти явившихся в процессе долгой исторической жизни.

В 1920-е годы Пропп:

«По Веселовскому, мотив есть неразлагаемая единица повествования. Однако те мотивы, которые он приводит в качестве примеров, раскладываются. Например, мотив «змей похищает дочь царя» разлагается на 4 элемента, из которых каждый в отдельности может варьировать. Змей может быть заменён Кощеем, вихрем, чёртом, соколом, колдуном. Похищение может быть заменено вампиризмом и различными поступками, которыми в сказке достигается исчезновение. Дочь может быть заменена сестрой, невестой, женой, матерью. Царь может быть заменён царским сыном, крестьянином, попом. Таким образом, вопреки Веселовскому, мы должны утверждать, что мотив не одночленен, не неразложим».

«Первичными элементами» Пропп считает функции действующих лиц. «Под функцией понимается поступок действующего лица, определённый с точки зрения его значимости для хода действия». Функции повторяются, их можно сосчитать; все функции распределяются по действующим лицам так, что можно выделить семь «кругов действий» и соответственно семь типов персонажей: вредитель, даритель, помощник, искомый персонаж, отправитель, герой, ложный герой.

На основании анализа 100 волшебных сказок из сборника А.Н. Афанасьева «Русские народные сказки» В. Пропп выделил 31 функцию, в пределах которых развивается действие (например, отлучка, запрет, нарушение и др.).

Точку зрения Веселовского оспаривали и другие учёные (А. Бем).

В литературе последних веков мотив часто рассматривается как категория сравнительно-исторического литературоведения . Мотивы могут быть:

Мифологические

Сюжетные

Описательные

Лирические

Интертектуальные

Внутритекстовые

В современном литературоведении термин «мотив» имеет расхождения в толковании и определении его важнейших свойств. Общепризнанным показателем мотива является его повторяемость.

Ведущий мотив в одном или во многих произведения писателя может определяться как лейтмотив. Иногда говорят и о лейтмотиве направления. Лейтмотив может рассматриваться на уровне темы и образной структуры произведения (например, А.П. Чехов «Вишнёвый сад»: сад как символ Дома, красоты и устойчивости жизни).

Можно говорить об особой роли как лейтмотива, так и мотива в организации второго, тайного смысла произведения, другими словами – подтекста, подводного течения (например, «Дядя Ваня»: лейтмотив - фраза «Пропала жизнь»).

Мотив можно рассматривать как развитие, расширение и углубление основной темы, на уровне образной структуры произведения.

В современном литературоведении существует тенденция рассматривать художественную структуру произведения с точки зрения лейтмотивного построения . Имеется в виду такой принцип, при котором некоторый мотив, раз возникнув, повторяется затем множество раз, выступая при этом каждый раз в новом варианте, новых очертаниях и во все новых сочетаниях с другими мотивами.

В лирическом произведении мотив – прежде всего повторяющийся комплекс чувств и идей, выраженных в художественной речи. Но отдельные мотивы в лирике гораздо более самостоятельны, чем в эпосе и драме, где они подчинены развитию действия.

Иногда творчество поэта в целом может рассматриваться как взаимодействие, соотношение мотивов. Один и тот же мотив может получать разные символические значения в лирических произведениях разных эпох, подчёркивая близость и в то же время оригинальность поэтов.

17.Стих и проза как две формы художественной речи.

стих и проза (греч. stichos – ряд, строка; лат. prosa, от лат. prosa oratio – речь, идущая прямо) – это две общие формы интонационной организации речи устной и сопутствующей ей графической организации речи письменной.Само слово «стих» в переводе с греческого значит «ряд», а слово «проза» в переводе с латыни – «речь, которая ведется прямо вперед».
Выделение стиха как особой системы художественной речи, противополагаемой “прозе”, совершается в русской литературе в XVII - начале XVIII в. Оно связано с той широкой перестройкой русской культуры, которая в литературе и искусстве происходила под знаком барокко. Барокко открыло в русской литературе стих как систему речи. Со своим характерным эстетическим экстремизмом оно уловило в русской литературной речи выразительную силу ритма и рифмы, выделило эти два фонических приема из массы остальных, канонизировало их и сделало признаками отличия “стиха” от “прозы”. Появляется слово “вирши”, и вся структура восприятия художественной речи начинает меняться: такие памятники, которые при Епифании Премудром были бы восприняты как риторическая проза, теперь воспринимаются как стихи.
Отделившись от прозы, стих должен был самоопределиться; признав своей основой ритм, он должен был нащупать характер этого ритма - установить свою систему стихосложения. Поиски системы стихосложения и составляют основное содержание предыстории русского стиха - от начала XVII в. до 40-х годов XVIII. 3 стадии предыстории: 1) - 3 системы (песенные стихи былин и народных песен, молитвословные стиха литургических песнопений и говорные стихи скоморошьих присказок, пословицы и поговорки) 2) заемные размеры (напр, из античной лит-ры) 3)силлабо-тонич. стихосложение Ломоносова-Тредиаковского
Главное отличие стиха от прозы - упорядоченное оформление (столбцами)!!! Все остальное (ритм, размер, рифма и др) неустойчивые признаки, которые, кроме того, могут встречаться и в прозе. Также строки в стихотворении логически связаны! Эту особенность «поведения» слов в стихе Ю.Н.Тынянов назвал «единством и теснотой стихового ряда».
В речи прозаической интонация подчинена синтаксису: паузы и голосовые модуляции зависят, например, от знаков препинания, выражающих синтаксические отношения между её частями. А в речи стихотворной интонация, сохраняющая определённую зависимость от синтаксиса, в первую очередь всё же подчинена устойчивому ритму: об этом убедительно свидетельствуют стихотворные тексты с анжанбеманами, при которых паузы «ритмические» (между стихами или полустишиями) выделены более отчётливо, чем паузы «синтаксические» (между предложениями или синтаксически обособленными частями предложений).
Бытует мнение, что стихи отличаются от прозы большей эмоциональностью, лиричностью. Это не безосновательно, но тем не менее не может служить отличительным признаком стихов. В художественной прозе тоже довольно часто встречаются лирические фрагменты, кроме того, существует жанр так называемой лирической прозы. (Например, Путешествие по Гарцу Гейне.). Против разделения на стихи и прозу по этим признакам выступал Тредиаковский: «Высота стиля, смелость изображений, живость фигур, устремительное движение, отрывистое оставление порядка и прочее, не отличают Стиха от Прозы; ибо все сие употребляют иногда и Реторы и Историки».
Проза возникла значительно позже, чем стихи. Вплоть до эпохи Возрождения стихотворная форма в Европе была практически единственным инструментом превращения слова в искусство и почиталась одним из основных условий красоты. «Стиль, лишенный ритма, имеет незаконченный вид», – писал Аристотель. Правда, существовал античный роман, бывший массовым жанром. В целом же проза до Нового времени развивалась на периферии искусства (исторические хроники, философские диалоги, мемуары, памфлеты и т.п.) или в «низких» жанрах (различные виды сатиры), а художественная проза появляется лишь в «зрелых» литературах. Современная проза, у истоков которой – итальянская новелла Возрождения, выработала свои специфические художественные приемы и выступает как полноценная суверенная форма искусства слова. В одни эпохи развивается преимущественно поэзия, в другие – проза. Так, в «золотой век» русской литературы (пушкинская эпоха) поэзия качественно и количественно опережала прозу. В широком смысле «поэзией» в России 18–19 вв. называли все литературно-художественное творчество, как в стихах, так и в прозе. В русской словесности поэзией часто именовалась «хорошая» художественная литература. Именно так часто употреблял этот термин Белинский. Прозой же именовались нехудожественные тексты: исторические, философские, ораторские и т.д., а также плохо написанные художественные произведения. Молодой Пушкин писал брату: «Плетневу приличнее проза, нежели стихи, – он не имеет никакого чувства, никакой живости – слог его бледен, как мертвец». Стало быть, «бледный слог» мешает писать стихи, но не мешает – прозу. Зрелый же Пушкин сказал: «Года к суровой прозе клонят…». «Суровая» здесь означает «серьезная», противостоящая «легкой» поэзии. (По пушкинскому же определению, «поэзия должна быть глуповата»).
В чем же все-таки заключается основное отличие поэзии от прозы? По словам литературоведа С.Н.Зенкина, «общий принцип стихотворной речи – повышенная активизация всех уровней текста, которая покупается ценой искусственных ограничений и делает текст особенно информативно емким». Так, если рифмы нет, то используется ритм, если же и он отсутствует (как в верлибре), используется членение на строки, которое может дополняться отсутствием пунктуации. Все это – для того, чтобы «активизировать нашу деятельность интерпретации текста», так как задача поэзии – заставить читателя заново постигать реальность, открывая бытийные смыслы через слово. Тем она и отлична от прозы с ее изначальной описательностью и информативностью. В поэзии форма так же смыслонесуща, как содержание. В хорошей поэзии они дополняют, поддерживают друг друга. Поэтому существуют формы графической акцентировки стиха (например, барочные «подобия», когда, скажем, стихотворение о вазе печаталось в форме вазы, встречающиеся в поэзии Полоцкого, Аполлинера, Жака Превера, или набор различных фрагментов текста разным по качеству и величине шрифтом в поэме Малларме Бросок костей никогда не отменит случая и т.д.). Проза определяется как художественная речь (в отличие от бытовой), так как в ней, по словам того же Зенкина, «в снятом виде присутствует поэтический ритм, проза воспринимается на фоне поэзии; проза – это то, что не захотело быть стихами, в отличие от «сырой» прозы бытовой речи, в принципе не ведающей о стихах».

Литературоведение состоит из двух больших разделов - теории и истории литературы.

Предмет изучения у них один и тот же: произведения художественной словесности. Но подходят к предмету они по-разному.

Для теоретика конкретный текст - всегда пример общего принципа, историка конкретный текст интересует сам по себе.

Теорию литературы можно определить, как попытку ответить на вопрос: “Что есть художественная литература?” То есть, каким образом обычный язык превращается в материал искусства? Как “работает” литература, почему она способна воздействовать на читателя? История литературы, в конечном счёте, всегда ответ на вопрос: “О чём здесь написано?” Для этого изучается и связь литературы с породившим её контекстом (историческим, культурным, бытовым), и происхождение того или иного художественного языка, и биография писателя.

Особая ветвь литературной теории - поэтика. Она исходит из того, что оценка и понимание произведения меняются, а его словесная ткань остаётся неизменной. Поэтика изучает именно эту ткань - текст (это слово по-латыни и значит “ткань”). Текст - это, грубо говоря, определённые слова в определённом порядке. Поэтика учит выделять в нём те “нити”, из которых он соткан: строки и стопы, тропы и фигуры, предметы и персонажи, эпизоды и мотивы, темы и идеи...

Бок обок, с литературоведением существует критика, её даже иногда считают частью науки о литературе. Это оправдано исторически: долгое время филология занималась только древностями, предоставив всё поле современной литературы критике. Поэтому в некоторых странах (англо - и франкоязычных) наука о литературе не отделена от критики (как и от философии, и от интеллектуальной публицистики). Там литературоведение обычно так и называется - critics, critique. Но Россия наукам (и филологическим в том числе) училась у немцев: наше слово “литературоведение” - это калька с немецкого Literaturwissenschaft. И русская наука о литературе (как и немецкая) по сути своей противоположна критике.

Критика - это литература о литературе. Филолог пытается увидеть за текстом чужое сознание, встать на точку зрения иной культуры. Если он пишет, например, о “Гамлете”, то его задача - понять, чем был Гамлет для Шекспира. Критик всегда остаётся в рамках своей культуры: ему интереснее понять, что значит Гамлет для нас. Это вполне законный подход к литературе - только творческий, а не научный. “Можно и цветы расклассифицировать на красивые и некрасивые, но что это даст для науки?” - писал литературовед Б. И. Ярхо.

Отношение критиков (и писателей вообще) к литературоведению часто бывает неприязненным. Артистическое сознание воспринимает научный подход к искусству как попытку с негодными средствами. Это понятно: художник просто обязан отстаивать свою истину, своё видение. Стремление учёного к объективной истине ему чуждо и неприятно. Он склонен обвинять науку в крохоборстве, в бездушии, в кощунственном расчленении живого тела литературы. Филолог не остаётся в долгу: ему суждения писателей и критиков кажутся легковесными, безответственными и к делу не идущими. Это хорошо выразил Р. О. Якобсон. Американский университет, где он преподавал, собирался поручить кафедру русской литературы Набокову: “Ведь он же большой писатель!” Якобсон возразил: “Слон тоже большое животное. Мы же не предлагаем ему возглавить кафедру зоологии!”

Но наука и творчество, вполне способны, взаимодействовать. Андрей Белый, Владислав Ходасевич, Анна Ахматова оставили заметный след в литературоведении: интуиция художника помогала им видеть то, что ускользало от других, а наука давала способы доказательства и правила изложения своих гипотез. И наоборот, литературоведы В. Б. Шкловский и Ю. Н. Тынянов писали замечательную прозу, форма и содержание которой были во многом определены их научными воззрениями.

Многими нитями связана филологическая литература и с философией. Ведь всякая наука, познавая свой предмет, одновременно познаёт и мир в целом. А устройство мира - тема уже не науки, а философии.

Из философских дисциплин ближе всего к литературоведению стоит эстетика. Конечно, вопрос: “Что есть прекрасное?” - не научный. Учёный может изучать, как на этот вопрос отвечали в разные века в разных странах (это вполне филологическая проблема); может исследовать, как и почему человек реагирует на такие-то художественные особенности (это проблема психологическая), - но если он сам начнёт рассуждать о природе прекрасного, он будет заниматься не наукой, а философией (мы помним: “хорошо - плохо” - не научные понятия). Но вместе с тем он просто обязан ответить на этот вопрос себе самому - иначе ему не с чем будет подойти к литературе.

Другая философская дисциплина, которая небезразлична для науки о литературе, - гносеология, сиречь теория познания. Что мы познаём через художественный текст? Есть ли он окно в мир (в чужое сознание, в чужую культуру) - или зеркало, в котором отражаемся мы и наши проблемы?

Ни один ответ в отдельности не удовлетворителен. Если произведение только окно, сквозь которое мы видим нечто постороннее нам, - то, что нам, собственно, до чужих дел? Если книги, созданные много веков назад, способны волновать нас - значит, в них содержится нечто, что и нас касается.

Но если главное в произведении - то, что видим в нём мы, то автор оказывается бесправен. Получается, что мы вольны вложить в текст любое содержание - читать, например, “Тараканище” как любовную лирику, а “Соловьиный сад” - как политическую агитку. Если это не так - значит, понимание бывает верное и неверное. Любое произведение многозначно, но смысл его располагается в некоторых границах, которые в принципе можно очертить. Это и есть нелёгкая задача филолога.

История философии - вообще дисциплина столь же филологическая, сколь и философская. Текст Аристотеля или Чаадаева требует такого же изучения, как текст Эсхила или Толстого. К тому же историю философии (особенно русской) трудно отделить от истории литературы: Толстой, Достоевский, Тютчев - крупнейшие фигуры в истории русской философской мысли. И наоборот, сочинения Платона, Ницше или о. Павла Флоренского принадлежат не только философии, но и художественной прозе.

Ни одна наука не существует изолированно: поле её деятельности всегда пересекается со смежными областями знания. Ближайшая к литературоведению область - конечно, языкознание. “Литература есть высшая форма существования языка”, - не раз говорили поэты. Её изучение немыслимо без тонкого и глубокого знания языка - как без понимания редких слов и оборотов (“На пути горючий белый камень” - это какой?), так и без познаний в области фонетики, морфологии и проч.

Граничит литературоведение и с историей. Когда-то филология вообще была вспомогательной дисциплиной, которая помогала историку в работе с письменными источниками, и такая помощь историку необходима. Но и история помогает филологу понять эпоху, когда творил тот или иной автор. К тому же исторические сочинения долгое время входили в состав художественной литературы: книги Геродота и Юлия Цезаря, русские летописи и “История государства Российского” Н. М. Карамзина - выдающиеся памятники прозы.

Искусствознание - вообще занимается почти тем же, что и литературоведение: в конце концов, литература - лишь одним из видов искусства, только лучше всего изученный. Искусства развиваются взаимосвязано, постоянно обмениваясь идеями. Так, романтизм - эпоха не только в литературе, но и в музыке, живописи, скульптуре, даже в садово-парковом искусстве. А раз взаимосвязаны искусства, то взаимосвязано и их изучение.

В последнее время бурно развивается культурология - область на стыке истории, искусствознания и литературоведения. Она изучает взаимосвязи таких разных областей, как бытовое поведение, искусство, наука, военное дело и т. п. Ведь всё это рождается из одного и того же человеческого сознания. А оно в разные эпохи и в разных странах по-разному видит и осмысляет мир. Культуролог стремится найти и сформулировать как раз те самые глубокие представления о мире, о месте человека во вселенной, о прекрасном и безобразном, о добре и зле, которые лежат в основе данной культуры. Они имеют свою логику и отражаются во всех областях человеческой деятельности.

Но и такая, казалось бы, далёкая от литературы область, как математика, не отделена от филологии непроходимой гранью. Математические методы активно используются во многих областях литературоведения (например, в текстологии). Некоторые филологические проблемы могут привлекать математика как поле приложения его теорий: так, академик А. Н. Колмогоров, один из крупнейших математиков современности, много занимался стихотворным ритмом, исходя из теории вероятности.

Перечислять все области культуры, так или иначе связанные с литературоведением, не имеет смысла: нет такой области, которая была бы ему совершенно безразлична. Филология - это память культуры, а культура не может существовать, утратив память о прошлом.

совокуп ность наук, исследующих социально-эстетическую сущность искусства, его происхождение и закономерности развития, особенности и содержание видового расчленения иск-ва, природу худож. творчества, место иск-ва в социальной и духовной жизни об-ва, его функции, характер социально-психологического функционирования и т. д. Совр. И. акцентирует внимание на исследовании иск-ва в контексте духовной культуры. Сложная структура И. отличается комплексностью, проявляющейся гл. обр. в трех отношениях. Во-первых, И, разделяется на общее и частное, соответственно членению самого иск-ва на различные (в этом смысле - частные) виды худож. творчества. Как система частных наук об отдельных видах искусства, И. включает в себя литературоведение, театроведение, музыкозна-ние, архитектуроведение, искусствоведение (наука об изобразительных иск-вах), киноведение и т. д. Каждая из этих частных наук имеет относительно самостоятельный характер и в то же время входит в качестве составной части в общую структуру И. как системы целостного знания о худож. творчестве. Во-вторых, в наиболее общем виде И, представляет собой совокупность трех субдисциплин: истории иск-ва, теории иск-ва, худож. критики (Критика художественная). (Соответственно частные науки об иск-ве включают в себя аналогичные членения: театроведение - историю театра, теорию театра, театральную критику; музыкозна-ние - историю музыки, теорию музыки, музыкальную критику и т. д.) В этом смысле И. разделяется на историческое, теоретическое и худож. критику. Однако понятия «история иск-ва» и «историческое И.» не тождественны. История иск-ва - ядро исторического И., но последнее шире, оно включает в себя и ряд вспомогательных исторических дисциплин, таких, как, напр., текстология, палеография и т. д. Важное место в историческом И. занимает изучение худож. процесса как процесса формирования истории иск-ва, его направлений. Не синонимичны также и теория иск-ва и теоретическое И., включающее в себя и такие аспекты теоретического изучения иск-ва, к-рые непосредственно в теорию иск-ва не входят. В марксист -ско-ленинском И. общей теорией иск-ва выступает эстетика. Разграничение между историческим и теоретическим И. относительно. В известном смысле историческое И. может рассматриваться как процесс становления теоретического, а теоретическое И., в свою очередь, как «ставшее» историческое, выраженное в абстрактно-логических категориях. В конечном счете историческое и теоретическое И. неразрывны и образуют единую науку. Статус худож. критики в культуре исторически изменчив, и ее природа не однозначна. С одной стороны, она является частью лит-ры и самого худож. процесса, а с др.- входит составной частью в И. Ее природа - научно-публицистическая. В социалистическом об-ве она выступает осн. методом общественного влияния на худож. творчество и обращена как к творцам, так и к потребителям худож. ценностей. В-третьих, И. вступает в определенные отношения с рядом неискусствоведческих научных дисциплин, методологические подходы, выводы и наблюдения к-рых существенны для комплексного изучения иск-ва- В этом отношении особенно значимы социология иск-ва, психология художественного творчества, семиотика иск-ва, культурология и т. д. Междисциплинарное изучение худож. творчества обогащает И., способствует более углубленному изучению различных аспектов иск-ва - его коммуникативных возможностей, характера социального функционирования, особенностей восприятия иск-ва и т. д. Во взаимоотношениях И. с др. науками особое значение имеют философия и эстетика, образующие его методологическую и теоретическую основу. И. является не только особой областью научного знания, но и составной частью худож- культуры (Культура художественная).

Отличное определение

Неполное определение ↓

Искусствознание

искусствоведение) совокупность наук о всех видах худож. творчества, их месте в общей сфере человеч. культуры. Фундаментом своим граничит с собственно историей, - необходимой базой, фоном и средой, и с философией, прежде всего эстетикой, к-рая идеологически завершает и возвышает И., дает богатейшие материалы для культурологии, т.к. искусство, являясь квинтэссенцией, магич. зеркалом культуры, представляет ее в наиболее наглядной, выразит. и психологически-доступной форме. Структурно И. делится, прежде всего, на три осн. раздела: историю искусства , к-рая систематизирует и описывает наличный и вновь открываемый материал; теорию искусства , обобщающую накопленные данные с историософской и филос. т.зр. (причем конкретность примера, умственная работа в живом материале, еще не ставшая отвлеченной системой логич. конструкций, и является тем, что отличает художественно-теор. концепции от общефилософ.; когда в какие-то ментальные построения вводятся прямые ссылки на образцовые произведения, - напр., Плотин о Фидии, Гегель о голл. жанристах 19 в., Бахтин о Достоевском или Хайдеггер о Гельдерлине, - это всегда закономерно воспринимается как вкрапление И. в пласты чистого любомудрия); худож. критику , выражающую реакцию на произведение в наиболее непосредств., нерефлектированной до конца, квазипоэтич. форме, иной раз максимально произведению адекватной. Сами факты искусства вместе с суждениями о них, входя в иные сферы умственного творчества, являются своего рода метафизически-физич., пограничным светом, связующим своими рефлексами трансцендентные и имманентные, “горние” и “дольние” ступени бытия; в этом суть всеохватности И., к-рое (как и само искусство) обманчиво, но закономерно представляется “всем понятным”. И характерно, что даже теории, кажущиеся на первый взгляд отвлеченной логистикой, при ближайшем рассмотрении начинают “искусствоведчески мерцать”, тем самым оказываясь гораздо теплее и человечнее (таков, напр., мотив “искусственным образом организованной природы”, т.е. парка, намекающий на возможность снятия антиномии разума и вещи-в-себе, в “Критике способности суждения” Канта, либо образ живописной, натуроподобной картины мира в раме, к-рый подспудно проступает сквозь все формулы “Логико-филос. трактата” Витгенштейна). На протяжении самостоят. истории И., насчитывающей не менее пяти веков, его разные разделы меняют свои иерархич. позиции. В эпоху Возрождения-барокко, когда четкие элементы И. уже выделяются (хотя и фрагментарно) из богословско-филос. трактатов, истор. хроник и спец. руководств по эстетике и разного рода худож. ремеслам, история, теория и критика И. сосуществуют чаще всего в естест. неразделенности. Вводная глава эволюции И. завершается в сер. 18 в., когда И. Винкельман первым придает ему четкую самостоят. истор., точнее историко-стилистич. структурность; под его пером оно наглядно отделяется от собственно истории. Однако век “салонов” Дидро- прежде всего век критики, формирующей теорию как бы на лету, в живой эстетич. полемике. Критика играет огромную, нередко поистине путеводную роль и в 19 в., но пальма первенства все же отчетливо переходит к теории, особо увлеченной (вслед за археологически-архивными открытиями) выявлением и разграничением национально-истор. школ. В этот период И. окончательно членится на ряд подразделов или спец. дисциплинарных направлений: в то время как одни из них, напр., иконография (классифицирующая сюжеты и типы) либо знаточество (подчеркивающее абсолютное значение эмпирически-субъективного опыта в оценке произведений) имеют более прикладной характер, другие, складывающиеся в первые десятилетия 20 в., как бы более культурологичны, синтетически взаимодействуя с иными гуманитарными дисциплинами (т.н. “формальная школа Гильдебрандта и Вельфлина, венская школа, в основе к-рой лежит концепция “воли к форме”, сформулированная Риглем (см. Ригль), Иконология Варбурга и Панофски). В 20 в. внутри И. устанавливается равновеликая значимость истории, теории и критики. Взаимодействие И. и философии становится особенно активным и полифоничным - такие мыслители, как Фрейд, Юнг, Кроче, Бахтин или Гадамер своими идеями мощно стимулируют становление целых новых школ искусствовед. исследований; самыми же влиятел. в этой сфере философами предыдущих веков остаются Кант, Гегель, Маркс и Ницше. С одной стороны, художники (В. Кандинский, К. Малевич, П. Клее и др.) все чаще выступают как теоретики, с другой - теория и критика все энергичней взаимодействует с художником сотворчески, порой даже идеологически превалируя (в визуально-пластич. искусствах эта линия особенно наглядно прослеживается от рос. ЛЕФ´а 20-х гг. до постмодернистской, неоструктуралистской по духу своему “новой критики” посл. десятилетий - критики, к-рая внутри худож. течений концептуалистского плана выступает как подлинный перводвигатель). Последовательно возрастает роль искусствометрии , т.е. разл., и теор., и практич. методов, прокламирующих, в особенности с началом “электронно-компьютерной революции”, максимально активное применение приемов и инструментария точных наук, новых технологий для сбора и анализа худож. информатики. Помимо разл. методол. направлений разветвляется сеть спец. искусствовед. дисциплин (к-рые в свою очередь становятся особыми методол. направлениями): таких, как социология искусства, психология искусства, музееведение, охрана памятников или, в более широком смысле, экология искусства . Формируется все больше частных областей И., посвященных разнообр. видам творчества, в т.ч. новым, т.н. “техн.” его видам. Ныне число таких дисциплин огромно, включая и обширнейшие историко-методол. теории типа архитектуроведения или киноведения, и гораздо более скромные типа истории пантомимы, париков или карликовых садов (каждая из спец. дисциплин, даже самых миниатюрных, вносит, однако, свою неповторимую линию в общий спектр исследований по худож. культуре). Самые разл. виды творчества могут, - доказывая невозможность в наш век каких-то абсолютных художественно-видовых иерархий, - эффективно оживлять процесс исследований по всему спектру. Так, эпохальные по своему значению интуиции А. Ригля в нач. 20 в. родились из наблюдений над “низшими”, декоративно-прикладными видами провинциального позднерим. искусства; в середине века универсальный интерес получили философско-теор. суждения Адорно об авангардной музыке. Искусство к к. 20 в. вообще (что в свою очередь, - как и “концептуализация” критики, - является характерной постмодернистской тенденцией) все чаще расценивается не в своей эстетич. уникальности, но (от Беньямина до Маклюэна и их продолжателей) мысленно помещается в общее информационное поле человеч. культуры, что придает анализу новую социальную остроту и оперативность критич. реакции. В конечном счете И., тем паче что границы между ним и собственно искусством становятся все более зыбкими, можно назвать нервной тканью культурологии, к-рая позволяет особенно чутко и адекватно откликаться на вызовы времени. Лит. : Совр. искусствознание за рубежом. М., 1964; История европ. искусствознания. Вт. пол. 19 в. Т. 3. М., 1966; История европ. искусствознания. Вт. пол. 19 – нач. 20 в. Т. 4, кн. 1-2. М., 1969; Базен Ж. История истории искусства: От Вазари до наших дней. М., 1995. М.Н. Соколов. Культурология ХХ век. Энциклопедия. М.1996

О постоянно взаимодействии этих дисциплин уже было сказано ранее.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что задачи и принципы изучения художественной словесности у литературоведения и лингвистики, совершенно различны. Лингвистика изучает в произведениях художественной словесности лексические, фонетические, грамматические особенности тех языков, на которых эти произведения созданы. Литературоведение рассматривает произведения художественной словесности не только со стороны их языка, но и в единстве идейного содержания и формы. Для него язык произведений, точнее, художественная речь – это только одна из сторон художественной формы, существующая в тесной связи с другими ее сторонами – с подбором деталей изображенных явлений жизни, с композицией произведения. Литературовед рассматривает все особенности произведения, в частности, особенности речи, с точки зрения идейной содержательности и вместе с тем с эстетической точки зрения, которая не интересует лингвиста;

Следует отметить, что тесная связь литературоведения с лингвистикой может таить в себе некоторую опасность. Она может отвлекать литературоведов от осознания своеобразия их науки. Как уже отмечалось, лингвистика изучает особенности и закономерности развития языков разных народов на материале разных словесных произведений и высказываний. И литературоведы идут иногда вслед за лингвистами. Они делают предметом своего изучения произведения, не относящиеся к области искусства. Так, литературоведы – «классики» до сих пор с одинаковым вниманием изучают как трагедии Софокла или сатиры Горация, так и речи Цицерона – произведения публицистические.

При этом как бы забывается, что предмет литературы – художественная словесность и что само литературоведение, представляя собой одну из филологических наук, относится вместе с тем и к разряду наук искусствоведческих;

2) искусствоведение

Искусствоведение в широком смысле слова – научное изучение искусства, как в целом, так и в отдельных его видах. Предмет литературоведения – художественная словесность – один из видов искусства. Изучая художественную словесность, литературоведение становится тем самым в ряд искусствоведческих наук, таких как искусствоведение, музыковедение, театроведение и т.п. Литературоведение не может развиваться вне связи с другими науками об искусстве, без учета их наблюдений и обобщений о художественном творчестве;

3) философия

Философия – наука об основных законах развития природы, общества и человеческого мышления.

Философия дает общие представления о развитии человеческого общества в целом и его отдельных составляющих.

Для глубокого понимания литературных произведений необходимо четкое осознание того, что изменения, происходящие в сфере духовной деятельности людей, обусловливаются, в конечном счете, изменениями в экономическом базисе общества, определяющем его классовую структуру. В то же время литература как надстроечное образование должна рассматриваться как нечто самостоятельное по отношению к базису. При анализе художественных произведений должно постоянно учитываться то обстоятельство, что литература испытывает на себя влияние других форм общественного сознания – религии, морали, политики и т.п.

Кроме того, литературоведу необходимо знание основных философских законов, которые дают представление о том, каким образом происходят те или иные изменения в различных сферах общественной жизни. Философские законы – не идеи, навязанные человеком окружающему миру, а выражение той внутренней сущностной связи, которая свойственна самим явлениям и определяет их независимое от человеческого сознания развитие.

Так, согласно закону единства и борьбы противоположностей развитие невозможно без возникновения и преодоления противоречий. Борьба между старым и новым, между отмирающим и нарождающимся является законом развития. Противоположности находятся в состоянии взаимного проникновения, внутренней связи и в то же время взаимного исключения, отрицания, в состоянии борьбы. Знания подобного закона дает литературоведам возможность понять, как происходит смена литературных направлений, например, утверждение идущего на смену романтизму реализма. Наряду с этим исследователи произведений искусства учитывают этот закон при анализе творчества отдельных писателей, которое также рассматривается как развитие определенных идей.

Одну из диалектических закономерностей развития отражает также закон отрицания отрицания. Процесс развития понимается не как простое уничтожение всего, что было создано ранее. Диалектически понимаемое отрицание есть одновременно удержание того положительного, что возникло ранее. Переход от старого качества к новому, возникновение нового всегда происходит на основе достигнутого ранее, и новое, опираясь на все то положительное, что было завоевано на предыдущих этапах развития, поднимается выше, является более высокой ступенью по сравнению со старым. Подходя с таких позиций к исследованию литературы, литературоведы воспринимают всю историю ее многовекового развития как динамичный процесс, в ходе которого идет все более глубокое постижение духовного бытия людей. Каждый литературный этап рассматривается как продолжение и обогащение предшествующих традиций, как новый шаг к познанию мира;

4) эстетика

Эстетика является одной из философских дисциплин, изучающих два взаимосвязанных круга явлений: сферу эстетического как специфическое проявление ценностного отношения человека к миру и сферу художественной деятельности людей.

Оба раздела эстетики, будучи органически взаимосвязанными, обладают относительной самостоятельностью. В первом из них рассматриваются такие вопросы, как природа и своеобразие эстетического в системе ценностных отношений; закономерности дифференциации эстетических ценностей, выступающих в качестве конкретных модификаций (прекрасное и безобразное, трагическое и комическое и т.п.), значение эстетической активности человека в различных областях культуры и т.п. Второй раздел эстетики посвящен специальному анализу художественной деятельности, включает изучение ее возникновения, структурного и функционального своеобразия в ряду других форм человеческой деятельности, ее места в культуре. Наряду с этим, эстетикой изучаются законы, порождающие разнообразие конкретных форм художественной деятельности (родов и жанров искусства) и ее исторических модификаций (методов, направлений, стилей); особенности современного этапа художественного развития общества и исторических перспектив развития искусства.

Эстетическая наука делает свои теоретические выводы и обобщения, опираясь на разносторонние исследования искусства искусствоведческими науками (в том числе – литературоведением), а также языкознанием, психологией, социологией и т.п. При этом эстетика не растворяется ни в одной из этих наук и сохраняет свой философский характер, который позволяет ей строить целостную теоретическую модель художественной деятельности. Последняя часто рассматривается при этом как специфическая система, состоящая из трех звеньев – художественного творчества, художественного произведения и художественного восприятия. Их связь является особой формой общения, существенно отличающейся от научной, деловой и т.п. коммуникации, так как произведение искусства ориентировано на его восприятие человеком как личностью со всем ее уникальным жизненным опытом, строем сознания и складом чувств, ассоциативным фондом, неповторимым духовным миром. Поэтому восприятие произведения искусства требует активного сотворчества воспринимающего (в литературе – читателя), его душевного соучастия, глубинного переживания и личностной интерпретации. Социологический подход к художественной деятельности предполагает учет социальной детерминированности духовного мира всех личностей, участвующих в «художественном диалоге» (личности автора художественного произведения и личности читателя). Воздействие искусства на человека рассматривается как форма общественного воспитания личности, инструмент ее социализации. Соответственно современная художественная жизнь раскрывается эстетической наукой как специфическая сфера проявления общих социально-исторических коллизий эпохи;

3) история

Как уже было отмечено, произведения художественной словесности всегда принадлежат тому или другому народу, на языке которого они созданы, и определенной эпохе в истории этого народа. Литературоведение не может не учитывать тесную связь развития художественной словесности с исторической жизнью отдельных народов. Более того, понимание этих связей оно кладет в основу своего изучения. Вследствие этого литературоведение само выступает как историческая наука, стоящая в ряду исторических наук, с разных сторон изучающих развитие общественной жизни народов мира.

Основное значение для литературоведа имеют те знания, которые может дать гражданская история, изучающая факты, события, отношения социальной, политической и идейной жизни народов. Эта наука дает, в частности, хронологические сведения – точные данные (даты) о том, когда, в какой внешней связи и последовательности произошли определенные события общественной жизни. Пользуясь общеисторической хронологией, литературоведение создает свою собственную хронологию, помогающую ему установить внешнюю последовательность появления произведений, а отсюда и возможность их внутренних связей. Без общеисторической и собственно литературной хронологии не может существовать история литературы как наука. Неясности и ошибки в хронологии могут привести к неверному пониманию всего процесса литературного развития той или иной страны.

Понять замыслы писателя, идейную направленность его произведений невозможно без знания конкретных связей и отношений автора с эпохой. Поэтому на помощь литературоведению приходят история общественной мысли и история культуры. Они также дают те сведения, с помощью которых литературоведы могут понять ту реальную обстановку, ту «атмосферу» идейной и культурной жизни, которой дышал писатель, когда он задумывал и творил свои произведения.