Кровавое воскресенье роль николая 2. Кровавое Воскресенье

Одно из самых трагичных событий, имевших место в истории России, - Кровавое воскресенье. Кратко говоря, 9 января 1905 года был произведен расстрел демонстрации, участниками которой стали около 140 тысяч представителей рабочего класса. Произошло это в Санкт-Петербурге во времена которого после этого в народе стали называть Кровавым. Многие историки полагают, что именно послужило решающим толчком к началу революции 1905 года.

кратко о предыстории

В конце 1904 года в стране началось политическое брожение, случилось это после поражения, которое государство потерпело в печально известной русско-японской войне. Какие же события привели к массовому расстрелу рабочих - трагедии, которая вошла в историю как Кровавое воскресенье? Кратко говоря, все началось с организации «Собрания русских фабрично-заводских рабочих».

Интересно, что созданию этой организации активно способствовал Это было связано с тем, что власти были озабочены ростом числа недовольных в рабочей среде. Основной целью «Собрания» изначально было ограждение представителей рабочего класса от влияния революционной пропаганды, организация взаимопомощи, просвещение. Однако «Собрание» должным образом не контролировалось властями, в результате чего произошла резкая смена курса организации. Во многом это было связано с личностью человека, ее возглавившего.

Георгий Гапон

Какое отношение имеет Георгий Гапон к трагическому дню, который запомнился как Кровавое воскресенье? Кратко говоря, именно этот священнослужитель стал вдохновителем и организатором демонстрации, исход которой оказался столь печальным. Гапон занял пост руководителя «Собрания» в конце 1903 года, вскоре оно оказалось в его неограниченной власти. Честолюбивый священнослужитель мечтал о том, чтобы его имя вошло в историю, провозгласил себя подлинным вождем рабочего класса.

Лидер «Собрания» основал тайный комитет, участники которого читали запрещенную литературу, штудировали историю революционных движений, разрабатывали планы борьбы за интересы рабочего класса. Сподвижниками Гапона стали супруги Карелины, пользовавшиеся большим авторитетом у рабочих.

«Программа пяти», включающая конкретные политические и экономические требования членов тайного комитета, была разработана в марте 1904 года. Именно она послужила источником, откуда были взяты требования, которые демонстранты планировали изложить царю в Кровавое воскресенье 1905 года. Кратко говоря, добиться своей цели им не удалось. В тот день петиция так и не попала в руки Николая Второго.

Инцидент на Путиловском заводе

Какое событие заставило рабочих решиться на массовую демонстрацию в день, который известен как Кровавое воскресенье? Кратко рассказать об этом можно так: толчком послужило увольнение нескольких человек, трудившихся на Путиловском заводе. Все они были участниками «Собрания». Поползли слухи о том, что люди были уволены именно из-за их принадлежности к организации.

Волнения на перекинулись и на другие предприятия, работавшие в то время в Санкт-Петербурге. Начались массовые забастовки, стали распространяться листовки с экономическими и политическими требованиями к правительству. Воодушевленный Гапон принял решение о подаче петиции лично самодержцу Николаю Второму. Когда текст обращения к царю был зачитан участникам «Собрания», число которых уже превышало 20 тысяч, люди изъявили желание участвовать в митинге.

Была определена и дата проведения шествия, которая вошла в историю как Кровавое воскресенье, - 9 января 1905 года. Кратко об основных событиях рассказывается ниже.

Кровопролитие не планировалось

Властям стало заблаговременно известно о готовящейся демонстрации, в которой должны были принять участие около 140 тысяч человек. Император Николай еще 6 января отбыл с семьей в Царское Село. Министр внутренних дел созвал срочное собрание за день до события, которое запомнилось как Кровавое воскресенье 1905. Кратко говоря, во время совещания было принято решение не позволять участникам митинга пройти не только к Дворцовой площади, но и в центр города.

Стоит упомянуть и о том, что кровопролитие изначально не планировалось. Представители власти не сомневались, что толпу заставит разойтись вид вооруженных солдат, однако эти ожидания не оправдались.

Массовые убийства

Процессия, которая двигалась к Зимнему дворцу, состояла из мужчин, женщин и детей, не имевших при себе оружия. Многие участники шествия держали в руках портреты Николая Второго, хоругви. У Невских ворот демонстрация была атакована кавалерией, затем началась стрельба, прозвучало пять выстрелов.

Следующие выстрелы раздались у Троицкого моста с Петербургской и Выборгской сторон. Несколько залпов было произведено и у Зимнего дворца, когда участники демонстрации добрались до Александровского сада. Места событий вскоре стали усеяны телами раненых и погибших. Локальные стычки продолжались до глубокого вечера, только к 23 часам представителям власти удалось разогнать демонстрантов.

Последствия

В отчете, который был представлен Николаю Второму, существенно преуменьшалось число людей, пострадавших 9 января. Кровавое воскресенье, краткое содержание которого пересказывается в данной статье, унесло жизни 130 человек, еще 299 получили ранения, если полагаться на этот отчет. В действительности число убитых и раненых превысило четыре тысячи человек, точная цифра осталась тайной.

Георгию Гапону удалось скрыться за границей, однако в марте 1906 года священнослужитель был убит эсерами. Градоначальник Фуллон, имевший непосредственное отношение к событиям Кровавого воскресенья, был отправлен в отставку уже 10 января 1905 года. Лишился своего поста и министр внутренних дел Святополк-Мирский. Встреча императора с рабочей делегацией состоялась в ходе нее Николай Второй высказал сожаление о том, что погибло так много людей. Однако он все же заявил о том, что демонстранты совершили преступление, осудил массовое шествие.

Заключение

После исчезновения Гапона массовая забастовка прекратилась, волнения стихли. Однако это оказалось лишь затишьем перед бурей, вскоре государство ожидали новые политические потрясения и жертвы.

Мы знаем этот день как Кровавое воскресенье. Гвардейские части тогда открыли огонь на поражение. Цель — мирные граждане, женщины, дети, флаги, иконы и портреты последнего российского самодержца.

Последняя надежда

Долгое время среди простых русских людей бытовала любопытная прибаутка: «Мы тех же господ, только самый испод. Барин учится по книжкам, а мы по шишкам, да у барина белее задница, вот и вся разница». Примерно так оно и было, но лишь до поры. К началу XX в. прибаутка перестала соответствовать действительности. Рабочие, они же вчерашние мужики, совершенно разуверились в добром барине, который «приедет и рассудит по справедливости». Зато оставался главный барин. Царь. Тот самый, который при переписи населения Российской империи в 1897 г. в графе «род занятий» написал: «Хозяин земли Русской».

Логика рабочих, вышедших в тот роковой день на мирное шествие, проста. Раз ты хозяин — наведи порядок. Этой же логикой руководствовалась и элита. Главный идеолог империи обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев прямо говорил: «Основа основ нашей системы — непосредственная близость царя и народа при самодержавном строе».

Сейчас модно стало рассуждать о том, что, дескать, рабочие не имели права ни на шествие, ни на подачу петиций государю. Это откровенная ложь. Челобитные царям подавали испокон веков. И нормальные государи частенько давали им ход. Екатерина Великая , например, по крестьянской челобитной осудила . К царю Алексею Михайловичу Тишайшему дважды, во время Соляного и Медного бунтов, вваливалась толпа московского люда с коллективными требованиями прекратить боярский произвол. В таких случаях уступить народу не считалось зазорным. Так почему же в 1905 г. Так почему же последний российский император порвал с многовековой традицией?

Вот список даже не требований, а просьб рабочих, с которыми они шли к «надёже-государю»: «Рабочий день 8 часов. Работа круглосуточно, в три смены. Нормальная плата для чернорабочего — не ниже рубля (в день. — Ред .). Для женщины-чернорабочего — не ниже 70 копеек. Для детей их — устроить приют-ясли. Сверхурочные работы оплачивать по двойному тарифу. Медицинский персонал заводов обязать быть более внимательным к раненым и увечным рабочим». Неужели это чрезмерно?

Мировой финансовый кризис 1900-1906 гг. в самом разгаре. Цены на уголь и нефть, что Россия экспортировала уже тогда, упали в три раза. Лопнуло около трети банков. Безработица достигала 20%. Рубль по отношению к фунту стерлингов рухнул примерно вполовину. Акции Путиловского завода, с которого всё и началось, упали на 71%. Стали закручивать гайки. Это при «кровавом» Сталине увольняли за опоздание на 20 минут — при «добром» царе с работы вылетали за 5 минут задержки. Штрафы за брак из-за плохих станков иной раз сжирали всю зарплату. Так что дело не в революционной пропаганде.

Вот ещё одна цитата из жалобы на хозяев заводов, которые выполняли, между прочим, казённый военный заказ: «Постройка судов, являющихся, по мнению правительства, мощной морской силой, происходит на глазах рабочих, и они ясно видят, как целая шайка, от начальников заводов казённых и директоров заводов частных вплоть до подмастерьев и низших служащих, грабит народные деньги и заставляет рабочих строить суда, явно негодные для дальнего плавания, с свинцовыми заклёпками и шпаклёвками швов вместо чеканки». Резюме: «Терпение рабочих истощилось. Они ясно видят, что правительство чиновников является врагом родины и народа».

«За что нас так?!»

Как же на это реагирует «Хозяин земли Русской»? А никак. Ему было заранее известно, что рабочие готовят мирную манифестацию, были известны их просьбы. Царь-батюшка предпочёл покинуть город. Так сказать, взял самоотвод. Министр внутренних дел Пётр Святополк-Мирский накануне роковых событий записал: «Есть основания думать, что завтра всё обойдётся благополучно».

Никакого вразумительного плана действий ни у него, ни у градоначальника не было. Да, они велели напечатать и распространить 1000 листовок с предупреждением о недопустимости самовольного шествия. Но войскам не было отдано никаких чётких приказаний.

Результат впечатлил. «Люди корчились в судорогах, кричали от боли, истекали кровью. На решётке, обняв один из прутьев, поник 12-летний мальчик с раздробленным черепом... После этого дикого, беспричинного убийства множества ни в чём не повинных людей негодование толпы достигло крайней степени. В толпе звучали вопросы: «За то, что мы пришли просить заступничества у царя, нас расстреливают! Да разве это возможно в христианской стране у христианских правителей? Значит, нет у нас царя, а что чиновники наши враги, мы это и раньше знали!» — писали очевидцы.

Десять дней спустя царь принял депутацию из 34 рабочих, специально отобранных новым генерал-губернатором Санкт-Петербурга Дмитрием Треповым , который обессмертил себя приказом: «Патронов не жалеть!» Царь пожал им руки и даже накормил обедом. А под конец он их... простил. Семьям 200 убитых и около 1000 раненых императорская чета назначила 50 тыс. руб.

Английская Westminster Gazette от 27 января 1905 г. писала: «Николай, прозванный новым миротворцем как учредитель Гаагской конференции по разоружению, мог бы принять депутацию мирных подданных. Но на это у него не хватило ни мужества, ни ума, ни честности. И если в России разразится революция, то, значит, царь и бюрократия насильно толкнули на этот путь исстрадавшийся народ».

С англичанами был согласен и барон Врангель , которого трудно заподозрить в предательстве: «Выйди Государь на балкон, выслушай он народ, ничего бы не было, разве что царь стал бы более популярен... Как окреп престиж его прадеда, Николая I , после его появления во время холерного бунта на Сенной площади! Но наш Царь был только Николай II, а не второй Николай».

22 января (9 по старому стилю) 1905 года войска и полиция разогнала мирное шествие петербургских рабочих, которые шли к Зимнему дворцу, чтобы вручить Николаю II коллективную петицию о нуждах рабочих. По ходу движения демонстрации, как описывал события в своем знаменитом романе "Жизнь Клима Самгина" Максим Горький, к рабочим примыкали и простые обыватели. Пули полетели и в них. Многих затоптала обезумевшая от страха толпа манифестантов, бросившихся бежать после того, как начался расстрел.

В историю все происходившее в Петербурге 22 января вошло под названием "Кровавое воскресенье". Во многом именно кровавые события того выходного дня предопределили дальнейший закат Российской империи.

Но как и любое глобальное событие, повернувшее ход истории, "Кровавое воскресенье" порождало массу слухов и загадок, разгадать которые по прошествии 109 лет вряд ли кто-то сможет. Какие это загадки - в подборке "РГ".

1. Пролетарская солидарность или хитроумный заговор?

Искрой, из которой разгорелось пламя, стало увольнение четырех рабочих с Путиловского завода в Петербурге, известного тем, что в свое время там было отлито первое пушечное ядро и налажен выпуск железнодорожных рельсов. "Когда требование о возвращении их не было удовлетворено, - пишет очевидец происходящего, - завод стал сразу, очень дружно. Стачка носит вполне выдержанный характер: рабочие отрядили несколько человек охранять машины и прочее имущество от какой-нибудь возможной порчи со стороны менее сознательных. Затем ими была отряжена депутация на другие заводы с сообщением своих требований и предложением примкнуть". Тысячи и десятки тысяч рабочих стали примыкать к движению. В результате бастовали уже 26 тысяч человек. Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга во главе со священником Георгием Гапоном подготовило петицию нужд рабочих и жителей Санкт-Петербурга. Главной идеей там был созыв народного представительства на условиях всеобщей, тайной и равной подачи голосов. В дополнение к этому, выдвигался ряд политических и экономических требований, таких, как свобода и неприкосновенность личности, свобода слова, печати, собраний, свобода совести в деле религии, народное образование за государственный счет, равенство всех перед законом, ответственность министров перед народом, гарантии законности правления, замена косвенных налогов прямым прогрессивным подоходным налогом, введение 8-часового рабочего дня, амнистия политических заключенных, отделение церкви от государства Завершалась петиция прямым обращением к царю. Причем, идея эта принадлежала самому Гапону и была высказана им задолго до январских событий. Меньшевик А. А. Сухов вспоминал, что еще весной 1904 года Гапон в беседе с рабочими развивал свою идею: "Народу мешают чиновники, а с царем народ сговорится. Только надо не силой своего добиваться, а просьбой, по-старинному".

Впрочем, дыма без огня не бывает. Поэтому впоследствии и монархически настроенные партии и движения, и русская эмиграция оценивали воскресное шествие не иначе, как тщательно подготовленный заговор, одним из разработчиков которого был Лев Троцкий, и главной целью которого было убийство царя. Рабочих же просто, как говорится, подставили. А Гапона в качестве предводителя восстания выбрали только потому, что он был популярен среди рабочих Петербурга. Мирных манифестаций не планировалось. По плану инженера и активного революционера Петра Рутенберга, должны были произойти столкновения и общее восстание, оружие для которого уже имелось в наличии. И поставлялось из-за границы, в частности, Японии. В идеале, царь должен был выйти к народу. И заговорщики планировали убийство царя. Но так ли было на самом деле? Или это все-таки была обычная пролетарская солидарность? Рабочие просто были очень раздражены тем, что заставляют работать без выходных, мало и нерегулярно платят, а вдобавок еще и увольняют. А дальше пошло-поехало.

2. Провокатор или агент царской охранки?

Вокруг Георгия Гапона- недоучившегося священника (в свое время забросил Полтавскую духовную семинарию) всегда ходило множество легенд. Как мог это молодой человек, правда, обладавший, по воспоминаниям современников, яркой внешностью и незаурядными ораторскими качествами, стать предводителем рабочих?

В записках прокурора Петербургской судебной палаты министру юстиции от 4-9 января 1905 года есть такая пометка: "Названный священник приобрел чрезвычайное значение в глазах народа. Большинство считает его пророком, явившимся от Бога для защиты рабочего люда. К этому уже, прибавляются легенды о его неуязвимости, неуловимости и т. п. Женщины говорят о нем со слезами на глазах. Опираясь на религиозность огромного большинства рабочих, Гапон увлек всю массу фабричных и ремесленников, так что в настоящее время в движении участвует около 200 000 человек. Использовав именно эту сторону нравственной силы русского простолюдина, Гапон, по выражению одного лица, "дал пощечину" революционерам, которые потеряли всякое значение в этих волнениях, издав всего 3 прокламации в незначительном количестве. По приказу о. Гапона рабочие гонят от себя агитаторов и уничтожают листки, слепо идут за своим духовным отцом. При таком направлении образа мыслей толпы она, несомненно, твердо и убеждено верит в правоту своего желания подать челобитную царю и иметь от него ответ, считая, что если преследуют студентов за их пропаганду и демонстрации, то нападение на толпу, идущую к царю с крестом и священником, будет явным доказательством невозможности для подданных царя просить его о своих нуждах".

Во времена СССР в исторической литературе преобладала версия, согласно которой Гапон был агентом-провокатором царской охранки. "Еще в 1904 году, до путиловской стачки, - говорилось в "Кратком курсе ВКП(б)", - полиция создала при помощи провокатора попа Гапона свою организацию среди рабочих - "Собрание русских фабрично-заводских рабочих". Эта организация имела свои отделения во всех районах Петербурга. Когда началась стачка, поп Гапон на собраниях своего общества предложил провокаторский план: 9 января пусть соберутся все рабочие и в мирном шествии с хоругвями и царскими портретами пойдут к Зимнему дворцу и подадут царю петицию (просьбу) о своих нуждах. Царь, дескать, выйдет к народу, выслушает и удовлетворит его требования. Гапон взялся помочь царской охранке: вызвать расстрел рабочих и в крови потопить рабочее движение".

Хотя почему то в "Кратком курсе" совсем забыли высказывания Ленина. Уже через несколько дней после 9 (22)января В. И. Ленин писал в статье "Революционные дни": "Письма Гапона, написанные им после бойни 9 января о том, что "у нас нет царя", призыв его к борьбе за свободу и т. д., - все это факты, говорящие в пользу его честности и искренности, ибо в задачи провокатора никак уже не могла входить такая могучая агитация за продолжение восстания". Далее Ленин писал, что вопрос об искренности Гапона "могли решить только развертывающиеся исторические события, только факты, факты и факты. И факты решили этот вопрос в пользу Гапона". После же прибытия Гапона за границу, когда он взялся за подготовку вооруженного восстания, революционеры открыто признали его за своего соратника. Однако после возвращения Гапона в Россию после Манифеста 17 октября старая вражда вспыхнула с новой силой.

Другой расхожий миф о Гапоне состоял в том, что он был платным агентом царской охранки. Исследования современных историков не подтверждают этой версии, так как она не имеет под собой документальных оснований. Так, согласно исследованиям историка-архивиста С. И. Потолова, Гапон не может считаться агентом царской охранки, так как никогда не числился в списках и картотеках агентов охранного отделения. Кроме того, до 1905 года Гапон юридически не мог быть агентом охранного отделения, так как закон строго запрещал вербовать в агенты представителей духовного сословия. Гапон не может считаться агентом охранки и по фактическим основаниям, так как никогда не занимался агентурной деятельностью. Гапон непричастен к выдаче полиции ни одного лица, которое было бы арестовано или понесло наказание по его наводке. Не существует ни одного доноса, написанного Гапоном. По утверждению историка И. Н. Ксенофонтова, все попытки советских идеологов изобразить Гапона агентом полиции основывались на подтасовке фактов.

Хотя Гапон, безусловно, сотрудничал с Департаментом полиции и даже получал от него крупные суммы денег. Но это сотрудничество не носило характера агентурной деятельности. По свидетельству генералов А. И. Спиридовича и А. В. Герасимова, Гапон был приглашен к сотрудничеству с Департаментом полиции не в качестве агента, а в качестве организатора и агитатора. Задача Гапона состояла в том, чтобы бороться с влиянием революционных пропагандистов и убеждать рабочих в преимуществах мирных методов борьбы за свои интересы. В соответствии с этой установкой, Гапон поставил и его ученики разъясняли рабочим преимущества легальных методов борьбы. Департамент полиции, считая эту деятельность полезной для государства, поддерживал Гапона и время от времени снабжал его денежными суммами. Сам Гапон, как руководитель "Собрания", ходил к должностным лицам из Департамента полиции и делал им доклады о состоянии рабочего вопроса в Петербурге. Своих отношений с Департаментом полиции и получения от него денежных сумм Гапон от своих рабочих не скрывал. Живя за границей, в своей автобиографии Гапон описал историю своих отношений с Департаментом полиции, в которой и пояснил факт получения денег от полиции.

Знал ли он, на что вел рабочих 9 (22) января? Вот что сам Гапон писал: "9 января - роковое недоразумение. В этом, во всяком случае, не общество виновато со мной во главе… Я действительно с наивной верой шел к царю за правдой, и фраза: "ценой нашей собственной жизни гарантируем неприкосновенность личности государя" не была пустой фразой. Но если для меня и для моих верных товарищей особа государя была и есть священна, то благо русского народа для нас дороже всего. Вот почему я, уже зная накануне 9, что будут стрелять, пошел в передних рядах, во главе, под пули и штыки солдатские, чтобы своею кровью засвидетельствовать истину - именно неотложность обновления России на началах правды". (Г. А. Гапон. Письмо министру внутренних дел").

3. Кто убил Гапона?

В марте 1906 года Георгий Гапон выехал из Петербурга по Финляндской железной дороге и не вернулся обратно. По сведениям рабочих, он отправлялся на деловую встречу с представителем партии эсеров. Уезжая, Гапон не взял с собой ни вещей, ни оружия, и обещал к вечеру вернуться. Рабочие забеспокоились, не случилось ли с ним какой-либо беды. Но особо поисками никто не занимался.

Только в середине апреля в газетах появились сообщения, что Гапон убит членом партии эсеров Петром Рутенбергом. Сообщалось, что Гапон был задушен веревкой и его труп висит на одной из пустующих дач под Петербургом. Сообщения подтвердились. 30 апреля на даче Звержинской в Озерках было обнаружено тело убитого человека, по всем приметам похожего на Гапона. Рабочие гапоновских организаций подтвердили, что убитый является Георгием Гапоном. Вскрытие показало, что смерть наступила от удушения. По предварительным данным, Гапон был приглашен на дачу хорошо знакомым ему человеком, подвергся нападению и был задушен веревкой и подвешен на вбитый в стену крюк. В убийстве участвовали не менее 3-4 человек. Человек, нанимавший дачу, был опознан дворником по фотографии. Им оказался инженер Петр Рутенберг.

Сам Рутенберг не признал обвинений и впоследствии утверждал, что Гапона убили рабочие. По данным некоего "охотника за провокаторами" Бурцева, Гапона собственноручно удавил некто Деренталь, профессиональный убийца из окружения террориста Б. Савинкова.

4. Сколько было жертв?

В "Кратком курсе истории ВКП(б)" были указаны такие данные: более 1000 убитых и более 2000 раненых. в то же время, в своей статье "Революционные дни" в газете "Вперед" Ленин писал: " По последним газетным известиям, журналисты 13-го января подали министру внутренних дел список 4600 убитых и раненых, список, составленный репортерами. Конечно, и эта цифра не может быть полной, потому что и днем (не говоря уже о ночи) невозможно было бы подсчитать всех убитых и раненых при всех стычках".

По сравнению с ним писатель В. Д. Бонч-Бруевич пытался как-то обосновать подобные цифры (в своей статье от 1929 года). Он исходил из того, что 12 ротами разных полков было произведено 32 залпа, всего 2861 выстрел. Допустив 16 осечек на залп на роту, на 110 выстрелов, Бонч-Бруевич скинул 15 процентов, то есть 430 выстрелов, столько же списал на промахи, получил в остатке 2000 попаданий и пришел к выводу, что пострадало не менее 4 тысяч человек. Его методику подверг основательной критике историк С. Н. Семанов в своей книге "Кровавое воскресенье". Например, Бонч-Бруевич считал залп двух рот гренадер у Сампсониевского моста (220 выстрелов), тогда как на самом деле в этом месте не стреляли. У Александровского сада стреляло не 100 солдат, как считал Бонч-Бруевич, а 68. К тому же, совершенно некорректно равномерное распределение попаданий - по пуле на человека (многие получили по несколько ранений, что зарегистрировано врачами больниц); а часть солдат умышленно стреляла вверх. Семанов был солидарен с большевиком В. И. Невским (считавшим наиболее правдоподобной общую цифру 800-1000 человек), не уточняя, сколько убитых и сколько раненых, хотя Невский такое разделение в своей статье 1922 года дал: "Цифры в пять и более тысяч, какие назывались в первые дни, явно неверны. Можно приблизительно определить цифру раненых от 450 до 800 и убитых от 150 до 200".

По данным того же Семанова, правительство сначала сообщило, что убито всего 76 человек и ранено 223, потом внесло поправку, что убиты 130 и ранены 229. . К этому нужно добавить, что в листовке, выпущенной РСДРП сразу же после событий 9 января, говорилось, что "убитых не менее 150 человек, раненых же многие сотни".

Согласно современному публицисту О. А. Платонову, всего 9 января оказалось 96 убитых (в том числе околоточный надзиратель) и до 333 раненых, из которых до 27 января по старому стилю умерли еще 34 человека (в том числе один помощник пристава). Таким образом, всего были убиты и умерли от ран 130 человек и около 300 ранены.

5. Выйди царь на балкон...

"Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!"- писал Николай II после событий в Санкт-Петербурге.

Примечателен комментарий барона Врангеля: "Одно мне кажется несомненным: выйди Государь на балкон, выслушай он так или иначе народ, ничего бы не было, разве то, что царь стал бы более популярен, чем был… Как окреп престиж его прадеда, Николая I, после его появления во время холерного бунта на Сенной площади! Но Царь был только Николай II, а не Второй Николай…" Царь никуда не вышел. И случилось то, что случилось.

6. Знак свыше?

По свидетельству очевидцев, во время разгона шествия 9 января на небе Петербурга наблюдалось редкое природное явление - гало. По воспоминаниям писательницы Л. Я. Гуревич, "на затянувшемся белесоватой мглою небе мутно-красное солнце давало в тумане два отражения около себя, и глазам казалось, что на небе три солнца. Потом, в 3-м часу дня, необычная зимою яркая радуга засветилась в небе, а когда она потускнела и скрылась, поднялась снежная буря".

Похожую картину видели и другие свидетели. По данным ученых, подобное природное явление наблюдается в морозную погоду и вызвано преломлением солнечного света в парящих в атмосфере кристиалликах льда. Визуально оно проявляется в форме ложных солнц (паргелий), кругов, радуг или солнечных столбов. В старину подобные явления рассматривались как небесные знамения, предвещающие беду.

Важная проблема отечественной истории начала ХХ века - стала ли первая русская революция 1905-1907 годов, а значит и вся революционная эпоха результатом глубинных социальных проблем, или трагическим недоразумением, сбросившим Россию под откос истории?

Ключевым событием, которое находится в центре этой дискуссии, является «Кровавое воскресенье». Последствия этого события для последующей истории огромны. В столице Российской империи внезапно пролилась кровь рабочих, что подорвало доверие широких масс к самодержавию.

Власть: имитация «общественного диалога»

История демонстрации 9 января 1905 года вытекает из двух исторических обстоятельств: «весны Святополк-Мирского» и попыток сторонников самодержавия наладить связь с рабочим классом.

После убийства 15 июля 1904 года эсерами министра внутренних дел В.К. Плеве новый министр П.Д. Святополк-Мирский предпочел проводить более либеральную политику. Он подготовил проект преобразований, предполагавших создание законосовещательного парламента. Были дозволены собрания общественности. Либеральная интеллигенция стала организовывать банкеты, привлекавшие публику. На этих банкетах провозглашались тосты за конституцию и парламентаризм. Съезд земских деятелей также выступил за избрание депутатов от народа и передачу им части законодательных полномочий.

Вслед за интеллигентами активизировались и рабочие. Становление рабочего движения ещё в самом начале века было облегчено полицией. В 1898-1901 годах начальник московского охранного отделения Сергей Васильевич Зубатов сумел убедить своё руководство в том, что самодержавие может опереться на рабочих в борьбе против либеральной интеллигенции и буржуазии.

В 1902-м Зубатов возглавил Особый отдел Департамента полиции и стал поощрять создание «зубатовских» рабочих организаций по всей стране. В Петербурге было создано «Общество взаимопомощи рабочих механического производства г. Санкт-Петербурга». «Зубатовские» организации занимались прежде всего организацией культурного досуга, а в случае противоречий с работодателями - обращались к официальным властям, которые разбирали дело и иногда поддерживали работников.

Но иногда «зубатовцы» принимали участие в стачках. Стало ясно, что рабочее движение выходит из под контроля. Плеве потребовал от Зубатова «всё это прекратить», а в 1903 году отправил Зубатова в отставку, обвинив его в причастности к организации забастовочного движения и других прегрешениях. «Зубатовские» организации распадались, рабочий актив переходил под контроль оппозиционных социалистов.

Гапон: демократия снизу

Но в Петербурге движение сохранилось благодаря деятельности молодого священника Георгия Аполлоновича Гапона, которого Зубатов привлёк к пропаганде среди рабочих. Гапон приобрёл широкую популярность в их среде.

В 1904 году по инициативе Гапона с одобрения властей (в том числе петербургского градоначальника И.А. Фуллона) в Санкт-Петербурге была создана крупная рабочая организация - Собрание русских фабрично-заводских рабочих. 15 февраля Плеве утвердил её устав, считая, что на этот раз ситуация будет находиться под контролем.

Узнав об идеях Гапона, покровительствовавшие ему чиновники отказали собранию в дальнейшей поддержке. Зато с Гапоном сотрудничали социал-демократы.

Работа над программой организации велась ещё в марте 1904 года. Чтобы заставить монархию пойти на уступки, Гапон планировал провести всеобщую стачку и при необходимости даже восстание, но только после тщательной подготовки, расширения работы собрания на другие города. Но события опережали его планы.

3 января 1905 года члены собрания возглавили забастовку на Путиловском заводе. Поводом к забастовке стало увольнение четырёх рабочих - членов организации. Своих решили не бросать. Обсуждая этот случай, лидеры собрания вышли на обсуждение нетерпимых условий, в которых находятся российские рабочие. Сначала Гапон и его товарищи пытались решить дело миром, но администрация завода и представители власти отклонили их предложения. Забастовщики в ответ выдвинули более широкие требования, включая 8-часовой рабочий день, отмену сверхурочных работ, повышение платы чернорабочим, улучшение санитарного обеспечения и др. Забастовка была поддержана другими столичными предприятиями.

Петиция Гапона: последний шанс для монархии

Гапон и его соратники решили привлечь внимание царя к бедам рабочих - вывести массы трудящихся в воскресенье 9 января на демонстрацию, прийти к Зимнему дворцу и вручить Николаю II петицию с рабочими требованиями.

Текст петиции был написан Гапоном после обсуждения с оппозиционной интеллигенцией, прежде всего социал-демократами и журналистами (С. Стечкиным и А. Матюшенским). Петиция была написана в стиле церковной проповеди, но содержала современные для того времени социальные и политические требования.

Документ повествовал о тяжёлом положении людей, создающих своим трудом богатства страны:

«Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать.

Мы и терпели, но нас толкают всё дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь! Настал предел терпению. Для нас пришёл тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук».

Но при существующих порядках нет возможности сопротивляться угнетению мирными средствами: «И вот мы бросили работу и заявили нашим хозяевам, что не начнём работать, пока они не исполнят наших требований. Мы немногого просили, мы желали только того, без чего не жизнь, а каторга, вечная мука.

Первая наша просьба была, чтобы наши хозяева вместе с нами обсудили наши нужды. Но в этом нам отказали. Нам отказали в праве говорить о наших нуждах, находя, что такого права за нами не признаёт закон…

Государь, нас здесь многие тысячи, а всё это люди только по виду, только по наружности, - в действительности же за нами, равно как и за всем русским народом, не признают ни одного человеческого права, ни даже права говорить, думать, собираться, обсуждать нужды, принимать меры к улучшению нашего положения. Нас поработили, и поработили под покровительством твоих чиновников, с их помощью, при их содействии. Всякого из нас, кто осмелился поднять голос в защиту интересов рабочего класса и народа, бросают в тюрьму, отправляют в ссылку. Карают, как за преступление, за доброе сердце, за отзывчивую душу…»

Петиция призывала царя разрушить стену между ним и его народом путём введения народного представительства. «Необходимо представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собою. Ведь ему только и известны истинные его нужды. Не отталкивай же его помощь, прими её, повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, — пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, и для этого повели, чтобы выборы в учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов.

Это самая главная наша просьба, в ней и на ней зиждется всё; это главный и единственный пластырь для наших больных ран, без которого эти раны сильно будут сочиться и быстро двигать нас к смерти» .

Перед обнародованием в петицию были вписаны требования свободы слова, печати, отделения церкви от государства и прекращения Русско-японской войны.

Среди предложенных петицией мер «против нищеты народной» - и отмена косвенных налогов с заменой их прогрессивным налогообложением, и создание для решения спорных вопросов с предпринимателями выборных рабочих комиссий на предприятиях, без согласия которых невозможны увольнения. Рабочие просили «уменьшить число рабочих часов до 8-ми в день; устанавливать цену на нашу работу вместе с нами и с нашего согласия, рассматривать наши недоразумения с низшей администрацией заводов; увеличить чернорабочим и женщинам плату за их труд до одного рубля в день, отменить сверхурочные работы; лечить нас внимательно и без оскорблений; устроить мастерские так, чтобы в них можно было работать, а не находить там смерть от страшных сквозняков, дождя и снега». Казалось бы, нормальные условия труда. Но для России начала ХХ века эти требования были революционными.

Если бы эти проблемы были надуманными, то петиция с описанием тяжёлого социального кризиса на предприятиях России не нашла бы широкой поддержки. Но рабочие в 1905 году жили не в идеальной «России, которую мы потеряли», а в реально крайне тяжёлых условиях. В поддержку петиции было собрано несколько десятков тысяч подписей.

Петиция оставляла Николаю II возможность для компромисса: «Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы, они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь. Не дерзость в нас говорит, а сознание необходимости выхода из невыносимого для всех положения» . Это был шанс для монархии - ведь поддержка царем народных требований могла резко повысить его авторитет, повести страну по пути социальных реформ, создания социального государства. Да - за счёт интересов имущей элиты, но в конечном итоге - и ради её благополучия тоже, по принципу: «Отдайте перстни, иначе вам отрубят пальцы».

Поправки в документ вносились до 8 января, после чего текст был распечатан в 12 экземплярах. Его Гапон надеялся вручить царю, если рабочую делегацию к нему допустят. Георгий Аполлонович не исключал, что демонстрация может быть разогнана, но важен был сам факт выдвижения оппозиционной программы от имени массового движения.

Расстрел: поворот к катастрофе

Однако Николай II не собирался встречаться с представителями рабочих. Стиль его мышления был глубоко элитарен. Толпы народные пугали его. Тем более что толпу могли ведь вести революционеры (а они действительно были в окружении Гапона). А что если пойдут на штурм дворца? Накануне в столице произошло неприятное недоразумение - пушка, производившая салют в присутствии Николая II, оказалась заряжена боевым снарядом. Не было ли тут умысла на теракт? Государь покинул столицу в канун важных событий. Он мог бы встретиться с Гапоном и небольшой делегацией, но не использовал этот шанс. Порядок должен оставаться незыблем, несмотря ни на какие веяния времени. Эта логика вела Российскую империю к катастрофе.

Трагическое решение ответить на шествие народа насилием принимал не только Николай II, в этом отношении оно было закономерно. Гапон пытался убедить в правоте своей политической программы министра юстиции Н.В. Муравьёва. Вечером 8 января на совещании у Святополк-Мирского министры, Фуллон и другие высокопоставленные чиновники решили остановить рабочих вооружённой силой. Император санкционировал такое решение. Гапона собирались арестовать, но это не удалось сделать. Все подходы к центру Петербурга были перекрыты войсками.

Утром 9 января сотни тысяч рабочих двинулись с окраин столицы к Зимнему дворцу. Впереди колонн демонстранты несли иконы и портреты царя. Они надеялись, что царь выслушает их и поможет облегчить рабочую долю. Многие понимали, что участие в запрещённой демонстрации опасно, но были готовы пострадать за рабочее дело.

Натолкнувшись на цепи солдат, преграждавшие путь, рабочие стали уговаривать их пропустить демонстрацию к царю. Но солдатам было приказано сдерживать толпу - столичный губернатор опасался, что демонстранты могут устроить беспорядки и даже захватить дворец. У Нарвских ворот, где во главе колонны шёл Гапон, рабочих атаковала кавалерия, а затем был открыт огонь. Причём рабочие и после этого пытались продвинуться вперед, но затем всё же разбежались. Армия открыла огонь и в других местах, где шли колонны рабочих, а также перед Зимним дворцом, где собралась большая толпа. Было убито не менее 130 человек.

Гапон, находившийся в первых рядах демонстрантов, чудом остался жив. Он выпустил воззвание, проклинавшее царя и его министров. В этот день царя проклинали тысячи людей, прежде веривших в него. Впервые в Петербурге было разом убито столько людей, которые при этом выражали верноподданнические чувства и шли к царю «за правдой». Единство народа и монарха было подорвано.

Слухи о «Кровавом воскресении» 9 января широко разошлись по стране, вспыхнули забастовки протеста в других городах. В Петербурге рабочие построили баррикады на Выборгской стороне и пытались сопротивляться войскам.

Однако забастовки вскоре прекратились, немало людей оправдывали императора, обвиняя в январской трагедии окружение царя и провокаторов-бунтовщиков. Николай II встретился с представителями монархически настроенных рабочих и принял ряд незначительных мер, облегчавших условия труда. Но это уже не помогло восстановить авторитет режима. В стране постепенно начиналась самая настоящая революция, первая в русской истории. То тут, то там вспыхивали волнения. Императорская администрация не сделала должных выводов из событий 9 января и отвечала на массовое движение репрессиями. И это лишь распаляло страсти.

«Кровавое воскресение» стало лишь толчком к давно назревавшему революционному процессу, причиной которого был социально-экономический кризис и отставание политических преобразований от социальных изменений.

В начале ХХ века основные кризисы, с которыми столкнулась страна, принято было называть «вопросами». Основными причинами начала революций в 1905 и 1917 годах стали рабочий и аграрный вопросы, отягощённые также национальным вопросом (проблемой развития различных этнических культур в многонациональном государстве в условиях модернизации) и отсутствием эффективной обратной связи между властью и обществом (проблема самодержавия).

В их решении было воскресение России, старая социальная структура которой умирала. Увы, из-за эгоистичности, неуступчивости и неповоротливости российской власти решение этих проблем прошло через смуту. Проблемы в ХХ веке решили другие силы и другие элиты, но воскресение оказалось кровавым.

Красная летопись. Л., 1925. № 2. С. 33-35.

Ксенофонтов И.Н. Георгий Гапон: вымысел и правда. М., 1996.

Пазин М. «Кровавое воскресенье». За кулисами трагедии. М., 2009.

До сих пор встречаются люди, которые не могут простить Николаю II «Кровавое воскресенье». Не все знают, что в этот день Государь находился в Царском Селе, а не в столице, что он не отдавал приказа стрелять в рабочих и физически не мог бы принять делегацию «от народа». Более того, Государь был преступно дезинформирован о происходящем в столице.

Порою и те, кто знает, что царя не было в Санкт-Петербурге, утверждают, будто он сознательно «скрылся от народа», а «обязан был приехать и принять петицию». Для многих, даже среди православных, мысль о 9 января не совмещается с мыслью о святости царя.

Ответствен ли царь?

В «Материалах, связанных с вопросом о канонизации царской семьи» (изданных Синодальной комиссией по канонизации святых в 1996 году, далее они упоминаются как «Материалы») трагедии 9 января посвящена отдельная обстоятельная статья, в заключении к которой говорится: «Государь нес бремя нравственной ответственности перед Богом за все события, происходившие во вверенном ему государстве», таким образом, доля ответственности за трагические события 9 января 1905 года лежит на императоре. Государь, как мы увидим, и не ушел от нее. Стоит иметь в виду, что «Материалы» вышли отдельной книгой: «Он всех простил… Император Николай II. Церковь о царской семье». СПб, 2002 г.

«Однако, — говорится в «Материалах», — эта доля ответственности не идет ни в какое сравнение с той нравственной и исторической виной за вольную или невольную подготовку или непредотвращение трагедии 9 января, которая ложится на таких исторических деятелей, как, например, извергнутый из священнического сана Г. Гапон или отправленный в отставку с поста министра внутренних дел П.Д. Святополк-Мирский». В назначении последнего на указанный пост или в том, что этот человек не был отстранен от своего поста своевременно, можно упрекнуть Николая II. Лишь бы такой упрек не был — набившим оскомину — знанием за царя, как тот должен был поступить.

Министр «доверия»

В середине июля 1904 года террористом был убит министр внутренних дел В.К. Плеве. Государь не сразу принял решение о том, кто его заменит. Назначение состоялось лишь в конце августа 1904 года. Со стороны императора оно, очевидно, было маневром, поскольку, в отличие от консерватора Плеве, П.Д. Святополк-Мирский был известен своим либеральным настроем. И осень 1904 года вошла в историю либерализма в России как «весна Святополк-Мирского», открыто заявлявшего о необходимости доверительных отношений между правительством и обществом. Это было время социального брожения в России. Всюду в «обществе», под теми или иными предлогами, звучали речи о необходимости изменений, о необходимости конституции. В Петербурге прошел земский съезд, не получивший разрешения на свое открытие у Николая II и получивший… негласное разрешение П.Д. Святополк-Мирского, давшего понять съехавшимся делегатам, что будет смотреть сквозь пальцы на его проведение. Съезд единодушно принял либеральную декларацию и представил ее, к большому смущению последнего, «своему» министру. Государь был возмущен, но отставки министра не принял.

Когда уже было известно, что намечается небывалая по размаху манифестация, министр внутренних дел успокаивал себя и других словами, что достаточно будет разъяснения: царя нет в столице. И народ тогда мирно разойдется… А помощь войск, мол, нужна только чтоб не допустить давки в центре города. Вечером 8 января 1905 года П.Д. Святополк-Мирский приезжает в Царское Село и докладывает царю о ситуации в столице. Он заверяет его, что, несмотря на огромное число бастующих рабочих, положение не вызывает серьезных опасений, не говорит ни слова о предстоящем шествии рабочих к Зимнему дворцу, о вызове войск в столицу и о планах противостоять демонстрации вооруженной силой. И, возвратившись в Санкт-Петербург, совсем уже поздно вечером, проводит правительственное совещание о планах на следующий день…

Подходящая фигура

Трагедия была неизбежной. Ибо, благодаря вдохновенной (хочется сказать: инфернально-вдохновенной) деятельности Георгия Гапона в предыдущие дни десятки тысяч рабочих собрались назавтра идти к царю как к единственному заступнику…

Имя Георгия Гапона долгое время соединялось с ярлыком «провокатор», его личность считалась недостойной внимания. И «Материалы», и книга И. Ксенофонтова «Георгий Гапон: вымысел и правда» (М., 1997), и недавно вышедшая книга М. Пазина «Кровавое воскресенье. За кулисами трагедии» (М., 2009) представляют священника Г. Гапона как личность весьма незаурядную и одаренную. С юных лет он испытывал сострадание к трудящимся людям и думал о том, как помочь им делом. Такие стремления были у Георгия Аполлоновича искренними, сострадание — неподдельным, иначе он не умел бы так привлекать сердца, как, несомненно, умел. Но, увы, его лучшие чувства сочетались с тщеславием и непомерным честолюбием. Обладая к тому же артистическим даром, он умел завоевывать доверие к себе как у самых простых людей, так и у высокопоставленных лиц. Милосердный и вдумчивый взгляд на этого человека выразил современный православный историк отец Василий Секачев, опубликовавший в журнале «Нескучный сад» к 100-летию «Кровавого воскресенья» статью «Трагедия священника Гапона ». Действительно, «горе тому, через кого соблазн приходит». Уж очень подходящей фигурой был Георгий Гапон для провокатора рода человеческого, «особое поручение» которого осуществил он весьма старательно.

Главным детищем Гапона было «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга», легальная организация, созданная для осуществления взаимной помощи между рабочими и проведения разнообразных культурно-просветительских мероприятий для рабочих. Не совсем справедлив был историк С. Ольденбург, однозначно считавший Гапона вставшим на сторону революции. Гапон не знал, чего хочет, он не был лоялен ни по отношению к власти, ни по отношению к революционерам, проникавшим в его окружение (то-то эсеры и убили его в 1906 году), он просто хотел быть на виду, отчего с неизбежностью «левел». Некая «тайная пятерка», руководившая «Собранием», состояла из оппозиционно настроенных людей, связанных и с социал-демократами, и, возможно, с эсерами. Недосмотр полиции — вопиющий; но тут-то и сказался артистизм Гапона: власти ему доверяли полностью.

Идея шествия к царю

Тем не менее шествие 9 января вряд ли можно считать провокацией, планомерно подготовленной революционерами. Была и подготовка, была и спонтанность. Другое дело, что в сентябре 1904 года в Париже уже состоялся (на японские деньги!) съезд оппозиционных сил Российской империи, одним из решений которого было использовать всякий кризис для создания революционной ситуации. Однако такой «подарок» левым силам, как «расстрел царем мирной демонстрации», стал возможен во многом благодаря вдохновенной активности Георгия Гапона. Концентрация внимания на царе, возбуждение общих надежд на царя, «загороженного чиновниками» от народа, обращение лично к царю… — все это было творческой демагогией Гапона. В результате простодушные люди шли «увидеть царя», одевшись в чистое, взяв с собою детей… Никто из активистов революционного движения не только не любил (естественно) царя, но и не обращал внимания на любовь к нему и веру в него простого народа. Гапон же знал, к кому обращался.

В упомянутой книге И Ксенофонтов приводит воспоминания Карелина, одного из членов «тайной пятерки», социал-демократа, относящиеся к осени 1904 года: «Мы глухо внедряли идею выступления с петицией на каждом собрании в каждом отделе» (речь идет об отделах «Собрания фабрично-заводских рабочих»). Тот же Карелин свидетельствовал, что Гапон вначале относился к идее выступления негативно. Но в начале ноября 1904 года он понял, что должен выбирать. На вопросы «Когда же выступим?» он отвечал, что необходима большая забастовка, что нужно дождаться падения Порт-Артура, и, возможно, его ответы были для него самого отговорками, оттяжками того, что предчувствовал…

21 декабря Порт-Артур пал. А в конце декабря возник и повод к большой забастовке: на Путиловском заводе были якобы уволены четверо рабочих, членов «Собрания». Из рабочих фактически был уволен только один (!), но ложь наворачивалась на ложь, возбуждение росло, и требования, касавшиеся товарищей по работе, становились уже «экономическими требованиями», среди которых были заведомо невыполнимые, как-то 8-часовой рабочий день (немыслимый в военное время на заводе, выполнявшем военные заказы) или бесплатное медицинское обслуживание не только рабочих, но и членов их семей. Забастовка разрасталась, то стихийно, то отнюдь не стихийно. Активисты бастовавшего предприятия являлись на работавшее предприятие и вынуждали работавших (например, угрозами избиений) бросить работу. О том, как это происходило, подробно рассказано в упомянутой книге М. Пазина, а также в книге П. Мультатули «Строго посещает Господь нас гневом Своим… Император Николай II и революция 1905-1907 гг.» (М., 2003).

К 6 января бастовало несколько десятков тысяч рабочих. Текст петиции был уже, в основном, готов, в этот день Гапон ездил из одного отдела «Собрания» в другой и произносил речи, разъясняя рабочим суть требований, которые формулировались от их имени. Он выступил не менее 20 раз. Именно в этот день он высказал идею идти в воскресенье к царю «всем миром». Рабочие приняли ее с воодушевлением.

Петиция или ультиматум?

Текст петиции приведен в книге М. Пазина. Стоит познакомиться с ней, чтобы понять, почему Государь оставил ее без внимания и прямо говорил о мятеже. Это только в учебниках по истории России пишут до сих пор, что рабочие хотели донести до царя «свои нужды и чаяния». Написанная в неприглядном стиле «плача», петиция вначале содержит описание отверженности рабочих со стороны их хозяев, утверждение, что законы ограждают лишь бесправие трудящихся, что Россия гибнет при «чиновничьем правительстве» и т.п. Далее следует такой, например, пассаж: «Разве можно жить при таких законах? Не лучше ли умереть нам всем, трудящимся? Пусть живут и наслаждаются капиталисты и чиновники». Далее: «Это-то и привело нас к стенам твоего дворца. Тут мы ищем последнего спасения. Не откажи в помощи своему народу, выведи его из могилы бесправия…и т.д.». В чем же видится «рабочим» выход? В Учредительном собрании, не больше, не меньше, ибо, как говорится в петиции, «необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собой». Царю предлагается: «Немедленно повели созвать представителей земли русской… Повели, чтобы выборы в Учредительное Собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов. Это самая наша главная просьба, в ней и на ней зиждется все, это главный и единственный пластырь для наших ран». Далее следовали еще тринадцать пунктов: все свободы, ответственность министров «перед народом», политическая амнистия, отмена всех косвенных налогов, и даже — «прекращение войны по воле народа». Петиция завершалась словами: «Повели и поклянись исполнить их … А не повелишь, не отзовешься на нашу просьбу — мы умрем здесь на этой площади перед твоим дворцом». Дьявольская «фактура» пронизывает весь этот «плач». Мы почувствуем ту же фактуру и в описании выступлений Гапона, предполагавшего (вот мечта!) лично войти во дворец к царю и вручить ему особый, напечатанный на лучшей бумаге, экземпляр петиции: «Ну вот подам я царю петицию, что я сделаю, если царь примет ее? Тогда я выну белый платок и махну им, это значит, что есть у нас царь. Что должны сделать вы? Вы должны разойтись по своим приходам и тут же выбрать своих представителей в Учредительное собрание. Ну а если царь не примет петиции, что я тогда сделаю? Тогда я подниму красное знамя, это значит, что нет у нас царя, что мы сами должны добыть свои права»… Вот так мирное шествие! Здесь уже, предваряя дальнейший рассказ, уместно заметить, что одна из колонн в шествии 9 января была просто революционной, в ней шли не с портретами царя, а с красными флагами.

Было по-разному

В манифестации приняло участие около 150 тысяч человек. С разных концов шли к центру города колонны, их встречали преграждавшие путь войска, несмотря на это, колонны продолжали идти, после третьего предупреждения войска начинали стрелять, и только тогда народ разбегался. Есть воспоминания о том, что предупредительный рожок слышен не был. Но есть воспоминания и о том, что колонна продолжала движение не только после предупреждений, но и после первых выстрелов. Это означало наличие в ней «аниматоров», побуждавших к дальнейшему движению. Более того, бывало, что из колонны кто-то первым стрелял в войска. Это также были не рабочие, а внедрившиеся в колонну революционеры или студенты. Особенно серьезным было сопротивление войскам на Васильевском острове. Здесь строили баррикады. Здесь бросали кирпичи в войска из строящегося дома, также и стреляли из него.

В образовавшейся ситуации многое зависело от конкретных людей. Зачастую (тому много подтверждений можно найти в книгах М. Пазина и П. Мультатули) войска вели себя очень сдержанно. Так известнейший этюд К. Маковского к картине «9 января 1905 года на Васильевском острове», где человек одухотворенного вида раздирает на себе одежду, предлагая стрелять в него, имел прообраз в действительности, только тот человек, раздиравший одежду, вел себя истерически и кричал бессмысленно, никто не стрелял в него, отнеслись добродушно. Бывало (например, на Московском проспекте или возле Александро-Невской Лавры), что колонна спокойно останавливалась перед войсками, внимала уговорам и расходилась. Были примеры ожесточения со стороны военных. Есть воспоминания Е. Никольского о полковнике Римане, по приказу которого без предупреждения стреляли в людей, не имевших отношения к шествию, и вообще о страшных впечатлениях того дня. Но известно и поведение капитана Литке, рота которого пыталась воспрепятствовать скоплению бушующей толпы в районе Казанского собора. В его солдат бросали камни, палки, куски льда, их осыпали оскорблениями. Литке, однако, сдерживал своих подчиненных и предпочитал отступать в укромное место, не пытаясь решать проблемы силой. Не сразу удалось ему очистить Невский проспект, разгоняя толпу прикладами «вследствие ее упорства и озлобления», как он писал в донесении. Особенно агрессивной была толпа, собравшаяся у решетки Александровского сада, тут выкрикивали оскорбления в адрес военных, кричали, свистели, на предупреждения о выстрелах кричали «стреляйте». После неоднократных мирных попыток и трех предупреждений горна, поданных с промежутками, выстрелы были сделаны, толпа разбежалась, на месте осталось около 30 человек убитых и раненых.

По данным официальной статистики, всего было убито 128 человек (включая полицейского) и 360 ранено (включая военнослужащих и полицейских). По сведениям большевика-историка В. Невского, бывшего свидетелем событий 9 января 1905 года, убито было от 150 до 200 человек. И некоторые авторы (например, Эдвард Радзинский), и в учебниках по-прежнему пишут, что жертв были тысячи.

Царь узнал вечером

Николай II записал в дневнике: «Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего Дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!».

Государь нашел человека, который восстановил, хоть и не сразу, порядок в столице. Это был Д.Ф. Трепов, ставший генерал-губернатором столицы. 18 января состоялось совещание министров по поводу происшедших событий под председательством Витте. Было выдвинуто предложение манифеста, в котором выражались бы скорбь и ужас в связи с трагедией 9 января, а также указывалось бы, что Государь не знал о предполагавшемся шествии народа к дворцу и что войска действовали не по Его приказу. Однако Государь согласился с мнением графа Сольского, сказавшего на совещании, что войска не могут действовать не по приказу царя. Император не хотел снимать с себя ответственности и отверг идею манифеста. Он поручил Д.Ф. Трепову собрать делегацию рабочих из разных заводов, которую принял 19 января.

«Вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей Родины, — сказал Государь. — … Знаю, что нелегка жизнь рабочего. Многое надо улучшить и упорядочить. Но мятежною толпою заявлять Мне о своих нуждах — преступно». По инициативе императора была создана комиссия для выяснения нужд рабочих при участии выборных из их среды. Выборщики собрались и… выставили ряд политических требований! Комиссия так и не приступила к работе.

Торжество искавших повода

В своей книге «На рубеже двух эпох» епископ Вениамин (Федченков) писал о 9 января: «Тут была подстрелена (но еще не расстреляна) вера в царя. Я, человек монархических настроений, <…> почувствовал в сердце своем рану <…> очарование царем упало. <…> Пала вера и в силу царя, и этого строя». Что же говорить о людях, не настроенных монархически? Лозунг «Долой самодержавие!» и так уже был, что называется, на слуху. Теперь же клевета на царя могла достигнуть и достигла своего апогея. Никто не верил (и сейчас, бывает, не верит!), что Государь 9 января не был в столице. Хотелось считать и считали, что царь сам не захотел принять мирной делегации от рабочих с мирным изложением их нужд и чаяний, но отдал приказ стрелять в народ. Такое изложение событий стало настолько общепринятым, что до сих пор так учат (автор настоящей статьи знает это от хорошо знакомого молодого итальянца) в итальянских школах. Тогда же французский левый сатирический журнал «L’Assiette au Beurre» (буквально «тарелка масла», «доходное место») опубликовал карикатуру на Николая II, где царь держит на руках более чем годовалого цесаревича (которому, в действительности, было пять месяцев) и с удовольствием показывает ему Дворцовую площадь с массой расстрелянных людей.

Осип Мандельштам для одной провинциальной газеты написал, к 17-й годовщине трагедии, т.е. в 1922 году, статью под названием «Кровавая мистерия 9 января ». В этой статье есть такая фраза: «Любая детская шапочка, рукавичка, женский платок, жалко брошенный в этот день на петербургских снегах, оставались памяткой того, что Царь должен умереть, что Царь умрет». Вряд ли поэт помнил при этом о расстрелянных царских детях или испытывал злорадное удовлетворение от сбывшейся мести, он писал, скорей, о «мистерии воздаяния».

Никому и дела не было ни до встречи царя с рабочими, ни о выделении царем крупной суммы денег (50.000 руб) на нужды семей, пострадавших 9 января, ни до правительственной комиссии о нуждах рабочих, ни до того, что в журнале «Былое» уже в 1906 году (N1) появилась статья c правдивым и обстоятельным изложением событий 9 января 1905 года. Будем надеяться, что хотя бы сейчас есть люди, желающие знать правду о тех событиях.