«О любви. Сочинение по рассказу Чехова Дама с собачкой «Момент презрения в любви Богохуление и кощунство: в чем разница

Герои этого рассказа – Алёхин и Анна Алексеевна – заключают свою любовь в своеобразный футляр внутренних запретов, и это оборачивается для них драмой. Алехин колебался, рассуждал, сомневался, он прожил много лет рядом с любовью, один только шаг отделял его от возможности счастья, но он так и не сделал этот шаг – в этом его и Анны Алексеевны драма, во многом неразрешимая. «Я любил нежно, глубоко, но я рассуждал, спрашивал себя, к чему может привести наша любовь, если у нас не хватит сил бороться с нею. Она пошла бы за мной, но куда? Куда бы я мог увести ей? И как бы долго продолжалось наше счастье?»

При расставании Алехин пронзительно ощутил, что любовь – это настолько редкий, счастливый дар, что её нужно отвоевывать у судьбы, у будней, у случайностей жизни: «Я понял, что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, чем счастье или несчастье, грех или добродетель в их ходячем смысле, или не нужно рассуждать вовсе». Но дело именно в том, что Алехин, истинный русский интеллигент, не может «не рассуждать вовсе». Его сомнения – это не столько показатель его нерешительности или даже слабости, но и необходимое для каждого человека ограничение своей личной свободы, своего личного стремления к счастью: «Мне казалось невероятным, что эта моя тихая, грустная любовь вдруг грубо оборвет счастливое течение жизни её мужа, детей, всего этого дома, где меня так любили и где мне так верили. Честно ли это?» Герои выбирают отказ от счастья, и вряд ли стоит осуждать их за это, это – их выбор, и они были вправе его сделать. Есть благородство в том, что, обрекая себя на несчастье, они не покушаются на счастье других. Таким образом, одна из важнейших для Чехова проблем – проблема личного выбора и ответственности за этот выбор.

«Дама с собачкой»

Любовь в рассказах Чехова часто становится мерилом нравственности человека, толчком к его духовному прозрению, как это произошло с героем рассказа «Дама с собачкой» Дмитрием Гуровым. Пошлость его обычной жизни Гуров остро осознал лишь тогда, когда к нему пришла настоящая любовь. Фраза «осетрина-то с душко м», прозвучавшая в ответ на вдохновенные слова Гурова: «Если б вы знали, с какой очаровательной женщиной я познакомился в Ялте», резанула не только слух, а прежде всего его душу. «Что за бестолковые ночи, какие неинтересные, незаметные дни, какая куцая, бескрылая жизнь», - вдруг понимает Гуров, осознавая лишь теперь, что его чувство к Анне Сергеевне, милой даме с собачкой, с которой он познакомился в Ялте, - настоящая, глубокая любовь, счастливая и драматичная.

Анна Сергеевна до встречи с Гуровым тоже жила в этой «куцей, бескрылой жизни», ощущая, однако, ее бескрылость. Символом такой жизни становится в рассказе деталь городского пейзажа города С. – «серый забор с гвоздями». Любовь перевернула жизни Гурова и Анны Сергеевны, однако их нечастые встречи в Москве приносили обоим и счастье, и мучение, и здесь появляется еще одна символическая деталь – птицы в клетках: «Точно это были две перелётные птицы, которых поймали и заставили жить в отдельных клетках».

Рассказ имеет открытый финал, в котором и надежда, и безнадежность. В художественном мире Чехова нет крайностей, в нем отражается сложность реальной жизни обыкновенных людей, где переплетаются добро и зло, надежда и безнадежность, счастье и страдание.

Рассказ «Дама с собачкой» был создан Чеховым в 1898 году под впечатлением жизни в Ялте.

Тема, изложенная в произведении проста и многим читателям знакома - курортный роман и его последствия. Но задумкой Чехова не было изобразить пресловутый курортный роман. Цель произведения лежит гораздо глубже. Автор желает показать читателю (и особенно читателю того времени), как безысходность жизненной ситуации, боязнь осуждения со стороны и неспособность делать шаги к своей настоящей любви породило глухое и слепое ко всему общество.

В первой части писатель демонстрирует поведение мужчины и женщины на курорте вдали от семьи и привычного образа жизни. Главный герой Гуров Дмитрий Дмитриевич во власти соблазнительной мысли о мимолетной связи, о романе с неизвестной очаровательной женщиной. Дома осталась нелюбимая надоевшая жена и трое детей. Но душа, уставшая без любви, буквально требует ласки и нежности. Такая же ищущая понимания и дама с собачкой. Главная героиня даже никогда и не любила своего мужа. Знакомство несвободных и несчастных в браке было предопределено.

Гуров желал просто развеяться и хорошо отдохнуть. Но встреча с Анной Сергеевной переменила его. Он искренне полюбил ее, полюбил как впервые в жизни, испытав в зрелом возрасте щемящие юношеские чувства. И эта любовь озарила его вспышкой осознания всей бестолковости незаметных неинтересных дней.

Чехов подводит читателей к главному постулату - любовь может все. Именно поэтому его герой изменился, прозрел. Он уже не прожигатель жизни, а человек, способный сострадать, быть искренним, верным.

Сюжетная линия прорисована автором с филигранным литературным искусством. Вот среди гуляющих на набережной курорта появляется новое лицо - дама с собачкой. Через несколько дней Гуров с этой дамой знакомится. После недели встреч, по словам Анны Сергеевны, произошло ее падение.

Кажется, что «донжуан» добился чего хотел, и что за этим должно последовать. Пришедшее от мужа Анны Сергеевны письмо с мольбой о возвращении домой прерывает приятное времяпрепровождение. Вскоре и Гуров уехал домой, искренне полагая, что больше он никогда ее не увидит. Но герой простился не со своим очередным «приключением», а со всей прошлой жизнью, привычками и мыслями, он простился и с собой. Потому то далее и предстает совершенно новым человеком.

И если поначалу возвращение домой, в Москву приятно и комфортно для Дмитрия Дмитриевича, то потом его мысленный взор снова обращается к Анне Сергеевне. Чувства накрывают Гурова стремительно и очищают от лицемерия и равнодушия. Внутренние перемены толкают его на поиски любимой женщины.

Писатель умышленно изображает серость и унылость города С., где обитает героиня. Это словно тюрьма для чистых и светлых взаимоотношений. Судьба ставит их перед непростым выбором, но ведь любовь делает чудеса. Не имея сил перебороть свои истинные и сильные чувства, Гуров и Анна Сергеевна решают продолжать встречи. Она приезжает к нему в Москву для свиданий в гостинице.

Вопреки ханжескому настрою общества, автор явно симпатизирует главным героям. И это расположение видно в их портретах. Гуров порядочный москвич, обаятелен, находчив, наблюдателен и весьма учтив в обращении с дамами. У нее прекрасные серые глаза и нежная шея.

Чехов полностью отказался от принятых стандартов и очень категорично развивает сюжет рассказа по совершенно противоположному пути. Ведь в историях о курортных романах герои не должны быть так отчаянно несчастны.

Отныне у Гурова две жизни: явная, но полная условной правды и обмана, а другая - протекающая в тайне от окружающих.

Чехов не задает вопросов о том, что ждет этих людей. Он просто показывает, как любовь может преобразить человека. Но в духовном развитии показан только главный герой. Дама с собачкой почти не меняется, разве что понимает, что она не падшая женщина. Но ее мысли теперь близки и понятны Гурову, ведь теперь он любит по-настоящему.

Анализ рассказа А.П. Чехова «Ионыч»

Скопируйте код и вставьте в свой блог:

Лев Симкин

Профессор права об оскорблении религиозных чувств

В последнем соловьевском «Поединке» Максим Шевченко, выступавший в защиту законопроекта об оскорблении религиозных чувств, с разгромным счетом победил своего оппонента Николая Сванидзе. Результат мог бы быть иным, если бы голосование проходило не по телефону, а в Интернете.О самом законопроекте в передаче говорилось до обидного мало – в основном о том, надо ли сажать в тюрьму «оскорбителей». Да и блогосфера обошла разговор по существу предлагаемой новации. Попробую на свой риск вступить в эту нишу, поверив алгебру спора гармонией и разумом права. В конце концов нас, в чьих дипломах записано «юрист-правовед», этому зачем-то специально учили.

Кодекс в заплатках

Поскольку мало кто удосужился прочитать законопроект , для начала приведу его суть. Предлагается дополнить уголовный кодекс тремя новыми составами преступлений. Первые два касаются «религиозных объединений, исповедующих религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России». Это публичное оскорбление и унижение их богослужений, обрядов и церемоний (1) и осквернение мест, где эти богослужения проводятся, а также объектов и предметов религиозного почитания, их повреждение или разрушение (2). И, наконец, «публичное оскорбление религиозных убеждений и чувств» граждан, безотносительно к тому, какую религию они исповедуют (3).

Возвращаясь к оскорблению чувств верующих хочу указать им на серьезную логическую ошибку, которую они совершают. Наказание за богохульство - адские муки. И сомневаться в том, что Бог не может самостоятельно покарать человека, оскорбившего его - это тоже богохульство. А в принципе, сам институт оскорбления - это не что иное, как симпатическая магия. Как сглаз и проклятие. Вера в то, что причинив зло имени человека или Бога, вы сможете причинить им самим зло.

Между прочим, я бы не стал насмехаться над мотивами, приведшими к рождению этого законопроекта. Государство хочет своевременно пресекать безобразия, так или иначе связанные с религией, и заблаговременно предотвращать возможную на них реакцию со стороны обидчивых верующих. Обидчивость упомянута мною вовсе не в укор кому-либо, многие люди воспринимают оскорбление своих святынь как самую страшную обиду, ничего тут не поделаешь.

Не ясно только, почему надо сразу хвататься за изменение уголовного кодекса, который и так у нас весь в заплатках.

Кодексом об административных правонарушениях предусмотрена ответственность за «оскорбление религиозных чувств граждан либо осквернение почитаемых ими предметов знаков и эмблем мировоззренческой символики». Разве этого мало? Административная процедура позволяет наказать виновного куда скорее, чем нескорый уголовный процесс. Если вам кажется незначительным предусмотренный за «оскорбление» административный штраф, то, в конце концов, можно увеличить его размеры, ничто ведь не помешало довести их до вполне астрономических за нарушение порядка на митингах.

«Безусловный долг законодателя не превращать в преступление то, что имеет характер проступка», - эти слова Карла Маркса прежде казались мне банальностью, а, как оказалось, нуждаются в повторении – в качестве основного правила «криминализации», то есть отнесения тех или иных деяний к числу преступных. Дело в том, что не всем нехорошим поступкам место в уголовном кодексе. Скажем, мошенничество, даже на не очень значительную сумму - это преступление, а невозврат крупного долга – всего лишь предмет гражданско-правового иска, пусть по последствиям для пострадавшего он может быть куда хуже, чем мелкий обман.

В уголовном кодексе есть специальная статья, предусматривающая уголовное наказание за «действия, направленные на унижение достоинства человека или группы лиц по признаку их отношения к религии». Теперь к ней собираются добавить еще и «унижение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний». Не стану оценивать столь странную формулу с точки зрения русского языка, оставляю это филологам. Меня беспокоит, как быть с таким обязательным для любого закона признаком, как правовая определенность.

Я очень давно не называл себя православным. Сейчас мне захотелось как-нибудь при случае это сделать. Сказать, что я православный - и поддерживаю Pussy Riot, мне нравится Мадонна, я не боюсь Березовского, слово «гей» не вызывает у меня нервной дрожи, а словосочетания «государствообразующая религия» и «здоровые консервативные силы» наводят на меня унылую тоску.

Не уверен, можно ли вообще будет добиться от законопроекта какой-либо определенности. Слишком много неясностей. Начнем с того, какие религии составляют «неотъемлемую часть исторического наследия народов России». Огласите, пожалуйста, весь список. А потом объясните, как быть с конституционной статьей о равенстве всех религиозных объединений перед законом, с каких пор разрешено ее игнорировать, или же этот принцип отныне следует понимать как-то иначе, не так, как раньше.

Что касается оскорбления религиозных чувств, тут тоже есть вопросы. Один из блогеров справедливо заметил, что "чувства-то есть не только у прихожан РПЦ! Свидетелей Иеговы" оскорбляет донорство, мусульман - производство и распитие спиртных напитков, иудаистские ортодоксы (френды-израильтяне не дадут соврать) ужасно оскорбляются видом людей, работающих в субботу... "

Пусть это преувеличение, стеб, но догадайтесь с трех раз, чьи религиозные чувства «правоохранители» побегут защищать по первому сигналу, а с кем не будут торопиться, к помощи каких экспертов обратятся – недавние примеры перед глазами. Между тем Свидетели Иеговы (они не приемлют переливания крови) упомянуты вполне закономерно – да, они не могут претендовать на участие в «историческом наследии», но права имеют такие же, как и «наследники».

Если уж мы заговорили о правоприменении, то хорошо бы разобраться, почему не «работают» перечисленные выше законы и только ли они виноваты в отсутствии неотвратимости наказания. Кто-нибудь обобщил судебную практику, поставил перед Верховным судом вопрос о ее направлении в ту или иную сторону? Нет, конечно, куда легче и приятней строчить поправку за поправкой в и без того латанное-перелатанное законодательство.

Богохуление и кощунство: в чем разница?

А теперь пофантазируем, какой могла бы быть та самая правовая определенность, если б законодатель озаботился ею всерьез. Впрочем, и фантазировать не надо, достаточно обратиться к истории. Можно заглянуть в первый уголовный кодекс Российской империи (он назывался Уложением о наказаниях уголовных и исправительных), принятый в 1845 году и насчитывавший 81 (!) статью о религиозных преступлениях. Можно взять за образец Уголовное уложение 1903 года с его 24-мя статьями, каждая из которых изложена (во избежание кривотолков) абсолютно конкретно. Богохулением (до пятнадцати лет каторги) называлось возложение хулы (произнесение бранных слов, ругательств) на Бога (Святую Троицу), Богородицу Деву Марию, Бесплотные Силы и Святых Угодников; предметом оскорбления святыни признавались Святые Таинства, Священное Писание, священные предметы (иконы, мощи). Менее тяжким видом надругательства над верой считалось кощунство, т. е. оказание неуважения к христианской вере, ее обрядам, предметам, освященным употреблением их в церкви (кадила, ризы), и непристойные насмешки над священными предметами. Поношение нехристианского вероисповедания наказывалось мягче.

Чем хороши были те законы? Все в них называлось своими именами. В нынешнем же законопроекте все половинчато, недоговорено. И это легко поддается объяснению, поскольку в дореволюционной России различался правовой режим для государственной религии, «негосударственных» и, наконец, «сект». Согласитесь, налицо существенные расхождения с Конституцией Российской Федерации, ее словами о равенстве религиозных объединений перед законом и запрете установления любой религии в качестве государственной или обязательной.

«Свобода совести постепенно признается во всех образованных странах мира по мере укрепления в них начал правового строя. Наши законы о религиозных преступлениях являются очень устарелыми и отсталыми». Представьте, эти слова были сказаны сто лет назад, я взял их из первого тома изданного в 1911 году «Курса правоведения по Народной энциклопедии», в составлении которого приняли участие девятнадцать профессоров права и семь приват-доцентов.

Пусть «образованные страны» - нам более не указ. А что тогда указ – приведенные статьи, признанные ведущими российскими правоведами «устаревшими и отсталыми» еще в начале прошлого века? Во всяком случае, они сформулированы куда лучше, чем новеллы законопроекта об «оскорблении религиозных чувств». Но, пожалуйста, говорите прямо. Экивоки возможны в телепередаче, но не в праве, мешает сопротивление материала.

Тем более люди все понимают с полуслова, хотя и реагируют по-разному. Голосовавшие телезрители солидарны с победителем «Поединка» в том, что закон нужен для защиты от «либерального террора и объявленной им войны с религией». Эти люди полагают: «мы - не «они», у нас свои традиционные ценности, у «них» - свои, и не надо нам их навязывать. Интернет-пользователи, в свою очередь, уверяют, что никому ничего не навязывают, а обороняются сами - от угрозы свободе своего самовыражения, манере одеваться, наконец (как бы она не оскорбила чьи-либо религиозные чувства и не повлекла кару). Два мира, как и было сказано.

ОТПРАВИТЬ:


Читать @chaskor

Миру сложных, зачастую непредсказуемых движений человеческой души и особенно любви Чехов уделял в своем творчестве огромное внимание. Любовь - светлое и самое прекрасное чувство. Оно изменяет отношение людей к миру, возвышает их над обыденностью, но и создает немало проблем. Мы живем в обществе, а оно накладывает на человека ограничения и запреты и направляет могучую силу любви в спокойное семейное русло, урезонивает страсть, которая становится одной из составных частей обыденной жизни. А.П.Чехов в своих рассказах рисует жизнь людей со всеми их проблемами, переживаниями, трудностями быта и радостями.

Еще в XIX веке в России очень сильны были патриархальные представления о любви и браке. Вполне нормальным считалось жениться и выходить замуж по "разумному расчету", либо по договоренности родителей, либо из каких-то других соображений житейского здравого смысла, но не по любви. Однако далеко не просто загнать в тесные рамки живое свободное чувство и всю жизнь прожить без любви. Если человека, обделенного любовью, не поглощали целиком интересы практического или духовного свойства, то в какой-то момент он с мучительной остротой и болью ощущал бессмысленность и бесцельность жизни. Ему становилось страшно и скучно жить лишь для того, чтобы - по словам Пушкина - благополучно скончаться "посреди детей, плаксивых баб и лекарей".

Все вышесказанное непосредственно относится к героям рассказа Чехова "Дама с собачкой". До встречи друг с другом они живут спокойной и размеренной жизнью, которая уже давно определилась, приобрела вполне завершенную форму, и в перспективе у них - медленное старение. В их жизни нет места сильным страстям, в ней ничего не происходит. Скучно! Героиня едет на море лишь потому, что в обществе так принято. Она, как сотни других праздных, старательно отдыхающих женщин, исполняет предписанный ритуал: прогуливается по набережной, греется на солнце, дышит полезным морским воздухом. Главный герой, Гуров, живет так же размеренно и скучно. Правда, он время от времени позволяет себе "маленькие шалости", чтобы как-то скрасить свои унылые серые будни в семье, ставшей ему чужой. Он изменяет жене, которую не любит, да и никогда особо не любил, женившись, скорее всего, чтобы быть "как все". Его измены - отнюдь не романтические приключения, они - часть все того же рутинного порядка.

Любовная связь Гурова и Анны Сергеевны поначалу представляется обоим чем-то случайным и мимолетным, хотя женщина впервые изменила мужу и искренне переживает это. Тем не менее, этот курортный роман вносит в их существование оживление: их, словно детей, привлекает то, что их связь относится к сфере запретов, над ней тяготеет притягивающее понятие "нельзя", и они особо не задумываются о последствиях. Но эта как будто ни к чему не обязывающая игра постепенно перерастает в серьезное чувство, а время летнего отдыха уже подошло к концу. Хотя им и жалко расставаться друг с другом, они уверены, что справятся с собой и забудут приятный, но кратковременный роман. Однако зародившаяся любовь сильнее них, в общем-то, слабых и безвольных людей. Гуров ничего не может с собой поделать и отправляется в городок, где живет его "дама с собачкой". Он ни на что не надеется, но при встрече с Анной Сергеевной узнает, что и она тосковала по нему, тщетно пытаясь его забыть.

Чехов с потрясающей убедительностью и гениальностью показывает нам любовь самых обыкновенных и ничем не примечательных, "маленьких" людей. Это заурядные и, в общем-то, скучные люди, которые не в силах справиться ни с любовью, ни с жизнью, а связь их так и остается обычной связью. Герои не в силах ни порвать свои отношения, ни узаконить их. Анна Сергеевна не желает обидеть мужа, а Гуров дрожит от страха перед своей женой. Но не это главное: читателю понятно - их удерживает страх, они боятся изменить привычный образ жизни. Герои время от времени продолжают тайком встречаться, желая "урвать" у жизни крупицу счастья. Но это счастье искусственное и не подлинное.

Конец рассказа Чехов оставляет открытым, не показывает нам неуклонное погружение любви героев в болото повседневной пошлости. Об этом не сложно догадаться, так как рассказанная им история не имеет конца. "Дурная бесконечность", - назвал ее А.П.Чехов. Люди, которые ни к чему не стремятся и жизнь которых не наполнена смыслом, дарованным любовью, слабы...

В конце рассказа «Дама с собачкой» его герои, которые крайне устали постоянной лгать, необходимостью всем скрывать свои чувства, думают, как объединить свои судьбы и избавиться от невыносимых пут. «Как? Как? — Спрашивал он, хватая себя за голову. — Как ». Казалось, что еще немного, и единственно верное решение будет найдено, оно появится само собой и начнется новая, по-настоящему прекрасная жизнь. Но в то же время обоим героям было хорошо понятно, что тяжелая борьба за свое счастье только начинается. Любовь этих людей, заневоленных узами общественной морали, возвышает их над всем миром, который похож на сумасшедший, пробуждает в них духовные качества, которые были до этого скрытыми, и одновременно вызывает страдания, слезы и боль.

Открытый финал произведения довольно закономерен, поскольку героям рассказа, которые мечтают избавиться от пут окружающей среды, некуда деваться, потому вокруг та же скука, безысходность и пошлость. Но такой финал не делает это произведение Чехова безнадежными и крайне пессимистичными. Потому что его герои не теряют надежды на счастье, не прекращают поиск путей к лучшему будущему. На мой взгляд, героям рассказа надо найти достаточно сил, чтобы не обращать внимание на реакцию общества, чтобы соединить свои сердца и свои души и остаться на всю остальную жизнь вместе.

Людей, похожих на героев произведения А. П. Чехова и сегодня можно найти среди нас. Чаще всего такие люди страдают от того, что не могут свободно выражать свои чувства и вести себя в обществе по своему разумению. Чаще всего такие люди несчастные только потому, что имеют нерешительный характер, а о помощи других даже и мысли не имеют. Надевая на себя футляры, они всеми силами пытаются отделить себя от жизни и законов общества, от норм и правил поведения окружающих людей. Но они не понимают, что такой футляр никак не предохранит их от влияния других и не позволит прожить так всю свою жизнь.

Произведения А. П. Чехова «Дама с собачкой», «Человек в футляре» и «Скрипка Ротшильда» — это рассказ о драме жизни, о драме любви. В них писатель просто и сильно показывает значение и смысл великого чувства в жизни человека. Он ведет нас от обычных бытовых коллизий к вечным вопросам человеческого бытия, решение которых и является смыслом жизни каждого человека.